Жанр: Героическая фантастика » Юрий Никитин » Мрак (страница 95)


Глава 50

Мрака стащили с башни, когда во двор ворвался взмыленный всадник. Еще издали закричал сорванным голосом:

— Воевода!.. Воевода! Стрелу нашли!

Шулика быстро обернулся:

— Где?

Всадник ответил плачущим голосом:

— Мы переправлялись через реку на эту сторону. Она на излете ударила в горло твоему сыну Соколенку. Он как раз вел отряд.

Шулика прошептал мертвым голосом:

— Мой сын... Он ранен?

— Нет, — ответил всадник упавшим голосом.

— Сильно ранен?

— Он убит. Прямо посреди реки! На месте, где кордон с этой проклятой Куявией.

Шулика закричал как пораженный насмерть зверь. Мрак видел как он ухватил себя за волосы, рванул, пустил по ветру целые горсти, и, словно ощутив в этом облегчение, принялся рвать снова, упал и катался по земле, стуча головой о камни, разбивая в кровь лицо.

Во двор c пронзительным визгом ворвались на быстрых конях всадники. За спинами развевались длинные волосы. Их было не больше десятка, но следом неслась колесница, влекомая парой взмыленных вороных коней. С вожжами в руках стояла во весь рост полная женщина с короткими черными волосами.

— Медея, — пронесся общий вздох.

— Царица поляниц...

— Что-то теперь?

Артанцы по знаку Горного Волка вытащили топоры и встали в боевую линию. Он хотел отдать еще какой-то приказ, но Шулика нашел силы прошептать что-то, и его люди с места не сдвинулись.

Медея, такая непривычная с короткими волосами, впервые не сошла с колесницы, а спрыгнула. Народ поспешно дал дорогу. Посреди двора в окружении вооруженных артанцев лежал Гонта. Широко раскрытые глаза невидяще смотрели в грозно нависшее небо. По залитому кровью лицу неторопливо сползала застывающая темная струйка. На груди пламенела россыпь крупных капель, похожих на драгоценные рубиновые камешки.

— Гонта!

Она с криком упала на труп мужа. Артанские воины почтительно отодвинулись еще на два-три шага, тесня народ, и оказались рядом с поляницами. Те стояли кольцом, легкие мечи в руках, дротики наготове.

Медея провела ладонью по лицу Гонты. Глаза закрылись, искаженное судорогой лицо расслабилось. Наконец-то, говорили его губы беззвучно, мы не ссоримся. Наконец-то Медея плачет не из-за меня, а по мне.

Лицо ее стало мертвенно бледным. Черным от горечи голосом выговорила с трудом:

— Ты погиб... отдал жизнь за земли, где тебя сделали вором... где была награда за твою голову! Есть ли на свете справедливость?

Гробовое молчание было ответом. Мрак сказал глухо:

— Медея, боги создали мир... каков он есть.

— Несправедливым!

— Но пришли такие как Гонта! Медея... мир по капельке, по песчинке становится лучше.

Медея упала на труп, горько зарыдала. Мрак опустил голову. По песчинке — это пройдут тысячи лет, пока мир станет заметно лучше. Но что до того времени тем, кто чья жизнь длится пять-семь десятков лет?

И что тому, подумал он с горькой насмешкой, чья жизнь длится лишь до первого снега! А снег, судя по всему, выпадет сегодня ночью.

Медея медленно расжала руки, поднялось. Ее всегда розовое лицо было смертельно бледным, в темных глазах появилась непонятная решимость.

— Ты велел остаться, — сказала она тихо, голос ее прерывался, — и я осталась... Но сейчас ты не можешь это велеть!

Голос ее стал тверже. Одна из поляниц воскликнула предостерегающе:

— Царица!

В руке Медеи блеснул нож с длинным узким лезвием. Ее страдальческие глаза не отрывались от Гонты:

— Но сейчас ты молчишь... И я иду за тобой!

Поляницы бросились вперед, но узкое лезвие уже с силой ударило под левую грудь. Медея закусила губу, рука напряглась, длинное лезвие погрузилось в ее плоть по самую рукоять. На миг в глазах мелькнул страх, затем лицо осветилось, а губы раздвинулись в торжествующей улыбке:

— Я... смогла!

Она рухнула на труп Гонты, белые нежные руки обхватили его за плечи. Все слышали как она прошептала угасающим голосом:

— Милый... Там мы не будем ссориться...

Артанцы стояли с хмурыми лицами. За их спинами в толпе пошли всхлипывания. Женщины утирали слезы, подростки стояли с бледными лицами, подбородки вздрагивали, слезы бежали по щекам, оставляя блестящие дорожки.

Поляницы медленно подняли свою царицу. Ладони окрасились теплой кровью. Артанцы провожали их глазами, пока ее положили в царскую колесницу, затем Шулика рявкнул что-то, четверо воинов взяли Гонту на руки.

Под плач челяди его тоже отнесли к колеснице, положили рядом с Медеей. Артанцы стали по обе стороны, разом ударили бронзовыми рукоятями топоров в щиты, крикнули мощно, так что испуганное эхо заметалось во дворе:

— Слава!.. Слава!.. Слава!

Шулика выпрямился тоже, он как побледнел после известия о смерти любимого сына, так и оставался желтым как покойник, но сумел ударить в металлический щит, отдавая воинские почести:

— Слава...

На колесницу перепрыгнула с коня Мара, рослая поляница передала ей вожжи. Мара вопросительно смотрела на Шулику. Тот выдавил пересохшим горлом:

— Мы уезжаем... Граница остается прежней.

Из угла двора, где овечилась кучка бояр вокруг забытого всеми царя Додона, послышался вздох из дюжины глоток. Мара перевела тоскующий взгляд на Мрака, тот выглядел виноватым, не уберег, не сумел, кивнула ему и дернула за вожжи:

— Пошли!

Кони сдвинулись осторожно, словно знали, какой бесценный груз везут. Мара дернула сильнее, сказала зло, едва удерживая рыдания:

— Ну, дохлые!.. Пошли!

Кони рванулись к воротам, но Мрак успел увидеть как ветром сорвало из глаз Мары первые слезы, и понял

почему так торопится пустить коней вскачь: под стук копыт и колес можно дать волю слезам, никто не увидит.

Артане провожали их сочувствующими взглядами, пока те не покинули двор. Когда стук копыт удалился в сторону ворот, они начали садиться на коней. Двое по взмаху руки Шулики сорвались с мест, понеслись вдогонку. Горный Волк оглянулся на Додона, на Мрака, посмотрел на жалкую кучку верных Додону воинов.

На лице его отразилось презрение, но когда еще раз посмотрел на Мрака, старая ненависть зажглась во взоре:

— Мы уходим... но мы еще встретимся.

— Вряд ли, — сказал Мрак негромко.

— Что?

— Становись в очередь, — ответил Мрак.

Горный Волк оглянулся на кучку бояр с Додоном в середке. Шулике подвели коня, тот взобрался тяжело, руки вздрагивали. Горный Волк кивнул:

— Да, ты умеешь заводить врагов. Похоже, не проживешь и часа, едва выедем за ворота. Но если хочешь, можешь умереть как мужчина.

Мрак ответил негромко:

— Я умру как мужчина. Чего не скажешь о тебе.

Горный Волк повернулся к Шулике:

— Позволь нам сразиться!.. Он согласен. Это не будет нарушением законов Куявии.

Шулика поморщился, голос его был мертвым:

— Только если не долго.

Горный Волк заверил:

— Это мигом!.. Эй, пусть выберет любое оружие. А ты ежели победишь... ха-ха-ха!.. Додон тебя в задницу поцелует и полцарства отдаст. А то и поболе, чем полцарства. Ежели я, то умрешь от моего меча. Я бы и рад потешиться, кости ломать по одной, но сам видишь как тебе повезло!

— Доставай свой меч, — ответил Мрак. — Если то, что у тебя там висит у седла, это и есть меч.

Артане подали коней назад, тесня челядь и селян, прибывших в город на торг. Образовался круг посреди двора. Из-за спин всадников кто-то выкрикнул:

— Не соглашайся, Мрак...

— Это Горный Волк, — добавил второй простолюдин. — Его никто еще не одолевал.

Я даже знаю почему, подумал Мрак невесело. Но потерять честь хуже, чем потерять жизнь.

С него сбили цепи, и, пока растирал занемевшие кисти рук, принесли его палицу, круглый щит и зачем-то два дротика. Горный Волк стоял в окружении артанцев, а Шулика что-то ему втолковывал, указывал на Додона. Горный Волк кивал, лицо перекашивалось злобой.

Они сошлись на середине двора. Мрака подбадривали криками, даже артанцы смотрели сочувствующе. Закованный в бронзовые доспехи Горный Волк был свежим и жаждущим крови, а его противник стоял с голой грудью, темные волосы слиплись в крови и так засохли. Все знали, что злодейское убийство гостей далось Додону очень дорого. Один только этот воин, перед тем как упасть от изнеможения, поразил сильнейших богатырей Куявии.

— Давай! — сказал Горный Волк и захохотал. В глазах вспыхнула жажда убийства. — Иди сюда, мясо для моего меча!.. Трава для моей косы смерти!

Он мощно передернул плечами, показывая как быстр и горяч, захохотал снова. Наружу рвалась звериная мощь, он рычал и ревел от предвкушения лютого боя, пусть даже короткого, пусть даже не разогреется, но все же услышит сладостный удар своего меча, в лицо брызнет горячая кровь врага, в ушах как сладкая песнь зазвенит отчаянный вопль сраженного им, его силой, его руками!

Первый же удар был так тяжел, что Мрака отшвырнуло к стене. В голове загудело. Горный Волк еще хохотал, когда Мрак оттолкнулся от стены. Он сам чувствовал как его движения замедлились из-за ран, и палица, вместо того, чтобы ударить противника в лоб, лишь скользнула по блестящему панцирю. Все же Горный Волк сделал несколько поспешных шагов назад, чтобы устоять на ногах. От неожиданности ахнул, а из артанцев кто-то одобрительно присвистнул:

— Этот лохматый чего-то стоит...

— Стоит того, что о нем рассказывают, — добавил второй.

Горный Волк пригнулся, глаза его как два отравленных кинжала уперлись в лицо Мрака.

— Ты умрешь не сразу! Я брошу тебя в пыль с перебитыми ногами и руками...

С ревом он обрушивал тяжелые удары, стараясь сокрушить, повергнуть, вбить противника в землю. Кисти рук Мрака занемели, он едва удерживал палицу обеими руками. Рана на лбу открылась, соленое чувствовал и на губах, а Волка видел сквозь красный туман.

Он с трудом увернулся от разящего меча, ударил Горного Волка палицей по руке. Тот лишь оскалил зубы, Мрак едва успел заметить над головой блеск металла и, даже прикрывшись палицей, ощутил как она рухнула ему на голову. В глазах вспыхнули звезды. Он упал на спину, сквозь кровавый туман в глазах видел как надвигается чудовищная фигура, видел злую усмешку на отвратительном лице, видел как поднимается меч для последнего удара...

В последний миг отчаянно дернулся вправо, лезвие ударило в камень, оглушив визгом металла по камню. Бок опалило болью. Он с трудом поднялся на колени, выдержал удар меча, выставив обеими руками над головой палицу, руки онемели по локти, кое-как поднялся на ноги, и тут же страшный удар бросил его на землю. Он ударился головой о каменную стену. Волк с ревом надвигался, Мрак закрылся палицей, выдержал еще пару ударов, в ответ сумел ударить сам, смутно слышал чей-то крик, но тут же страшный удар бросил его на землю. Он поднялся, и снова в голове взорвалось от грохота и жуткой боли.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать