Жанр: Героическая фантастика » Юрий Никитин » Мрак (страница 99)


Глава 52

Мрак как оглушенный молотом выбрался из подвала. В голове гудело, сердце бухало, огромное как било, но он ухватился за стену, чтобы не упасть. Что теперь? Как спасти Светлану? Как попасть в подземный мир?.. Ежели до Мирового Древа, через дупло которого можно опуститься в мир, где светит черное солнце, то это же выйти на свет, где все сейчас покрыто снегом!

Внезапно под пальцами в стене что-то проступило. Он в испуге отдернул руку. Там стало теплее, возник свет, а следом прямо из стены вышла Хозяйка Медной горы. Ее пугающе белые глаза с сочувствием и жалостью пробежали по его разбитому обезображенному лицу.

— Досталось тебе на орехи...

— Светлана в подземном мире, — сказал он торопливо. — Она ж твоя родня! Что делать?

Она покачала головой. Глаза ее сумели выразить печаль:

— Да, моя родня... Но вся моя мощь только в родных горах. Здесь я слабее тебя.

— А что могу я?

— И ты ничего, — согласилась Хозяйка. — Ибо путь в преисподнюю лежит только через комнату, которую занимал Угодник. Там на полу начертан знак Зла. Ни один смертный не пройдет, ибо мощь знака велика. Его можно победить только, ежели положить по углам комнаты Священные Вещи гипербореев. Или же держать при себе.

Мрак спросил быстро:

— Ты говоришь о этих... перевязи, обломке... тьфу!.. Золотом Ярме, Орале, Чаре и Топоре?

Ее глаза расширились:

— Да, но...

Мрак уже сорвался с места. Его занесло, от слабости ударился о косяк двери, выскочил в коридор. Вдогонку слышал крик Хозяйки:

— Их могут взять в руки только боги!

Он пробежал по коридорам, на бегу он споткнулся о золотистый пушистый комок, неожиданно метнувшийся навстречу, едва не стоптал:

— Кузя... бедный ребенок! Ты меня спасла, ты меня выручила... но сейчас иди к своим куклам. Где твои няньки?

Кузя обеими руками держала Хрюндю. Жаба, разом исхудавшая, сидела у нее на груди, обхватив обеими лапами за детскую шею, а ладошками Кузя подерживала ее под толстую задницу. Увидев Мрака, Хрюндя слабо зашевелилась, пыталась вырваться из рук Кузи. Кузя вскричала обвиняюще тоненьким как комарик голоском:

— Я знаю, куда ты идешь!

— Вернуть тебе сестру, — бросил Мрак, чувствуя что оправдывается.

— Мне? — переспросила она подозрительно, — или себе?.. Я все па-анимаю!.. Эх ты... Возьми тогда хоть Хрюндю.

Она протянула к нему ручонки, и Хрюндя, которая всегда охотно перелезала к Кузе, та умела ей чесать не только пузо, но и под лапками, теперь поспешно начала перебираться на волчовку Мрака. Он попытался отодрать ее слабые лапки, но жаба запищала так жалобно, что он лишь раздраженно буркнул:

— Как хошь... Но ты ж еще ранетая!

От такого слышу, ответила жаба взглядом. Она вздохнула с глубоким удовлетворением, прижалась к его плечам плотнее.

Когда Мрак ворвался в священную палату, там лежали двое убитых волхвов. Золотые вещи грозно и страшно полыхали небесным огнем. Жар был столь велик, что волосы на голове Мрака затрещали. Он ощутил как сворачиваются его брови, а кожу обожгло.

Хозяйка выступила из стены, когда Мрак упрямо двинулся к золотым вещам. Он еще успел подумать с завистью, что хорошо бы уметь вот напрямик сквозь стены.

Голос Хозяйки Медной Горы звучал обрекающе:

— Не смей!.. Только боги могут касаться этих вещей!

— Когда-то я такое уже слышал, — прорычал Мрак.

— Берегись, смертный!

— Кто спорит, — крикнул он сипло. — Но смертный может богом... или даже больше, чем бессмертным богом, когда... Нет, объяснять — не мое умение, а ты зри...

Он пошел прямо на плящущие языки пламени. Хозяйка Медной Горы, судя по ее лицу, ощутила несвойственное богам смятение. Люди, слабые и с жизнями не намного длиннее жизни искр костра, иногда выказывают странную мощь!

В двух шагах от золотых вещей он ощутил, что сейчас вспыхнет одежда, загорятся волосы. Жар был невыносимым. Чувствуя, что сейчас отдернет обожженную руку, гаркнул зло:

— Шалишь?.. Вот я тебя! Снова в перевязь захотелось?

Свет стал резко меркнуть. Мрак, ругнувшись, схватил ярмо, на всякий случай перебросил в другую руку. Он услышал сзади потрясенный вздох. Оглянулся, у Хозяйки Медной горы рот был распахнут так, что влетела бы ворона средних размеров. Кузя счастливо верещала.

Одев ярмо на локоть, он сердито обратился к чаше:

— Не утихнешь, я те дам! Станет тем, кем была. Будут хватать без всякого почтения.

Чаша утратила блеск, стала вроде бы меньше, смиреннее, даже вроде бы осела. Мрак схватил ее без всякого почтения, грозно посмотрел на орало и топор. Кожа на ладони зашипела. Хозяйка услышала запах горелого мяса. Мрак швырнул чашу в мешок, ухватил топор. Я бы не смогла, подумала она смятенно. Ведь больно же!.. Я бы отдернула руку. Как отдернула бы лапу львица, медведица, волчица, рысь, лица, курица, гусеница...

Огляделся:

— Теперь куды?

Хозяйка сказала потрясенно:

— Ни один смертный... Ни один! Это же священные вещи!

— А чо вещи? — огрызнулся он раздраженно. — Священными делают люди. Начни кланяться придорожному камню или, скажем, вербе во дворе, и от нашей веры станут священными, нальются спесью.

— Но как ты решился!

— Как... не всегда же эти вещи были золотыми!

Хозяйка ужаснулась:

— Не богохульствуй! Как это не всегда?

— А так, — ответил Мрак раздраженно. — Как не всегда Сварог был Сварогом. Но мы спешим!

Она вздрогнула:

— Там в

комнате Угодника угасает Знак. Если не успеешь...

Он слабо помнил как вбежал в покои Угодника. На полу слабо светилась пятиконечная звезда, размером в колесо телеги. Лучи медленно гасли, и сердце Мрака стиснулось в горьком предчувствии. Он прыгнул в середину звезды, ударился о твердый камень пола.

Под ногами было горячо, но это был жар остывающего камня. И в комнате уже не чувствовалось запаха колдовства, магии, волшбы...

Он хотел было выйти из звезды, но вдруг камень под ногами словно бы расжижился. Подошвы начали проваливаются в горячую массу. Ему показалось, что он тонет в расплавленном воске.

Он не удержался, закричал от жгучей боли, и тут же провалился до подбородка. С трудом закрыл рот, раскаленная масса камня поднялась до глаз, прижгла рану на голове, и он ощутил, что продавливается все дальше и дальше сквозь кипящий тяжелый огонь.

Он не знал, сколько это длилось. Он трижды терял сознание, приходил в себя, снова терял, всякий раз был уверен, что уже умирает, что на этот раз уж точно, а на этот раз уж совсем наверняка...

— Светлана, — простонал он, чувствуя что уже истощил последние силы. — Я иду... Я снова тебя спасу, как и в тот раз... Думай обо мне, и я прийду... Если чистая душа будет неустанно...

И когда упал, ударился о твердое, ощутив свой вес, он остался надолго лежать, уже не веря, что может двигаться, что не сгорел в пепел, что кости не размолоты в муку для корма свиней.

Он не помнил, сколько так лежал, мечтая чтобы смерть пришла поскорее. Наконец по обожженному телу пробежала судорога. Он тряхнул головой, кровь осыпалась темными струпьями. Оказывается, его корчит от холода!

Перед глазами темнел обломок черного дерева. Пахло гарью, но воздух, заполненный вонью, был холодным, вязким, словно нечистоты плавали выше головы.

Кто-то потрогал холодной мерзкой лапой его за лицо. Он дернулся, расширенными от ужаса глазами уставился на страшную пасть. Отодвинулся, сплюнул с досады.

Хрюндя потыкалась в него холодным носом, ее лапы уже привычно вцепились в его плечо. Она повозилась, устраиваясь поудобнее, прижалась теплым пузом. Рядом с Мраком лежала котомка со священными вещами богов.

— Глупая, — выругался Мрак. — Останешься здесь, дура... Будешь мертвяков пугать!

Он поперхнулся дурным запахом, дико огляделся. Развалины, от которых веет безнадежностью, унынием. Небо пугающе красное, с быстро бегущими темнобагровыми сгустками. Над виднокраем висит огромное черное солнце, страшное и нечеловеческое.

С жуткими криками пронеслась стая черных птиц. Хрюндя открыла один глаз, посмотрел им вслед. Снова засопела в самое ухо, мешая прислушиваться.

Издалека доносились крики, полные безнадежности, боли и страдания. Словно кого-то мучают и терзают сотни лет, не зная ни сна, ни отдыха, но боль настолько невыносима, что притерпеться нельзя, а умереть тоже неподвластно.

— Что ж ты такого натворил, — пробормотал он, чтобы заглушить сострадание, — наверное, сирот обижал... Или хорошую песню перебил. Гм... Если бы мне не дал дослушать, я б тебе и не такое придумал!

Шатаясь, он выбрел из развалин. Теперь со всех сторон тянулась черная выжженная земля, накрытая пылающим небом — кроваво-красным, бурлящим. А темные комья, сбитые в тучи, неслись так низко, что едва не задевали его за волосы. От них веяло угрозой, и Мрак невольно пригибал голову. Из спекшейся земли часто выстреливали дымки: сизые, а то и угольно черные.

Жаба, недовольно ворча, перебралась на мешок за спиной Мрака. Внутрь не полезла, устроилась наверху, и он чувствовал как она тычется в затылок вечно мокрым и холодным носом.

Сквозь разрывы в дыме он увидел вдали ярко-красную жидкую землю, расплавленную как кипящий воск, и в этом странном озере горели, не сгорая, живые факелы — мужчины, женщины, старики. Среди треска и шороха Мрак слышал дикие крики, стоны, плач. Ближе к берегу расплавленная земля чуть остыла, покрывалась темной коркой, несчастные пытались вылезти на край, там обламывалось, и жертвы с отчаянными воплями уходили в жидкий огонь с головой.

— Волхва бы сюда, — проворчал он, стараясь заглушить в себе сострадание, иначе должен остановиться и начинать вытаскивать на берег. А их тут столько, что либо род людской насчитывает больше лет, чем говорят волхвы, либо пока что на земле не было людей чистых и невиноватых.

Он миновал гарь, пробежал по берегу болота, и тут воздух похолодал, а Мрак с изумлением увидел замерзшую воду. Изо льда торчали бледные и синие от лютой стужи головы. Мрак видел как через озеро бежал, оскальзываясь, крупный зверь похожий на тощего волка. Остановился у одной головы, деловито обнюхал, и, приподняв заднюю ногу, деловито выпустил тонкую желтую струйку.

Моча на холоде застыла сразу, лицо превратилось в кочан со свисающими сосульками. Волк побежал дальше, на дальнем краю поля обрызгал еще одну голову, метил границы, а у крайней остановился, неспешно сгрыз уши и нос, на дикие крики и плач ухом не повел, наконец сгрыз половину щеки и побежал в стену тумана, где и пропал.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать