Жанр: Героическая фантастика » Юрий Никитин » Фарамунд (страница 29)


Народ ржал, женщина хохотала, ее молодое белое тело бесстыдно колыхалось. К двум легионерам пытался пристроиться горожанин в богатой одежде, не получалось, тогда он, распаленный, сорвал с пояса кошель и торопливо достал горсть монет.

Фарамунд не стал досматривать, прошел вдоль каменных домов. Ноги и здесь ступали по широким плитам. Голова кружилась от недоумения: даже площадь, простую городскую площадь замостили камнями! Да не просто замостили, а обтесали, выровняли, подогнали — лезвие ножа не просунуть между плитами. Ходишь, как по дворцу! А что же у них в домах?

Сзади раздались крики. Он оглянулся, инстинктивно шаря по поясу, где в ладонь должна скользнуть рукоять меча. Пальцы ощутили пустоту, но на площади, где прилюдно развлекались с женщиной, на огромную бочку взобрался и встал в красивую позу, тучный человек в тоге. Ему орали, хлопали в ладоши, кто-то швырнул цветы.

Громыхало тянул дальше, ему жаждалось на базар, но Фарамунд придержал, заинтересовавшись. А человек поворачивался перед толпой, воздевал руки, потрясал ими, ему кричали восторженно, он поклонился с достоинством и, откинув гордо голову, прокричал:

— Квириты!.. Достойные граждане великой империи римлян! Доколе будем терпеть засилье варваров?.. Они же недочеловеки!.. Наш префект идет у них на поводу, стесняет наши свободы!.. Права человека ущемлены! Он посмел запретить храмовую проституцию, так как это оскорбляет чувства варваров... но что нам варвары?.. Мы вольны совокупляться как в храме, так и на улицах!.. Как с женщинами, так и с животными, ибо все мы — дети великого Зевса! Он сам в виде быка покрыл Непеду, в облике жеребца — Шедулу, а лебедем — Леду!..

Народ на улице заорал одобрительно:

— Верно! Верно говоришь!

— Правильно!

— Вернуть права человека!

— Вернуть права граждан!

— Да погибнет мир, но пусть свершится справедливость!

Оратор перевел дух, закричал громко и пронзительно, ибо подходили еще заинтересовавшиеся, надо докричаться до всех:

— Все, что естественно, не позорно!.. А наш префект в угоду варварам пытается... да-да пытается!.. Честь — это выдумка варваров!.. Самое ценное у человека — его жизнь, только цивилизованные народы знают ее высшую цену!.. А для спасения жизни ничего не жалко отдать или потерять. Пусть префект сам берет оружие и защищает врата крепости!.. Для цивилизованного римлянина нет такого понятия, как трусость. Трус... он остается жить! Потом он приходит к жене погибшего героя, тащит ее в постель, пользует ее и ее детей, их коз и собаку!.. Это для тупых варваров он трус, а мы, просвещенный и мудрый народ, называем его правильно: благоразумным, мудрым, впередглядящим!.. Так не будем же уподобляться варварам, как хочет префект!.. Если варвары придут, то пусть берут крепость. Лучше жить на коленях, чем умереть стоя!

Фарамунд ощутил странное головокружение. В груди нарастало смятение. Оратор говорит отвратительные вещи, но говорит... правильно. В войнах всегда гибнут лучшие, а трусы... трусы обычно выживают. И хотя их изгоняют свои же сородичи, но все же трус остается жить, он ходит по земле, ест жареное мясо, ласкает женщин, ему светит солнце, поют птицы...

По коже пробежали отвратительные мурашки. Что-то было отвратительное в этих правильных мыслях, что-то глубоко порочное, мертвящее, а не спасающее, он не понимал, но шерсть встала на загривке дыбом, из горла вырвалось звериное рычание.

Громыхало упорно тащил к рынку. Там, по его словам, столько всего, что глаза разбегаются. Фарамунд, у которого глаза и так разбегались, уперся.

— Погоди, — попросил он. — Дай понять...

— Да что понимать? Вон на рынке...

— Мне уже достаточно, — оборвал Фарамунд. — Теперь надо переварить. Иначе можно подавиться...

Громыхало вытаращил глаза, но вождь выглядел серьезным, челюсти стиснуты, а глаза смотрят сквозь стены, словно зрят бессмертных богов.

А Фарамунд шел медленно, старался вжиться, понять, посмотреть на мир глазами горожан, будь это римляне или местные франки, что родились в этом городе или пришли на службу.

Со стен города видно, что черные столбы пожаров вдали ширятся. В крепости некоторые, как заметил Фарамунд, влезали на крыши, тревожно перекрикиваются. Он уловил обрывки разговоров, что на этот раз с севера идет вождь варваров, который не знает пощады даже к своим, а захваченных римлян подвергает таким жестоким пыткам, что несчастные сходят с ума гораздо раньше, чем к ним приходит смерть.

Похоже, больше всех сегодня зарабатывали лодочники. С той стороны город упирался в реку, многие из этих, которые больше всего на свете ценят жизнь, спасались бегством.

Фарамунд не поверил глазам, когда прямо на виду у всех в городе начались грабежи. У главного склада перебили охрану из двух престарелых легионеров, выбили двери. Народ радостно растаскивал мешки с зерном, соль, сушеные фрукты, амфоры с маслом. Рядом вспыхнул пожар, но никто не бросился гасить, как поступил бы любой франк, хотя огонь угрожал перекинуться на склад, а потом и на дома.

Наконец на колокольне тревожно зазвучал набат. Горожане, пользуясь слухами о подходе варваров, хватали прямо на улицах сборщика налогов, судью, избивали, кому-то привязали к шее огромный камень и потащили на стену, кто-то заорал, что знает, где живет самый богатый ростовщик...

Громыхало в возбуждении толкнул Фарамунда в бок:

— Смотри, смотри! Сейчас начнется.

— Что?

— Видел куда

проскакал легат?

Богато одетый всадник пронесся через площадь к угрюмого вида длинному зданию из тяжелых грубо отесанных глыб. Навстречу выскочил коренастый человек в блестящем медном шлеме и медных латах, но с голыми ногами. Вместо привычных штанов на нем легкомысленно колыхалась юбочка, похожая на детское платьице.

Всадник спрыгнул на землю, он тоже оказался в таком же детском платьице. Фарамунд преисполнился к ним к обоим презрением. Это — римляне?

— Что такое схола?

— Барак, — объяснил Громыхало непонятно. — Ну, казарма, ясно?

— Нет.

— Ну, место, где живут солдаты.

— Солдаты?

— Воины. Легионеры. И не только легионеры. Смотри!

Из каменного здания выбегали вооруженные мужчины. Выбегали быстро, красиво, ни один не толкнул другого, хотя их десятки... уже сотни! Послышался властный крик, легионеры выстроились в считанные секунды. Щиты сомкнулись краями, острые мечи как жала высунулись в щели между щитами. Вся манипула выглядела огромным железными животным.

На глазах изумленного и очарованного Фарамунда встали в четыре ряда, замерли, нечеловечески ровные, красивые такой свирепой мужественной красотой, что у него от волнения затряслись руки, а на глаза едва не навернулись слезы восторга.

Легат вскинул руку, гордый и красивый. Теперь даже дурацкое детское платьице не казалось уродливым. В легате и всем войске была страшная мужская красота. Послышался короткий вскрик, словно грубо гавкнул огромный пес. Ряды дрогнули, качнулись и разом двинулись от схолы, шагая в ногу так дружно, что вся каменная площадь разом вздрагивала и раскачивалась.

Снова короткий вскрик, весь страшный монолит внезапно густо порос длинными копьями. Наконечники показались Фарамунду настолько длинными и широкими, что походили на мечи с непомерно длинными рукоятями.

Он с испугом смотрел на эту шагающую стену. Страшные своим нечеловеческим единством, легионеры двигались как одно существо, Он внезапно ощутил в их выучке те бесчисленные войны, которые тысячи лет вела и неизменно выигрывала империя. Что можно противопоставить такой страшной силе?

Он с ужасом искал... и не находил.

— Ну, как тебе? — спросил Громыхало довольно

— Крас-с-сота...

— То-то, — сказал Громыхало, словно он был легатом этого прекрасного войска. — Ты еще увидишь, как они дерутся!

— Представляю...

— Представлять будешь потом. Это надо видеть.

Манипула двигалась как чудовищный дракон, весь в плотной чешуе щитов и с длинными смертоносными сариссами. Даже не дракон, а гигантская многоножка, чьи кованые сапоги заставляют вздрагивать землю ударами в такт.

Легионеры повернули за угол точно и согласованно, не теряя строя, это выглядело как будто длинная панцирная многоножка двигается легко и свободно.

Народ на площади разразился гневными криками. Навстречу легионерам выбежали молодые парни, на ходу раскручивая над головой пращи. Тяжелые камни вспорхнули над головами, как вспугнутые воробьи. Воздух залопотал подобно порванному парусу. Камни с сухим стуком били в щиты, шлемы, а один легионер, не успев вздернуть щит, опрокинулся навзничь с кровавой кашей на месте лица.

Фарамунд увидел, что дыра на месте легионера тут же затянулась, как затягивается отверстие в ряске от брошенного в пруд камня.

Стена щитов надвигалась, даже не качаясь при каждом шаге. Легионеры шли в ногу, нечеловечески тяжелые, страшные.

Из домов выбегали люди, в руках у кого праща, у кого меч, копье, дротик. Фарамунд изумился, когда ему сунули в руки широкий неуклюжий щит, а совсем дряхлый старик протянул ему короткий меч:

— Покажи им! Покажи!

Громыхало уже был с мечом, таким же точно коротким, похожим на нож для разделки рыбы, злобно и насмешливо кривил губы. Толпа ощетинилась разновеликими копьями, дротиками, прикрывалась щитами. Все, как понял Фарамунд, местные франки, что живут в городе, служат римлянам, платят им подати, но не уходят, как поступили бы настоящие вольные франки, а просто требуют от своих хозяев все больше и больше жратвы, вина, развлечений, свобод...

Ровная стена легионеров надвигалась, кое-где соприкоснулись с толпой, оттеснили. Фарамунд с дрожью в теле смотрел в узкую щель между квадратными щитами и металлическими шлемами. Глаза легионеров смотрели в него холодно и равнодушно, как глаза ящерицы или большой рыбы.

Он выставил щит, круглый, деревянный. Легионер сделал шаг вперед, а с ним и вся стена щитов, Фарамунд ощутил толчок, который отбросил назад с такой неодолимой силой, что едва не опрокинулся на спину: на его щит давила вся стена сцепленных краями щитов легиона!

Римлянин жал щитом, умело перенося вес тела на правую ногу, но равновесия не терял. Он знает, а теперь видел и Фарамунд, что пока строй един, то с самим легионером ничего не случится. Если же нажать так, что каким-то чудом заставить легионера отступить на шаг, то сосед легионера справа молча сунет лезвием в левый бок, этот так же молча переступит через труп тупого варвара, и стена двинется дальше.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать