Жанр: Героическая фантастика » Юрий Никитин » Фарамунд (страница 4)


Глава 2

Остаток ночи коротали у костров. С разбойников взять нечего, но двое все же сумели сменить растоптанные сапоги на чуть поновее. Кроме того, в отряде прибавились два меча, четыре кинжала, два крепких дротика с настоящими стальными наконечниками.

Подбрасывая в костер веточки, негромко переговаривались о раненом, его удивительном выстреле, после которого едва не умер. Тревор слушал, хмыкал. По опыту знал: эта история еще обрастет чудесными подробностями.

Утром продолжили путь. Раненый был слаб, но уже сознание не терял. Раны на нем заживали удивительно быстро. Лютеция всматривалась с жадным любопытством, втайне стараясь найти в нем следы благородного происхождения. Клотильда теперь таскала ему еду на привалах, даже в дороге ухитрялась подкармливать кусочками вяленого мяса.

Он ел много и с жадностью. Лютеция с удивлением и даже тревогой замечала, как быстро нарастает здоровое мясо, как сухие руки обрастают мышцами.

— Но что-то помнишь? — допытывалась она.

В его темных глазах она видела только багровое пламя костра. Мощные челюсти перемалывали кости вместе с мясом, глаза неотрывно смотрели в пляшущее пламя.

— Ничего, — ответил он тупо. — Ничего!

Тревор на могучее сложение незнакомца поглядывал с одобрительным любопытством, хотя не мог определить, чем же тот занимался: пахотой земли или же держал в руке оружие. Даже на отменного стрелка не похож. Тревор повидал их за свою долгую жизнь, мог выделить из толпы стрелка безошибочно, как бы тот ни маскировался под мечника или хлебопашца.

— Но стрелять ты умеешь, — пробасил он довольно. — Это для мужчины немало... Хотя многие считают, что лук — оружие простолюдинов, но я старый воин! Для меня важнее — умеешь ли наносить урон врагу. А все это происхождение от древних героев, кровь древних правителей...

Фарамунд сказал глухо:

— Если бы я мог вспомнить, кто я! Кто были те люди, среди трупов которых вы меня нашли?

— Разбойники, — сказал Тревор уверенно.

— Значит, я тоже разбойник?

— Скорее всего, — согласился Тревор с полнейшим равнодушием. — Но тогда кто вас побил? Все восьмеро не особенно различались ни по одежде, ни по тряпкам. Две шайки разбойников подрались?..

Лютеция сказала негодующе:

— Разбойники — трусы! Они не станут драться друг с другом. Да еще до убийства. Они нападают только на беззащитных. Или когда уверены в успехе целиком и полностью.

Тревор мотнул головой в ее сторону:

— Лютеция родилась и жила в семье воинов. Она знает цену воинской доблести. Но и трусости тоже знает!..

Лютеция при этих словах вздрогнула. Ее чистые глаза поднялись к небу. Взгляд вместо звезд отыскал низкие черные тучи. Плечи зябко передернулись.

— Дядя, — сказала она просяще, — а что, если выехать... на рассвете? Не дожидаясь восхода солнца?

— Тут такие туманы, — отозвался Тревор. — Вытянутой руки не видишь. Кони вслепую ноги переломают.

— Но и Савигорд не тронется в тумане, — ответила она тихо.

Голос ее звучал совсем жалобно и умоляюще. Редьярд шевельнулся, все посмотрели в его сторону. Он ответил сильным мужественным голосом:

— Если он догонит, я сам разрублю его до пояса!

— Если ты его найдешь, — ответил Тревор.

— Он не откажется от поединка!

— Почему?

— Я назову его трусом, — заявил Редьярд. — В присутствии всех его людей!

Тревор покачал головой. Глаза его, как и взгляд Фарамунда, не отрывались от багровых углей. Там вспыхивали искры, перебегали с уголька на уголек, похожие на мародеров, выискивающих добычу.

— Если у тебя будет время послать вызов, — ответил он сумрачно. — Если же нападут неожиданно... Лютеция права. Нам лучше выступить на рассвете. Все лучше, чем Савигорд нагонит нас уже сегодня.

Он опустил голову и сразу же задремал. Лютеция вернулась в палатку. Но когда поднималась, она перехватила внимательный взгляд спасенного ею человека. В его темных глазах стояла мука, словно он безуспешно старался понять, кто этот Савигорд, и почему все так торопятся уйти от него, что буквально падают с ног.

С утра пошел дождь. Мелкий, моросящий, гадкий. Усталые люди седлали коней, Тревор помог собрать шатер, Редьярд с двумя воинами уже скрылся в тумане. Повозка тяжело тронулась, колеса так глубоко вязли в раскисшей земле, что Тревор чуть было не решился выбросить раненого. Правда, тот спас Лютецию, но и она его спасла, так что в расчете...

К полудню дождь перестал, туман рассеялся. Однако и без того сырая земля раскисла с готовностью. Воздух был мокрый и настолько плотный, что в нем могли плавать рыбы. Вернулся Редьярд, весь блестящий как тюлень, сообщил, что впереди река. Большая река, он пустил двух воинов вверх и вниз по течению искать брод.

Повозка увязала по самые оси. Люди почти не садились в седла, хватались за колеса, выволакивали. Теперь уже и Клотильда шла пешком, Лютеция тоже порывалась вылезти, но Тревор запретил. В повозке остались раненый и Лютеция, а также кое-какие драгоценности, золотые монеты.

На берег реки выбрались только к вечеру. Небо оставалось затянуто тучами, в серой неопрятной воде отражались эти медленно ползущие громады, готовые упасть на землю.

Тревор указал на тот берег;

— Там крепость? Или мне чудится?

Противоположный берег тонул в тумане. Река казалась бескрайней, как северное море. Все напряженно всматривались, наконец порыв ветерка порвал в одном месте завесу. Промелькнула далекая деревянная стена, тут же ее скрыло грязно-серым туманом.

Редьярд нетерпеливо оглядывался по сторонам. Справа по берегу

простучали копыта. Вынырнул всадник, мокрый с головы до ног, даже волосы блестели.

— Моста нигде нет! — выкрикнул он издали.

— А брод? — спросил Редьярд строго.

— И брода!.. Я везде пробовал, дважды меня уносила река...

В бессилии смотрели в сторону противоположного берега. Снова туман ненадолго раздвинулся, на этот раз успели увидеть деревянную стену, три башни. Кто-то даже различил крохотные фигурки на стенах, а искорку заметил Тревор, так блестит обычно обнаженное оружие.

Простучали копыта с другой стороны. На измученном коне, роняющем пену, прискакал всадник, что искал брод ниже по течению.

— Ни моста, — крикнул он хрипло, — ни брода...

Тревор сказал тяжело:

— Мост был.

В сотне шагов из воды торчали торцы бревен. Темные, почерневшие от огня, они были почти неразличимы на фоне темной воды. Струи неслышно огибали препятствие, оставляя быстро гаснущие дорожки.

Редьярд, насторожился, привстал на стременах:

— Либо мне почудилось... либо я слышу лай собак!

После долгой мучительной паузы со стороны леса донесся далекий, едва слышный, зов рога. Редьярд передернул плечами, побледнел, но ладонь привычно опустилась на рукоять меча. Не охотничий рог, боевой.

— Их не меньше сотни, — определил он. — Кони подкованы...

Из повозки выскочила Лютеция. Прекрасное лицо было смертельно бледным, но в глазах суровая решимость.

— Я не дамся в руки Савигорду! — выпалила она страстно. — Это зверь... вы все это знаете!

— Делать нечего, — сказал Тревор угрюмо, — либо драться...

— Драться! — выпалил Редьярд.

— Драться и умереть с честью, — продолжил Тревор, — нам, мужчинам, умереть с честью. А женщины...

— Я тоже убью себя! — сказал Лютеция.

Тревор показал на реку:

— Течение не слишком быстрое. Мы можем переправиться! А если и утонем, то ему не радоваться, что нас убил, а тебя взял...

Всадники уже спешились. Кони очень неохотно вступали в холодную воду. Им плескали на потные бока, охлаждали, уговаривали, тащили за повод. Лютеция выскочила из повозки, ее придется бросить, следом вылезла Клотильда.

— Раненого придется оставить, — сообщила она. — Он не наш, ему ничего не сделают.

Тревор хмыкнул, но смолчал. Понятно же, что Савигорд, который просто для развлечения казнит, пытает и сажает на колья, пленника уж точно расчленит по суставу. Дабы вызнать о Лютеции все.

Лютеция не вошла в воду, а вбежала, распахнув руки, словно обнимала весь мир. Разгоряченное тело не ощутило обжигающего холода. С берега лай собак становился все громче и злее. Уже по пояс в воде, зачем-то оглянулась на повозку.

В проеме появился, ухватившись руками за края, спасенный ею Фарамунд.

Тревор с гиком подогнал коня к Лютеции, брызги широкими струями окатили ее до головы. Дрожащими пальцами торопливо ухватилась за стремя. С другой стороны Лютеции плыл Редьярд. Он тоже держался за стремя, другой рукой помогал девушке держать голову над водой. Ее золотая коса намокла, тянула на дно.

За их спинами на берегу послышался шум, лай собак, треск кустов. Тревор оглянулся. Через зеленые ветви проломились огромные псы. Их занесло к самой воде, всадники остановили бешеный бег коней на возвышении. Трое сразу сдернули с седельных крюков луки. Тревор увидел, как их руки поспешно накладывают стрелы, отвернулся и поплыл быстрее.

Стреляли, как он понял с удивлением, не по ним. А когда оглянулся еще раз, увидел, как вслед медленно плывет человек в серой полотняной рубахе. Движется по реке медленно, то и дело зарываясь головой под волны. Одна рука болталась безжизненно, а плыл как-то странно, одними ногами. В тот момент, когда стрелы сорвались с луков, он, не поворачивая головы, ушел под воду.

Тревор еще дважды оглянулся, но Фарамунд не показывался, а лучники только теперь начали стрелять вдогонку уже ему, плывущему последним. Одна из стрел ударила в плечо, но кожаный доспех выдержал. Остальные стрелы шлепали в воду, как прыгающие с берега лягушки. Да еще конь дернулся и ржанул жалобно: железный клюв долбанул на излете в толстый круп.

С середины реки противоположный берег выступил из тумана отчетливо. К воде подбежали с десяток мужчин. У троих при себе были луки, у прочих за поясами торчали плотницкие топоры. Некоторые вбежали в воду до пояса, подхватывали обессилевших пловцов, тащили на берег.

Расталкивая народ, с берега к самой воде спустился грузный мужчина похожий на могучего лесного кабана. Всклокоченные рыжие волосы блестели в солнечных лучах как медная проволока. Такая же рыжая борода закрывала бы шею, если бы она была: голова сидела прямо на плечах, массивных, округлых. Маленькие глазки придирчиво уставились на мокрых людей.

— Что за бродяги?

Рык его был могучий, исполненный силы и свирепости. Тревор выбрел из воды, ведя под уздцы коня. Вода с обеих лила ручьями.

— Просим... защиты... — выговорил он. — Меня зовут Тревор, а это мои родственники — Редьярд из рода Лесного Медведя и Лютеция Белорукая из рода славного Фабия, римского патриция и сенатора, который ведет свой род от самого Муция Сцеволы. С нами шесть человек сопровождения. Я везу племянницу к ее отцу!



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать