Жанр: Героическая фантастика » Юрий Никитин » Фарамунд (страница 54)


Римляне! Загадочные римляне, что в древности строили циклопические сооружения. И вот теперь он, измучившись в поисках прямого пути, вывел на римскую дорогу. Когда-то по ней из грозного блистающего Рима шли бесчисленные непобедимые римские легионы. А теперь по ней же, только уже в Рим, из дремучих лесов Европы идут яростные франки.

Войско сразу приободрилось, хотя теперь приходилось растягиваться в бесконечно длинную гусеницу. Вместо раскисшей земли под копытами гремели камни, однако впереди по-прежнему расстилался сырой неопрятный туман. Когда дорога пошла в низину, стало холодно и сыро. Приходилось ехать шагом, в тумане голоса звучали глухо, а уздечки звенели загадочно и странно, как цепи привидений.

Дорога вывела к реке. Фарамунд забеспокоился, но Унгардлик закричал весело:

— Рекс, мы побывали и на той стороне!

— Мост?

— Да! Но и брод рядом... Это просто сумасшедшие! Они строили мост, хотя там река всего по колено!

В самом деле, с моста Фарамунд видел сквозь прозрачную воду, как золотистая отмель тянулась до противоположного берега. Дорога сразу пошла прямая, как стрела, срезала низкие холмы, а если по дороге раньше и встречались овраги, но древние строители еще в свое время сумели их засыпать и утоптать до плотности камня.

Такие дороги в Риме могли жить века, Фарамунд в это верил, но в болотистой Европе ее, где размыло, плиты где торчали острыми ребрами к небу, а где и вовсе целыми участками ушли в топкую грязь.

Кое-где наступал лес, густой и сумрачный. Деревья загораживали дорогу толстые, массивные, с покрученными в ревматизме ветвями. Дорога, правда, не исчезла, скользнула между деревьями и повела, потащила, поманила в таинственную глубь. Небо закрыто тучами, однако проникающего через ветви света хватало, чтобы двигаться в сумраке без боязни поломать ноги.

Поселяне часто ездили в лес как за дровами, так и за бревнами, колея глубоко врезалась в землю, теперь ее всю заполнило грязной желтой водой. Кое-где дорогу вовсе размыло дождями, огромные ямы перегораживали ее от дерева до дерева. Фарамунд зло смотрел в коричневую муть, не зная — по щиколотку там или же скроешься с макушкой, всякий раз объезжал либо по краю, обдирая конский бок о деревья, либо объезжал по чаще.

Он с облегчением перевел дух, когда деревья расступились, но вся равнина впереди тонула в том же тумане. А далеко-далеко эта серая пелена смыкается с таким же грязно-серым небом. Весь мир безрадостен и неприветлив, а старая колдунья рассказывает о каких-то солнечных странах, морях с прозрачной водой... Да существует ли это на самом деле?

Сердце стиснуло от непонятной тоски. В груди росло странное томление, он чувствовал желание не то расплакаться, не то ухватить себя за грудь и разорвать грудную клетку, зачем-то обнажая сердце, явно же пылающее как факел...

Где бы они ни проезжали, из-за заборов, из окон на них смотрели угрюмые лица, запавшие глаза. Если успеть обернуться, можно перехватить ненавидящий взгляд, но Фарамунд больше обращал внимание на исхудавших детей, тонких, как стебельки травы, что так же, как трава, высыхают и мрут от голода.

Однако топоры стучали, пахло живицей, растопленной смолой, горелым железом. На вершине холма вырастал бург, свежий, из ошкуренных бревен, на том же каменном фундаменте, но гораздо выше.

Фарамунд еще зимой сказал резкое «нет» по поводу своей женитьбы, но до него доходили слухи, что его соратники тогда же начали переговоры с отцом Брунгильды. Гонцы сновали взад-вперед, а Фарамунд наблюдал безучастно. Военачальники гнут свою линию, их опасения понятны, но что ему до устойчивости его завоеваний! Лютеции нет, осталось только его, ненужное теперь, войско, которое он собрал ради нее единственной, только ради нее!

И зачем ему захватывать города и крепости, принимать коммендации, самому давать клятвы бдить и защищать... он плывет по жизни, как движется по реке бревно, мимо которого проплывают берега, деревья, звери, но от него ничего не зависит... Может быть, потому только и плывет, а не тонет, что в глубине души все еще не мог поверить, что Лютеции больше нет.

А в это самое время в бывшем бурге Лаурса, что стараниями Тревора и Редьярда превратился в укрепленную крепость шел очень тяжелый и тягостный разговор. Старый воин и бывший патриций Тревор смотрел на племянницу почти с отчаянием. За свою долгую жизнь он успел побывать и вожаком франков-наемников, и наместником земель на правом берегу Рейна. У него были огромные земли и несметное состояние, но потом началось нашествие готов, он растерял все, начиная от павших товарищей и кончая захваченными Аларихом землями. Его богатый дом в Риме был конфискован императором, немалые земельные владения в самой империи отобраны, а имущество разграблено. Все, что у него оставалось, это старинный римский меч, а также последняя из кровных родственников — Брунгильда Белозубая.

Сейчас она стояла перед ним, стиснув кулачки и сомкнув губы так плотно, что прозвище казалось украденным. Тонкие соболиные брови сомкнулись над переносицей.

— Дядя! — вскрикнула она в отчаянии. — Разве нет другого выхода? Почему ты должен отдавать меня этому дикарю? Вожаку разбойников?

Тревор пытался ухватить ее в объятия, прижать к груди, но она увернулась, отошла к стене и оттуда смотрела злыми глазами. Он тяжело вздохнул, руки опустились. Лицо постарело, она вдруг

впервые увидела, что дядя, в самом деле, стар, силы покидают его даже быстрее, чем просто покинувшего битвы ветерана.

— Потому, — ответил он глухо, — что тебя угораздило родиться в такой семье. Потому, что в тебе слились две ветви самых могущественных родов! Потому что ты — родня как древним героям франков, как и римским императорам!.. Это простолюдинки могут идти замуж за того, за кого хотят. Чем человек ниже — тем у него больше свободы. Ни один владетельный рекс, ни один знатный человек не поймет... если я тебя отдам человеку, брак с которым не принесет пользы.

— Дядя, — простонала она в ужасе от его слов, которые были беспощадно правдивыми от первого до последнего слова. — Дядя... а как же я?

— А как же я? — спросил он. В голосе дяди она с изумлением услышала едкую горечь. — Думаешь, мы живем по своей воле?.. Я всегда делал то, что нужно для римского народа... а теперь для того племени, среди которого живем. Вспомни, я сумел и здесь, на диких землях не только уцелеть, но и возвыситься до конунга! Пусть и крохотного племени, но все же... А те конунги, что начинали жить для себя, теряли не только жизни... что наши жизни!.. исчезали их племена, гибло их семя, а земли захватывали другие — сильные и свирепые, чьи конунги неустанно помнят о благе своего народа!.. Не моя вина, что с севера надвинулись такие народы, что мое крохотное племя растворилось в нем, как горстка соли в весеннем наводнении. Брунгильда, у тебя невелик выбор. Можно еще отдать тебя за Кракурга, его земли соприкасаются с нашими на востоке. Правда, он сейчас занят войной с какими-то степными народами, что вторглись, словно из-под земли, но все же...

— Кто он? — спросила Брунгильда с надеждой.

— Он стар, — ответил дядя с грустью. — Настолько стар, что... Ну, он намного старше меня. У тебя никогда не будет детей. А я не увижу внуков. Но, возможно, этот брак укрепит связь наших племен, а его быстрая конница сможет придти к нам на помощь в трудный час...

Ее плечи зябко передернулись, едва представила старика с мутным взглядом, слюнявыми губами и трясущимися руками.

— Неужели никого другого нет? — вскрикнула она в отчаянии.

Тревор отвел взгляд, прошел к столу. Тяжело заскрипела отодвигаемая дубовая давка. Он грузно рухнул, опустил руки на столешницу. Пальцы были с вздутыми суставами, покрученные ревматизмом.

— Все остальные, — сказал он едва слышно, — ничего не могут с собой принести. Ни войска, ни земель, ни родственных связей. А их мечи... Что даже самый доблестный герой против войска этого Фарамунда?

Слезы выступили на ее глазах. Она выкрикнула с отчаянием:

— Я ненавижу его!

— Ненавидь, — согласился Тревор неожиданно легко. — Многие жены ненавидят мужей. Ну и что? Любовь и ненависть — одно, брак — другое. Тем более, когда... когда через тебя в брак... то бишь, тесный союз, вступают, можно сказать, два племени...

— У этого разбойника нет племени!

— Но у него есть земли, — сказал Тревор с грустью. — У него бурги и города. У него войско, что растет, как снежный ком. На него работают сотни тысяч людей! Он уставил свои кордоны виселицами, в лесах ветви деревьев гнутся от страшных плодов с людскими лицами, зато мирные хлебопашцы выходят в поле без меча и лука!.. Брунгильда, он уже сейчас могущественнее сотен рексов и конунгов, которых видимо-невидимо на этих землях! Я оставил свое племя, вез Лютецию с единственной целью. Да-да, через ее брак с могущественным римским военачальником... или даже варварским рексом — спасти наше племя! А сейчас я пытаюсь уговорить тебя дать согласие на брак.

Она сказала едко:

— Франки своих дочерей не спрашивают!

— Я не франк, — ответил он. — Да и франки разные... Римляне тоже не спрашивают своих детей. Я просто прошу тебя выбрать свой путь верно. Откажешься, что ж... Но уже сейчас мое племя отброшено с наших земель, которые мы возделывали эти пять-шесть поколений. Нас теснят неведомые народы! Не все равнодушно проходят мимо. Иные требуют дань: скотом, деньгами, кровью. Мир сошел с ума, все народы сдвинулись с мест, где им определил быть Господь, все куда-то кочуют, что-то ищут... Это конец света, девочка моя. Только Рим еще держится, последняя наша надежда. Пока стоит Рим, вселенная уцелеет.

Она едва слышно прошептала:

— Какой он хоть... этот Фарамунд?

Тревор, хотя должен бы ощутить облегчение при виде Брунгильды, что уже сдалась, почувствовал острую жалость.

— Ты же видишь, он достаточно молод, так как войска водит в бой лично. Один из этих неистовых героев, что приходят в ярость при виде врага, грызут щит, а в бой бросаются, предварительно сорвав с себя одежду. Не думаю, что он будет обращать на тебя много внимания. Скорее всего, после брачной ночи попьянствует с соратниками пару недель, а потом снова на войну. Где-нибудь сгинет, герои долго не живут.

— Его убьют?

Он развел руками:

— Это называется иначе. Дескать, боги их любят — забирают в свою дружину.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать