Жанр: Героическая фантастика » Юрий Никитин » Святой Грааль (страница 44)


— Прибыли поздно ночью. Их встречал почетный конвой.

Лицо рыцаря померкло. Он опустил забрало, и трое монахов некоторое время видели только синие, как небо, глаза в прорезь стального шлема. Затем Томас все же поднял забрало, глухо сказал без всякого выражения:

— Мы с сэром каликой к турниру готовы. Пусть герольд соблаговолит изъяснить здешние правила и обычаи.

Олег спросил у настоятеля:

— Хорошо ли смотрели за конями? Если сражаться конными...

Настоятель посмотрел на помощников, те быстро уронили головы, пряча глаза. Настоятель сложил ладони у груди, низко поклонился:

— Их уже поймали, они в другой конюшне. Не беспокойтесь, у них самый лучший овес, ароматные и лечебные травы, родниковая вода...

Олег насторожился, чувствуя недоброе:

— Что с ними?

Настоятель снова посмотрел на монахов, те головы не поднимали, и он, вздохнув сказал все тем же тонким дребезжащим голосом, словно звенела посуда на тряской телеге горшечника:

— Они... рассердились на что-то. Или пошутили? Зачем-то разбили стойла, сломали ясли, начали обижать других коней и... трогать молодых кобылиц. Потом черный жеребец решил почесаться о главный столб, на котором держалась крыша конюшни, но столб почему-то переломился. Крыша рухнула... Оба жеребца испугались...

Томас нахмурился, бросил на Олега негодующий взгляд. Его боевой конь, который не страшился дикого завывания сарацинских труб и жуткого барабанного боя персов, испугается упавшей крыши! Клевета!

— Испугались, — повторил настоятель, не замечая, что нахмурился и Олег, — побежали, ударились о стену...

— Ну-ну, — поощрил Олег.

— Стена рухнула. Жеребцы вырвались в сад. За ними и другие, которые уцелели. Монахи всю ночь ловили ваших коней, но те перепортили священный сад, который выращиваем три тысячи лет, сожрали небесные розы — их принесла от Владыки Небес его прекрасноликая дочь отважному сыну императора Фак еще на заре времен... Потом ваши кони пили воду из священного источника, согнали небесных лягушек, что изволили почивать там, и нарушили тридцатилетнее молчание великого аскета Цоб-Цо-Бэ.

— И что он сказал? — спросил Томас с живейшим интересом.

Морщинистое лицо старца стало задумчивым, он поперхнулся, сказал торопливо:

— Как могу я, ничтожный червь, запомнить заклятия аскетов? Потом ваши кони повалили монастырскую стену со стороны священной горы Бу-гор...

— Опять чесались? — спросил Томас с беспокойством. — Сэр калика, не подцепили они чесотку? Надо проверить.

— Надо, — торопливо согласился настоятель. — Потом разрушили несокрушимую боевую башню, что простояла две тысячи лет и выдержала двести три войны, пятьсот восемнадцать штурмов и двенадцать ударов молний... снова почесались, потом гонялись за молодой кобылицей, которую выращивали для приезда правителя края, и скушали сад бонсаи — карликовых деревьев, приняв их за траву. В конце концов добрались до кладовой, где хранились все наши запасы вина...

— Выпили вино? — ахнул Томас. Он развернулся всем сверкающим корпусом к Олегу, синие глаза метали молнии. — Сэр калика, это ваш непроверенный конь совратил моего честного боевого друга! Мы с ним вместе прошли огонь и воду, видели Крым и Рим, ночевали под поповой грушей, вместе штурмовали башню Давида...

— А здесь он взял ее сам, — вставил Олег. — Боевой конь, кто спорит? Если он не добирался до винных подвалов раньше, то, может быть, просто случая не было?

Настоятель робко покашливал, наконец вмешался:

— Вообще-то... ваш жеребец, сэр железный рыцарь, начал лакать первым... Потому-то удалось обоих наконец изловить и перевести в другую конюшню... выселив оттуда монахов с их книгами, всю библиотеку, унести древние манускрипты, ибо белый жеребец упился и лег в луже вина...

— Пречистая Дева, — воскликнул Томас в ужасе. — Это же сколько его отмывать!

Олег сказал задумчиво:

— Хорошее, надо думать, здесь вино, если даже кони до бесчувствия... Где ты говоришь, святой настоятель, эти склады?

Настоятель торопливо шагнул назад, упал бы, не подхвати его под руки трепещущие помощники.

— Ваши кони изволили выхлебать все! Теперь спят в библио... новой конюшне.

Олег прислушался, наконец понял происхождение тревожащего его душу и сон глухого прерывистого рева. Он хотел заметить ехидно надменному рыцарю, что благородный рыцарский конь голубых кровей храпит, как простой деревенский битюг, но в это время из дальнего сарая бегом примчался босоногий монах, что-то нашептал настоятелю в ухо, кося на страшных пришельцев темным, как у птицы глазом. Настоятель покачивался, поддерживаемый за плечи дюжими монахами, темные веки трепетали, как крылья бабочки на ветру.

Томас повернул голову к Олегу, зрелище было такое, словно развернулась смотровая площадка на сторожевой башне, сказал негромко:

— За нами. На поединок с непобедимыми.

Олег кивнул, поддернул перевязь меча, отвыкнув за многие годы от этой недоброй тяжести, подвигал лопатками, проверяя место колчана:

— Отец настоятель, мы готовы. Сэру Томасу только свистни — на край света побежит, подраться бы! Он как петух драчливый. Неужто все англы такие?

Настоятель переводил отчаянный взгляд с одного на другого, внизу у ступеней уже собралась большая толпа монахов. Все босые, подпоясанные веревочками, без привычных шестов и деревенских молотильных цепов.

— Великие воины, — продребезжал настоятель, — мы вынуждены вас огорчить и слезно молим простить нас. Понимаем, как вы горите отважными сердцами выказать свое боевое искусство в полной мере, как страстно

жаждете поединков и зрелища разбрызгиваемой крови, как мучительно стремитесь услышать хруст костей, насладиться страшными ударами, получая и нанося... получая и нанося... получая и нанося...

— Не тяни кота за... лапку, — прервал Томас в радостном предчувствии сбывшейся мечты, душа его оживала на глазах, расцветала ярким румянцем на белых, как мел, щеках. — Где они ждут?.. Во дворе? В бойцовском зале?

Настоятель скорбно поник головой. Он упал бы на колени, но монахи удержали, справедливо полагая, что поднимать труднее.

— Молю вас, железный рыцарь... и тебя, мохнатый оборотень-гиперборей, простить нас великодушно! Непобедимые уехали на рассвете. Не попрощавшись, никому ничего не сказав — на одной лошади.

Томас шумно вздохнул, из него словно бы выдернули стальной кол, на котором он корчился с ночи. Он чуть осел, стал даже меньше ростом. Олег тоже ощутил несказанное облегчение, — хорошо без драки, но бедный настоятель истолковал иначе, вскричал жалобно:

— Пусть ваши мужественные сердца не разрываются от неслыханного горя! Мы не виноваты, что получилось так!

— Не будем винить, — пообещал Олег. — Еще как не будем!

А Томас спросил очень осторожненько:

— Сказали что-либо на прощание? Вызов, пожелание встретиться в другом месте?

Настоятель виновато покачал головой:

— Не высказали, что удивительно! Уехали очень тихо.

— Гм... а что делали после приезда? Почему так вдруг?

Настоятель ответил медленно, голос чуть окреп, в нем появились нотки гнева:

— Для нас самих это мировая загадка. Я посажу всех монахов разгадывать, не дам есть, пока не отыщут правильный или хотя бы изящный ответ в духе нашей школы. Непобедимые въехали в ворота на своих великолепных конях, их знамена красиво реяли в серебристой лунной мгле, а лица были суровы и надменны, как подобает непобедимым. Потом увидели расколотую скалу, на которой наши герои раньше разбивали кирпичи, и поинтересовались, что случилось... Затем узрели перебитое бревно. Тоже спросили... В это время ваши кони проломили стену конюшни, начали гоняться за кобылицами. Потом, к великому несчастью, лопнули бочки с напитками. Ваши жеребцы изволили выпить все наше вино... Белый жеребец прыгнул на коня непобедимого, желая с ним совокупиться...

— Тот приехал на кобыле? — осведомился Томас.

— Нет, но ваш жеребец одурел... простите, был в таком восторге от нашего вина, что уже ничего не соображал. Конь непобедимого пытался вырваться, но ваш жеребец был намного мощнее, к тому же конь непобедимого не смог выдержать его тяжести, у него сломался хребет...

— Бедное животное, — бросил Томас равнодушно. — А что мой конь?

— Захрапел прямо на плачущем коне непобедимого. Благодаря этому удалось поймать и спящего перетащить в библи... конюшню.

Олег прислушивался к шуму и грохоту за стеной, спросил с беспокойством:

— А мой?

Настоятель скорбно покачал головой, и все монахи в отдалении тоже покачали головами и оставили их так качаться:

— Ваш продолжает. Слышите, гремит? Это он гоняется за кобылицами, повозками, овцами, козами, топчет кур, уток, заглядывает в окна, пугая монахов и отрывая их от благочестивых размышлений о Высоком. Непобедимые поспешили сесть вдвоем на уцелевшего коня и уехать, потому что ваш развеселившийся конь начал поглядывать и на него, а тот был намного меньше — беленький, с изящными ножками...

— Ну нет, — возразил Олег решительно. — Мой конь не таков!

Томас оглядел его с головы до ног, словно впервые узрел, нагло расхохотался:

— Много ты знаешь, хоть и сидел в пещерах! Этого коня мы обрели несколько недель тому, а где он раньше жил? Может быть, в Греции! К тому же именно в тех краях, где купили, наш всемилостивейший Господь однажды в гневе... праведном, конечно!.. испепелил два многолюдных города за такие шуточки!

Олег все прислушивался к грохоту, ржанью, треску, предположил:

— Я много слыхивал про монастырские вина... Хорошо бы захватить в дорогу, как подобает истинным подвижникам. Чтобы искушение низменной плоти было сильнее, а мы чтоб боролись во всю мощь, и чтоб наша победа была выше!

Настоятель попятился, повис на руках монахов-помощников:

— Еще и вы?.. Тогда от монастыря ничего не останется!

— Люди крепче, чем лошади!

Томас тоже прислушивался к непрекращающемуся грохоту, кивнул настоятелю:

— Ты прав, святой отче. Нам хватает с чем бороться. Сэр калика, не пора ли в дорогу? Увы, потешиться ни рыцарским поединком, ни твоей доброй дракой не удается. Одна надежда, что какая-нибудь пакость подстерегает по дороге. А тут делать нечего: поели-попили, а по... гм... погуляем в другом месте, чтобы раззуделось и размахнулось во всю сласть.

Настоятель обернулся, крикнул:

— Собрать великим северным воинам в дорогу драгоценный откуп... э-э... дары, еду, одеяла. Мигом!

Монахи разбежались, настоятель осторожно повернулся, его повели через сад, где Олег увидел жуткую картину разрушения, словно пронеслись орды Аттилы: просторная конюшня, сложенная из необожженной глины, рассыпалась, желтые глыбы раскатилиь, калеча и топча нежные цветы, почти полностью засыпали родник.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать