Жанр: Героическая фантастика » Юрий Никитин » Святой Грааль (страница 52)


Глава 20

Когда по городу схватки закончились, Тилак сразу же велел исправить городские ворота, поставить стражу, а сам с отобранными всадниками объезжал город, выискивал схоронившихся варваров. Он завизжал от радости, встретив едущих навстречу двух могучих франков!

— Королева послала своих личных телохранителей разыскивать вас, — сообщил он. — Ей вдруг почудилось, что вы покинули город! Я сам перерыл половину города!

— Мы были в другой половине, — буркнул Томас.

Он словно только что вышел из бойни. Даже конь был залит кровью, а седло под рыцарем промокло от густой темной крови, черной в свете пожаров. Северный варвар в волчьей шкуре рядом с ним был чист, но судя по его лицу он тоже убивал, — к тому же колчан пуст, а меч он забросил по северной манере за спину, словно никогда в жизни больше на желал его видеть.

— Изоснежда велела пригласить вас на пир, — сказал Тилак торжественно. — В память о победе над варварами, главными героями стали вы двое! Особенно ты, сэр железный рыцарь!

Томас отстраняюще покачал головой:

— Сперва мы навестим великого мага.

Тилак громко удивился:

— Разве я не сказал? Варвары перед бегством еще раз побывали в башне. Все сожгли, разрушили, мага изрезали на куски... Там лишь обгорелые стены!

Томас ошеломленно смотрел на Тилака, еще полностью не понимая случившегося. Челюсть отвисла, поводья выскользнули из онемевших пальцев. Конь шагнул в сторону, Томас опомнился, повернул к нынешнему предводителю мерефян:

— Как же так? Как позволил себя убить?

Тилак пожал плечами, а калика сказал мягким голосом:

— Сэр Томас, не рви свое мужественное сердце. Ты ничего не потерял. Что мог предсказать маг, который не сумел вычислить свою судьбу? Даже нам было все ясно, а он упирался как выживший из ума багдадский осел. Лишь один раз он что-то уловил, понял, когда не стал с нами задираться...

Медленно повернув коней, поехали к белеющему в темной ночи дворцу. В окнах горел свет, уже не от пожаров — воины спешно зажгли уцелевшие светильники, кое-где воткнули в стены факелы, торопливо очищали залы, стаскивали столы, готовясь к праздничному пиру во славу победы.

Перед дворцом у них приняли коней, бегом отвели к коновязи. Томас и Олег топтались на месте, разминая ноги. Тилак повел по широким мраморным ступеням, еще не отмытым от крови. Уцелевшие жители спешно утаскивали

трупы, обшаривали карманы, возвращая отнятое варварами.

Томас с беспокойством оглянулся на Тилака:

— Сколько здесь длятся пиры? Не по неделе?

— Хорошие пиры длятся долго, — ответил Тилак с достоинством.

— В таком случае я предпочитаю плохой пир, — рассудил Томас. — Нас с сэром каликой ждет дальняя дорога!

Тилак ахнул, остановился посреди ступеней. Глаза были огромные как блюда на праздничном столе:

— Сэр благородный крестоносец! Для вас в эти минуты устанавливается тронное кресло! Или мы что-то не так поняли?

Томас покраснел, оглянулся на калику. Тот откровенно скалил зубы, наслаждался его растерянностью. Томас сказал торопливо, сердясь на себя за смущение:

— Но ведь... Изоснежда правит справедливо?

Тилак, не спуская с него изумленных глаз, кивнул, голос стал строже:

— Отец в прошлом году погиб, а мать умерла пять лет назад при пожаре. Сейчас она потеряла последнего родственника, которому так верила — подлый казначей был ей двоюродным дядей! Нашему королевству нужна сильная рука, сэр рыцарь. Мы верны Изоснежде, любим ее, но сэр рыцарь, мы, ее верные воины, желали бы на троне кого-нибудь посильнее. Сегодня я слышал разговоры среди воинов... Не сочти за дерзость, но все уже как-то считают тебя правителем!

Томас сказал с достоинством:

— Я не посягаю на суверенные права королевы. Я — Томас Мальтон из Гисленда, крестоносный воин Христова воинства, человек чести и слова!

Тилак выставил вперед ладони, сказал убеждающе:

— Сэр рыцарь, мы возьмем все на себя! Сегодня же собрание военачальников провозгласит тебя нашим королем. Мы верим, что ты не поступишь жестоко с прекрасной Изоснеждой. Может быть, женишься на ней? Если она вздумает отказаться, мы, собрание военачальников, пригрозим ей неповиновением, заставим, принудим!

Томас мялся, сопел, разводил руками. Олег сжалился, хлопнул обоих по плечам, втроем вошли в королевский дворец. Томаса встречали радостными криками, взглянуть на него прибегали из другого конца дворца, а те, кто уже сражался с ним в доблестных трех сотнях, гордо указывали на него, своего вождя, который смел грязных варваров, как ветер сметает сухие листья!

В большом зале рассаживались за столы. Слуги и челядь сбивались с ног, таская во дворец из разгромленных складов и лавок вино и еду. Изоснежда издали увидела могучие фигуры северных воинов, просияла. Ее лучистые глаза заблестели как утренние звезды.

У Томаса ноги прилипли к полу, он прошептал отчаянным шепотом, не отрывая глаз от сияющей королевы, кланяясь ей издали, натужно улыбаясь во весь рот:

— Сэр калика, ты в пещерах о стены терся, с богами общался, хоть и языческими, но все же богами... Ты бы объяснил как-нибудь королеве, что я душой уже принадлежу другой!

— Чтобы выдрала мне глаза? Нашел дурака! Я уже видел ее ногти... А у нее еще зубы как у акулы.

— Ну, королева же, не простая женщина...

— Смотрит на тебя не как королева. Нет уж, выкручивайся сам. Не надо было улыбаться. Они ж все расценивают это как обещание жениться!

Пир стал одновременно военным и государственным советом, собранием военачальников, возобновлением присяги на верность. Потери оказались велики, лица воинов за столом были мрачными. Вино

лилось рекой, но то у одного, то у другого военачальника скрежетали в ярости зубы, а серебряный кубок сминался в кулаке, выплескивая вино на праздничную скатерть.

Напуганные вожди окрестных племен спешно прислали заложников: наследников или младших дочерей, принесли клятвы верности на мече, огне и внутренностях черной собаки. Наследников сразу поместили под неусыпную стражу в каменном флигеле в саду.

Пока вожди приносили присягу, Томас в полном вооружении стоял за креслом юной королевы. Он был страшен, грозно сверкал очами, с металлическим звоном бросал огромную ладонь в стальной рукавице на рукоять исполинского двуручного меча, — уцелевшие варвары, кому удалось вырваться живыми из города, успели принести вести в свои племена об этом страшном ненасытном мече.

Олег сидел за дальним столом вместе с простыми воинами, пил за троих, ел за пятерых, веселился неестественно. Томас косился завистливо: калика не высовывался, проявляя свой особый характер, как он говорил, свойственный его народу, потому хотя ему и не кричали хвалу как герою, но не сыпались шишки, каких обрушилось на него полный мешок. Он же неторопливо договорился с Тилаком, спасая Томаса от неприятного разговора, что тот приготовит для них запасных коней с одеялами, вином, мясом и овсом, — вместе с их боевыми жеребцами рано утром выведет из конюшни прямо к мраморным ступеням дворца.

Пир длился всю ночь, Томас выбрался к коню прямо из-за стола. Прекрасная Изоснежда вышла провожать, продлевая мучения Томаса. Огромные голубые глаза были полны слез, смотрела умоляюще, нижняя губа мелко дрожала. Она молчала, боясь своего голоса, только трепетно трогала грудь рыцаря тонкими пальцами, смотрела неотрывно, слезы держались в озерах глаз на запрокинутом лице, не прорывая запруду.

Когда Олег нетерпеливо напомнил Томасу вполголоса, что не надо продлевать страдания ни свои, ни чужие, Томас стиснул зубы и резко вскочил в седло. Жеребец вздохнул тяжело, уловив настроение хозяина, укоризненно покосился на королеву.

— Прощай, чудный рыцарь из сказочной страны, — прошелестел едва слышный голос юной королевы. — Помни, здесь твое королевство, оно вечно будет ждать тебя!.. Я останусь девственницей до скончания дней... Когда бы ты не вздумал вернуться, тебя ждет трон — я уже положила на него твою рукавицу и твой кинжал. Они будут там до тех пор, пока не вздумаешь приехать и взять их. И сесть на трон, если возжелаешь — он останется пуст.

— А ты? — выдавил Томас.

— Я? — грустно улыбнулась Изоснежда. — Буду править твоим именем. Королева, ждущая возвращения своего могучего защитника.

Олег схватил мощной рукой повод жеребца Томаса, громко гикнул, кони с места взяли в галоп. Земля загрохотала под стальными подковами, дорога стремительно понеслась навстречу, пугливо бросаясь под копыта и мгновенно проскальзывая, чтобы позади облегченно вздохнуть и прийти в себя.

Кони неслись тяжелым галопом, пока не повалил пар. Олег не оглядывался. Когда белые стены города скрылись за зелеными холмами, он позволил усталым коням перейти на шаг, тяжело вздохнул:

— Ну, одна рукавица и кинжал — еще не потери. Хотя и жаль, конечно. Ты, надеюсь, старую рукавицу положил? Которую вез в мешке про запас?

Томас оскорбленно вскинулся, сказал с болью:

— Сэр калика! Как ты можешь в такую минуту...

Олег неодобрительно хмыкнул, глаза оставались вопрошающими.

Томас нехотя признался:

— Старую... Но кинжал остался новый!

Олег кивнул, направил внимание вперед на дорогу, брови сошлись на

переносице. Томас с неловкостью понял, что заботливый друг уже думает, где по пути купить трехгранный узкий кинжал на замену, хорошо бы и пару запасных рыцарских перчаток, сплетенных из стальных колец, обшитых сверху стальными пластинами, ибо боевые рукавицы выходят из строя чаще всего...

— Сэр калика, — попросил Томас смущенно, — не упоминай про схватку с пауками, ладно? Дома смеяться будут. Не поймут, дурни.

От Мерефы до побережья Черного моря оставалось верст сорок. Выехали с

утра, и даже с коротким отдыхом в жаркий полдень Олег надеялся к вечеру достичь моря. При удаче на следующее утро могли уже плыть по волнам, погрузившись на какой-нибудь корабль — их тысячи у побережья, не рискующих удаляться далеко от земли. Так вдоль берега и добрались бы за несколько дней до Константинополя, где их пути с благородным сэром рыцарем разойдутся. Он пойдет по северо-западной дороге, которая через Сербию, Хорватию, Германские государства и королевства франков приведет в конце концов в его Британию, а его, калики Олега, путь лежит на север через опасные земли конных орд печенегов, половцев и других степных народов...

Томас ехал по-прежнему в полном доспехе, даже шлем не снял — терпел жару, парился, хотя на десятки верст ни души, иной раз — ни кустика, лишь низкорослая трава, где зайцу не схорониться. Деревни встречались редко, да и те Томас и Олег проезжали с гордо задранными носами: мерефяне снабдили едой и деньгами на год вперед. При малейшем воспоминании о Мерефе лицо рыцаря омрачалось. Олег, жалея друга, спешно начинал рассказывать житейские случаи, забавные происшествия из жизни царей и героев. Знал удивительно много, Томас помимо воли заслушивался.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать