Жанр: Героическая фантастика » Юрий Никитин » Святой Грааль (страница 89)


малость просветлел, перестал втягивать голову в плечи, как заяц при виде коршуна.

Впрочем, калика по-прежнему орал, не давая остановиться или замедлить бег. Остатки горного меда выветрились, Томаса уже бросало от ствола к стволу, во рту стало солоно, тело кричало от боли. Вдобавок сухая земля сменилась толстым одеялом зеленого мха, ноги проваливались в мокрый чавкающий слой, стали тяжелые, словно тумбы, за которые привязывают корабли в портах.

Калика настойчиво торопил, Томас сквозь пелену мутного пота увидел его рядом, тот ухватил за плечо, тащил, орал, чуть ли не бил. Томас с усилием переставлял ноги, ничего больше не желая, как только упасть и спокойно умереть, даже не стряхивал со лба соленый пот.

Внезапно в глаза ударил ослепительно яркий свет. Томас измученно поднял голову, не понимающе уставился на огромные мрачные стволы, особенно темные и мрачные, потому что за ними блестел яркий свет!

Олег дотащил Томаса до кромки леса, толкнул вперед. Томас сделал несколько шагов, протиснулся между исполинскими стволами, что здесь на краю леса, стояли плотно один к другому — как рыцарский доспех, защищая нежные внутренности Леса от знойного дыхания бескрайней степи.

Глава 13

Впереди без конца и края простиралась ровная степь без единого кустика или деревца. Лишь невысокая трава, чахлая и жесткая, победившая в борьбе за выживание под немилосердными лучами палящего солнца!

Томас сделал шаг, выйдя из тени деревьев, пошатнулся от обрушившегося тяжелого яростного жара. В синем небе кое-где плыли белые, как овечки, облака, но нещадное солнце выжигало землю без помех, под доспехами сразу побежали гладкие струйки пота. Олег со страхом оглянулся на Лес:

— Отойдем... Лесные звери могут выскочить на опушку.

Томас послушно заковылял прочь от темной стены Леса, что теперь не казался таким страшным. Калика сказал неохотно:

— Cэр Томас, теперь я точно знаю, где мы.

Лицо у него было удрученное. Томас испугался:

— Агафирсы отвезли назад?

— Наоборот. Но... шли на восток, по дороге выпустили. Теперь мы гораздо ближе к Руси, чем к Британии.

Шли молча, Олег все еще не сбавлял торопливого шага. Томас с гудящей головой с трудом осмыслил слова калики:

— Мы стали ближе к моей Британии? Или дальше?

— К Руси ближе, — ответил Олег уклончиво.

— Значит, придется идти через твою Русь? Наконец-то я пойму, меж каких королевств она зажата!

Олег ускорил шаг, Томас не видел его лица, хотел засыпать расспросами, но гневное солнце накалило доспехи, он варился в собственном поту, чувствуя себя раком в железном котелке. Ноги тащил по сухой желтой траве, мечтая дожить до привала.

Когда калика крикнул, что здесь остановятся на отдых, Томас сперва рухнул, словно из-под него вышибли землю, потом лишь повернулся на бок, расправляя гудящие ноги. Взглянув сквозь стебли травы, Томас вскрикнул и привстал на колени.

Далеко впереди блестела яркая стена. Даже не стена — вал из странных оранжевых глыб, при виде которого у Томаса сердце застучало чаще. Олег проследил за взглядом рыцаря, безучастно указал в другую сторону. Там блестел такой же кольцевой вал. Внутри поместился бы огромный рыцарский замок, но Томас видел только сверкающую на солнце высокую стену, а что за нею внутри, сказать трудно.

Олег собрал сухих стеблей, толстых, узловатых, развел огонь. Томас с отвращением косился на двух толстых ящериц, их прибил камнями калика. Есть хотелось до колик в животе, но какая-то уж очень не христианская еда!

— В поле и жук мясо, — хладнокровно утешил Олег. — Или ты, как медведь, будешь лапу сосать?

— Давай твою жабу.

— Не жаба, крокодил-недоросток. Помнишь, агафирсы угощали? Там были крокодилы-переростки. А так порода одна.

Томас съел ящерицу с кожей и когтями, потом взял камень и подстерег еще двух дур, что вылезли из норок греться на таком диком солнцепеке. Одну съел еще сырой, показывая калике, как равнодушны одухотворенные воины Христа к плотоядным утехам, а калика съел свою тоже сырой, явно потакая звериным языческим привычкам, либо угождая языческим богам.

— Что это за край? — спросил Томас.

Он вылез из доспехов, разделся, накрывшись от жгучего солнца одеждой. Легкий ветерок спасительно охлаждал красное, как свежесваренное мясо, тело, над ним поднимались струйки перегретого воздуха. Олег закинул руки за голову, смотрел в небо. В зубах трепыхалась сухая травинка, по ней растерянно ползала божья коровка.

— Начало Степи.

— Степь... Это Дикое Поле?

Олег чуть повернул голову, взглянул остро. Голос его был едкий:

— Научился заглядывать в грядущее?.. Будет зваться Диким Полем, потом — Руиной, а пока что просто Степь. Котел, из которого век за веком уже несчетные тысячелетия выплескиваются странные народы, которым несть числа. Дикие, лютые кровожадные. Сеющие смерть, пожары, разрушение, ничего не создающие. Народы, живущие только грабежами...

— Разве так бывает? — удивился Томас. — Они же пасут скот... Куда девают молоко, шкуры, мясо?

— Они не создают культуры, — поправился Олег. — Не строят города, каналы, не сажают деревья, не пишут книги. Захватив город, сжигают вместе с храмами, библиотеками. Разбивают великолепные статуи, но не создали ни одной. Немногих уцелевших жителей уводят в полон. Мы, Русь, держим щит между Степью и Европой!

— Твоя Русь по ту сторону Степи?

— Да. Вся жизнь Руси — борьба со Степью. Земледельцев с кочевниками.

— Значит, мы вот-вот напоремся на степняков?

— Да, вступаем в земли половцев. Теснят печенегов, те сейчас подступили к Киеву. Но дни печенегов сочтены, рассыпятся как между молотом и наковальней, а русичам придется вести изнурительную борьбу с половцами... Боюсь, вот-вот увидим их шатры. Еще раньше должны увидеть несметные стада коней... Впрочем, раньше всего услышим свист летящих стрел. Половцы сперва стреляют, потом задают вопросы.

Томас приподнял голову, огляделся. На десятки миль степь пуста, не считая странных оранжевых колец. Примостившись, Томас

заметил еще два таких же блестящих вала на грани видимости.

Олег тоже приподнял голову, поинтересовался:

— Отдохнул? Тогда влезай в свое железо. Надо идти!

Томас простонал, не вставая, двигаясь по земле как раздавленная черепаха:

— На всю жизнь запомню и внукам-правнукам закажу страшиться русских слов: «Авось», «С гаком», «Надо идти»!

Они прошли не больше двух десятков шагов, как Томас повел носом, вопросительно оглянулся на калику. Тот кивнул, еще через несколько шагов запах стал резким; странно подбадривающим, как в жару глоток холодной воды. Олег внимательно посматривал по сторонам, внезапно упал на руки, потерся животом о землю, перевернулся и поерзал спиной. Томас вытаращил глаза, а калика сделал приглашающий жест:

— Сэр Томас, прошу...

— Зачем?

— Мы вошли в землю одного странного племени. Своих отличают только по запахам.

— Как собаки? — спросил Томас недоверчиво. — А мы причем?

— Собаки, сэр Томас, обрызгивают деревья и камни на границах своего участка. Метят их, чтобы чужие знали. Медведь на своих границах обдирает липу, лось рубит копытами валежины, а эти, как ты правильно сказал, поступают как собаки...

Томас с отвращением потерся о камни, где еще блестели капельки желтой жидкости — хорошо, в доспехах, калике хуже. Двинулись через степь, держа на северо-запад. За горами, за долами лежит Русь, за ней цивилизованные королевства, а от Германии уже рукой подать до родимой Британии...

По дороге Олег еще дважды терся о сильно пахнущие камни, а когда обнаружил в выемке уцелевшие капельки, бережно собрал в баклажку на поясе. Томас аристократически морщил нос, но терпел: в многотрудном крестовом походе навидался всякого, бывал на коне и под конем!

Внезапно в десятке шагов прошелестела трава, что-то мелькнуло. Олег не повел ухом, меч оставался за спиной как и лук с оперенными стрелами, Томас расслабил мышцы, начал успокаиваться, хотя сердце колотилось часто-часто, словно уже чуяло смертельную опасность.

Через пару сотен шагов Томас краем глаза заметил слева двигающуюся темную точку. Вскоре Томас рассмотрел убитого оленя, которого нес в челюсти какой-то странный зверь. Ноги и голова оленя волочились по земле, цепляя траву. Однажды ветвистые рога зацепились за жалкий куст, зверь нетерпеливым движением вскинул оленя кверху, тот взвился с застрявшим в рогах кустом — на солнце блеснули бесстыдно оголенные белесые корни. Зверь выглядел чудовищно сильным, хотя был втрое меньше оленя. Томас поежился, потащил из ножен меч.

Олег бросил, не сбавляя шага:

— Это анты. Не обращай внимания, наши чары защитят.

— Чары?

— Ну, запах. Помнишь, о камешки терлись? Давай-ка я тебя еще побрызгаю...

Олег вытряхнул на блестящие доспехи рыцаря крупные капли остро пахнущей жидкости, стараясь, чтобы проникли в щелочки под доспехи.

— Что за анты? — спросил Томас ошарашенно. — Я не встречал...

— Анты... просто анты. Мы, русичи, тоже анты. Так нас называют чужестранцы, ибо мы такие же многочисленные, трудолюбивые.

Томас открыл рот для нового вопроса, так и остался с отвисшей челюстью. Наперерез им тащил оленя... огромный муравей! Он был похож на сверкающий под солнцем черный слиток железа — в блестящем рыцарском панцире, закованный от кончика усика до последнего коготка. Толстые челюсти, как стальной капкан из двух зазубренных серпов, выпуклые немигающие глаза смотрят холодно, враждебно, а железные ноги несут с такой легкостью, словно тяжелой добычи нет и в помине!

Пронесся в десятке шагов впереди, осталась невидимая струйка резковатого бодрящего запаха. Томас остолбенело смотрел вслед черному телу, что умчалось на шести крючковатых лапах... по направлению к сверкающему валу!

— Геродотовы муравьи, — прошептал Томас зачарованно. — Я думал, отец истории приврал...

— Ишь ты, — удивился Олег, — неужто ты читал Геродота?

— Нас разорвут, — прошептал Томас снова. — Даже мечи... что против их доспехов?

— Авось не разорвут. Или что там сказано у Геродота?

— Мне наставник пересказывал... Я всего не упомню.

— Сэр Томас, если бы мы не успели добежать до этого поля, наши обглоданные кости уже белели бы на опушке! Темный Лес так просто добычу не выпускает.

Отрезая дорогу, спешила целая вереница огромных муравьев — размером с крупных волков, закованных к тому же в прочнейшие доспехи, между которыми не осталось самой тонкой щели, чтобы воткнуть острие кинжала. Бежали по-волчьи, один за другим, задний касался длинными гибкими усиками предыдущего, некоторые на ходу вскидывали сяжки и щупали воздух. На Томаса и Олега внимания пока что не обращали, но если отступать, то надо прорываться через их цепь. А Томас помнил, что даже самые крохотные муравьи в окрестностях его замка безжалостно убивали жуков, превосходящих по размерам в сотни раз, рвали на части, сволакивали в свой муравейник на корм прожорливому потомству.

— Вперед, сэр Томас, — сказал Олег, но уверенности в его голосе Томас не услышал. Калика выглядел как никогда ранее напряженным, часто вздрагивал. — Пахучая жидкость, которой муравьи метят свои дороги, защитит нас.

— А если нет?

— Лучше гибель от их челюстей, чем от руки врага.

— Ты прав, — согласился Томас с тяжелым вздохом. — Звери невинны, а враг будет ликовать... Не дадим ему этой радости!

Удивительный вал вырастал с каждым шагом. Томас еще в раннем детстве видел после дождя на утоптанных дорожках такие кольца из белого песка — они резко выделялись на темной земле, — муравьи доставали песок из глубин, огораживали свои норки крепостными валами, защищая от чего-то или от кого-то.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать