Жанр: Исторический Детектив » Андрей Воронин » Ведьма Черного озера (страница 39)


Но Вацлав, живой или мертвый, был далеко. Юсупов же находился совсем рядом, на расстоянии удара, и княжна спешила разгадать его намерения. Именно для этого она копалась в пыльных журналах, содержавших в себе дневники старого князя Александра Николаевича: где-то там, насколько она помнила, содержалось описание богатейшей коллекции огнестрельного оружия, принадлежавшей покойному графу Лисицкому, погибшему при весьма таинственных обстоятельствах весной минувшего, 1812 года.

Глава 9

Княжна осадила взмыленную лошадь посреди широкого двора, заросшего травой и огороженного хлипким забором из серебристо-серых сосновых жердей. Прямо перед нею стоял крытый почерневшей дранкой дом, слепо таращивший на гостью узкие глазницы закопченных окошек. Цепной кобель, мастью и экстерьером напоминавший волка, приветствовал ее сиплым лаем и лязгом цепи. Под покосившимся крыльцом шумно возились и кудахтали испуганные куры.

На собачий лай вышел сутулый, неимоверно плечистый и косматый, как леший, мужик в распоясанной рубахе и без шапки. На ногах у него были французские кавалерийские сапоги, а коричневая мозолистая ручища сжимала старинное кремневое ружье, подаренное еще князем Александром Николаевичем. Как было доподлинно известно княжне, ружье это унесло жизни дюжины французских мародеров, не считая иного, не столь опасного зверья.

Увидев и узнав гостью, хозяин согнулся пополам в поклоне, после чего косолапо подбежал и придержал лошадь под уздцы, помогая княжне спешиться.

— Радость-то какая, — забубнил он дьяконским басом, — их сиятельство пожаловали! Пожалуйте в дом, ваше сиятельство. Я сейчас жену кликну, угостит она вас чем бог послал...

— Брось, брось, Пантелей, — с улыбкой сказала княжна. — Знаю ведь, ты сроду ни перед кем шапки не ломал, так и начинать не надобно. Помнишь ли, как следы читать меня учил? А стрелять? Бывало, такое говорил, что я до сей поры половины слов не понимаю.

— Не извольте гневаться, ваше сиятельство, — прогудел лесник Пантелей, пряча хитрую усмешку в косматых усах. — Это я сгоряча, бес попутал. Вам, ваше сиятельство, таких слов знать и не надобно, и повторять их вам ни к чему. Охотничья наука, она строгости требует, вот оно и того... этого... как его, лешего...

— Ну, будет, будет, — остановила его княжна, видя, что лесник совсем запутался. — Науку твою я помню, и тебя тоже век не забуду. Говорить ты не мастер, знаю, так этого мне от тебя и не надобно. Скажи лучше, как жена, здорова ли?

— Да все хворает, — вздохнул Пантелей. — Четвертый день не встает. Так лежмя и лежит. Видно, помирать ей пора настала...

— Что ж ты молчал, старый леший? — сердито прикрикнула княжна. — Уморить ее хочешь? Завтра же пришлю лекаря. Будешь делать все, как он скажет, а ослушаешься — велю выпороть. Медицина — она, как и твоя охота, строгости требует, и ослушания я не потерплю. Травами-то, небось, поил?

— Поил, — признался лесник.

— И не помогло?

— Не помогло. Должно было помочь, ваше сиятельство, а не помогло. Видно, и впрямь ее время пришло.

— Я тебе покажу время! Избавиться от нее хочешь? На девок молодых потянуло? Что, совсем плоха?

— Да не то чтобы совсем, а так... До завтра-то наверняка дотерпит. Премного вашему сиятельству благодарны. Не изволите ли в дом пройти?

— После, Пантелей. После непременно зайду, посмотрю, как там твоя Марфа. Я ведь к тебе по делу. Покажи-ка мне, любезный, свой зверинец. Я слышала, ты волка изловил?

— Точно так, ваше сиятельство, было дело. Изволите взглянуть?

— Затем и приехала. Веди.

Вслед за косолапо ступавшим лесником она прошла за дом, на зады — туда, где у крестьян обыкновенно располагаются огороды. Небольшой огородик имелся и у Пантелея. Однако находился он на изрядном удалении от дома, и, чтобы попасть туда, нужно было пройти мимо длинного ряда деревянных загонов и клеток, в которых лесник содержал подобранную в своих угодьях живность — оставшийся без родителей молодняк, подранков и тому подобное. Княжна никогда не спрашивала Пантелея, что он делает с подросшим молодняком, поскольку имела в этом отношении самые мрачные подозрения. Впрочем, она не осуждала лесника: в конце концов, жалеть несчастных козочек и зайчиков хорошо на сытый желудок, и особенно удобно предаваться такой жалости, когда упомянутых козочек и зайчиков убивает для тебя кто-то другой, а ты видишь их только у себя на столе и то в виде жаркого.

Волк, о котором шла речь, содержался в клетке, стоявшей отдельно от всех остальных. Клетка была не слишком изящно, но крепко и надежно сработана из толстых дубовых жердей. Княжна сразу заметила, что веревки, которыми жерди были скреплены между собой, располагались вне пределов досягаемости волка. Впрочем, будучи не в силах дотянуться до веревок, зверь вымещал свою злобу на жердях, и некоторые из них уже были основательно обглоданы. Заслышав людские шаги, волк зарычал и принялся метаться по клетке. Это был очень крупный, матерый зверь. Княжна увидела оскаленные белоснежные клыки, горящие лютой ненавистью глаза и поняла: вот то, что нужно.

Передняя лапа волка была взята в лубок, но он уже не держал ее на весу, а довольно уверенно на нее опирался, хотя и прихрамывал при ходьбе. Мария Андреевна подошла поближе и наклонилась, чтобы хорошенько разглядеть лубок. В этот момент волк бросился вперед, со всего маху ударившись широкой грудью о прутья. Княжна невольно отпрянула, с трудом сохранив равновесие. Она только теперь поняла, сколь опасна ее затея и сколь непредсказуемы ее последствия. А что если она ошиблась?

— Лютует, — послышался позади нее гулкий бас Пантелея. — У, аспид!

Лесник ударил по прутьям клетки прикладом ружья, которое все

еще было при нем, и волк в ответ щелкнул челюстями в попытке укусить приклад. Из его пасти вырывалось хриплое клокочущее рычание, хвост стегал по впалым бокам, глаза сверкали.

— Что делать с ним думаешь? — спросила княжна. — И вообще, зачем ты его подобрал?

— Так ведь, ваше сиятельство, не подбирал я его. Сам он ко мне пришел, аспид ненасытный. Они, безобразники, после войны совсем страх потеряли. Приохотились к человечине, будто и впрямь не звери лесные, а оборотни. Что ни утро, как выйду на двор-то, непременно следы нахожу. Ну, думаю, нешто это дело? Вот я капканы-то вокруг и расставил. Вышел наутро проверить — сидит, голубчик! Думал я, ваше сиятельство, поначалу его цыганам, что ли, продать. С медведями-то они ладят; а ну как, думаю, и с волком справятся? Да только ничего из этой затеи, видать, не получится, придется его, негодника, пристрелить. Нешто мне заняться боле нечем, как его на дармовщину кормить?

Княжна еще раз посмотрела на волка и повернулась к клетке спиной.

— Пристрелить его успеется, — сказала она. — Подержи его еще недельку, дай лапе зажить. Знаю, что тебе лишние хлопоты ни к чему, да я в долгу не останусь. А как лубок снимешь, сделай вот что...

Выслушав распоряжения княжны, лесник полез пятерней в косматый затылок и шумно поскребся.

— Лихое дело, ваше сиятельство, — произнес он с сомнением. — Ох, лихое! Зачем же это вам понадобилось?

— Так ведь волки не только вокруг твоего дома ходят, — со странной улыбкой, какой лесник Пантелей до сего дня ни разу не видел на ее лице, сказала княжна. — Около меня они тоже вьются, да не простые, а двуногие. Вот я и решила на них капкан поставить.

— Ага, — раздумчиво сказал лесник, скребя на сей раз не в затылке, а в бороде. — Ага... Такие, значит, дела. Так, может, вашему сиятельству какая иная подмога требуется? Ежели что, я мужикам только свистну...

— Не насвистелся за осень-то? — перебила его княжна. — Хватит, хватит, Пантелей. За предложение спасибо, но я как-нибудь сама справлюсь. Ни к чему вам лишний грех на душу брать. Ты сделай, о чем я тебя попросила, вот и ладно будет. Ну, веди к жене-то! Дай на нее взглянуть, а то тревожно мне что-то. Ты ведь, медведь лесной, заморишь человека и не заметишь, у тебя одни волки на уме...

* * *

Княгиня Аграфена Антоновна Зеленская, шурша многочисленными юбками, металась из угла в угол тесноватой гостиной своего курносовского дома, более всего напоминая чудовищных размеров летучую мышь. На ее потемневшее от гнева лицо было страшно смотреть, глаза метали молнии, руки судорожно сжимались и разжимались, как будто ее одолевало желание кого-нибудь задушить. Князь Аполлон Игнатьевич, весьма некстати оказавшийся здесь же, в гостиной, забился вместе с креслом в самый темный угол и оттуда со страхом наблюдал за бурей эмоций, причина коей была ему неизвестна.

В другом углу, предусмотрительно схоронившись за выложенной изразцами печкой, стоял щуплый и невзрачный человечишка в мужицком кафтане и худых сапогах. Старательно глядя в пол и вздрагивая всякий раз, когда княгиня, дойдя до стены, резко поворачивалась кругом себя, человечишка этот теребил свою жидкую, неопределенного цвета бороденку, смотревшуюся на его бледном худом лице как-то неуместно, словно была наспех приклеена, а не выросла обыкновенным путем, как у всех добрых людей. Именно он послужил причиной необузданного гнева княгини — вернее, не сам он, а принесенные им известия. Шпион Аграфены Антоновны, посланный ею следить за лакеем Савелием, был неграмотен и, конечно же, ничего не знал о том, что тираны Древнего Востока имели обыкновение казнить гонцов, принесших худые вести. Однако причин для страха у него хватало и без того: в гневе княгиня Зеленская была едва ли не страшнее какого-нибудь Тамерлана, и руку она имела весьма тяжелую, о чем свидетельствовал багровевший на левой щеке шпиона след ладони.

Впрочем, увесистая оплеуха была лучшим из возможных исходов, да и получать подобные «награды» за свои труды шпиону было не впервой.

Аграфена Антоновна вдруг резко остановилась посреди комнаты, пошарила вокруг себя диким взглядом, а потом схватила со стола фарфоровую статуэтку и запустила ею в изразцовый бок печки. Послышался громкий треск, острые фарфоровые осколки брызнули во все стороны, жутковато белея на ковре, как выбитые зубы. Шпион вздрогнул и совсем съежился в углу за печкой; из другого угла испуганно поблескивали глаза князя Аполлона.

Отведя душу, княгиня, казалось, немного успокоилась и сумела наконец взять себя в руки.

— Негодяй, — пробормотала она. — Ах, негодяй! Изменник! Вор! Гляди-ка, как они ловко снюхались у меня за спиной! Ну, я вам покажу!

Княгиня гневалась неспроста. Натурально, она не ждала от Савелия какой-то особенной верности, но сговор, в который ее лакей вступил с ее беглым зятем, показался ей просто чудовищным. Двое негодяев сумели легко обо всем договориться, заранее поделив добычу, и ей, княгине Зеленской, при этом заочном дележе не досталось ровным счетом ничего. Два проходимца совершенно спокойно исключили княгиню из своих расчетов, как будто ее и вовсе не было на свете. Они много говорили о том, как им поступить с княжной Марией; что же до Аграфены Антоновны, то заговорщики, как видно, не усматривали в ней никакой опасности для себя.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать