Жанр: Исторический Детектив » Андрей Воронин » Ведьма Черного озера (страница 52)


— Молчи, коли Бог ума не дал, — посоветовал старик-камердинер. — Свадебку он справит... На собачьей свадьбе погуляешь, и будет с тебя. Чует мое сердце, поручику этому несладко придется.

— Это почему же? — удивился кучер. — Княжну-то видал? Прямо патокой течет, хоть ты на хлеб ее мажь!

— То-то и оно, — сказал Архипыч. — Не к добру это. Я ихнюю породу хорошо знаю, повыщиплет она этому павлину перышки, как пить дать повыщиплет. Ну, будет языками чесать, ступай на конюшню. Неужто у тебя работы нету?

...Тяжелее всего, как и предполагала княжна, оказалось дождаться возвращения подводы. Ее не было почти два часа, и в течение этих двух часов она имела превосходную возможность испытать свои дипломатические способности. Поручик, несмотря на свою хромоту и забинтованную голову, рвался на прогулку по парку, как засидевшийся на кушетке пудель, и княжне пришлось немало потрудиться, чтобы, с одной стороны, удержать его в доме, а с другой — не дать ему снова завести разговор о своих нежных чувствах, тайном венчании и прочем вздоре, который, вне всякого сомнения, вертелся у Юсупова на самом кончике языка.

Наконец чуткое ухо княжны уловило в отдалении громыхание тележных колес, и она поняла, что час пробил.

— Однако, поручик, что-то мы с вами засиделись в четырех стенах, — сказала она, вставая. Юсупов немедленно вскочил и слегка поморщился, неловко наступив на больную ногу. — Не пойти ли нам и в самом деле прогуляться? День просто чудесен, вы не находите? А скоро, вообразите себе, наступит зима, все покроется снегом... Бр-р-р-р!

И княжна зябко передернула плечиками.

Юсупов горячо выразил готовность сию минуту отправиться с очаровательной княжною хоть на край света, а если ей потребуется, то и дальше. Мария Андреевна со смехом ответила, что так далеко идти не надобно. Смеясь и перебрасываясь шутками, они спустились во двор и углубились в одну из самых глухих аллей старого княжеского парка — ту самую, в конце которой находилась круглая лужайка с прудом. Место было памятное: возле пруда в августе прошлого года Вацлав Огинский стрелялся с поручиком Синцовым на дуэли, и там же княжна увидела первое в своей жизни мертвое тело. Именно по этой причине, вернувшись ранней весною в свое родовое гнездо, Мария Андреевна крайне редко ходила к пруду: воспоминания были слишком свежи и болезненны.

Однако теперь она будто бы невзначай направилась именно сюда. Юсупов, никогда прежде не посещавший эту часть парка, громко восторгался царившей здесь красотой запустения и дикости, сравнивая ее со строгой планировкой регулярных аглицких парков и находя, что запустение и дикость лучше, особливо для души романтичной и возвышенной. Всякий раз, углядев в густом переплетении ветвей очередную, сильно потерпевшую от времени и непогоды мраморную фигуру, он надолго застывал перед нею, восхищаясь гением античных мастеров и прозорливостью старого князя, который позволил парку превратиться в дикие джунгли, полные неописуемого очарования. Сгоравшей от лихорадочного нетерпения княжне уже начинало казаться, что эта пытка никогда не кончится, но вот наконец впереди замаячил просвет, а спустя минуту между деревьями блеснуло круглое зеркало пруда.

— Боже, какая красота! — воскликнул Юсупов, остановившись на краю лужайки и обводя взглядом круглое, со всех сторон обнесенное частоколом старых деревьев пространство, в середине которого лежал пруд, действительно напоминавший зеркальце, потерянное здесь дочерью некоего сказочного великана. — Клянусь честью, сударыня, от такой красоты у меня начинает болеть сердце. Если бы я только мог, я заговорил бы стихами. Но я, к своему великому стыду, не способен зарифмовать и двух строк.

— Да вы, верно, и не пытались, — с улыбкой произнесла княжна, стараясь не кусать губы от нетерпения.

— Пытался, сударыня, и притом не единожды. Но, как ни возьмусь за перо, все получается какой-то вздор, а то и вовсе что-нибудь неприличное, чего в обществе и вслух-то не произнесешь. Нет, видно, слава пиита не для меня. Что ж делать, когда таланта нет!

— О, существует весьма простой выход из этого щекотливого положения, — смеясь, ответила Мария Андреевна. — Читайте дамам стихи других пиитов, вот и вся недолга! Так все делают, а некоторые идут много дальше, выдавая чужие сочинения за свои собственные. Вы слыхали о юном Александре Пушкине?

— К великому моему стыду — нет, не слыхал. А что, сей юноша прославил свое имя тем, что присваивал чужие вирши?

Княжна рассмеялась, на сей раз совершенно искренне.

— Что вы, сударь, право! Как можно? Неужто и вправду не слыхали? Сам Гаврила Романович Державин назвал сего отрока своим преемником и напророчил ему славу величайшего пиита, коего имя будет греметь в веках.

— Воистину, сударыня, я пристыжен. Нет, я просто уничтожен! Как же так?... Сам Державин... Какой стыд! Позор! Надеюсь, вы простите мне мое невежество, приняв во внимание то, что я уже год как не покидал седла и ежели слышал стихи, так только те, что распевает эскадрон на марше. Быть может, вы сами прочтете мне что-нибудь? Пушкин, вы говорите? Умоляю вас, Мария Андреевна, не отказывайте мне в такой малости!

— Что ж, придется вас простить, — сказала Мария Андреевна. — Прочесть вам из Пушкина? Не знаю, право... Сейчас, дайте вспомнить.

Но декламации не получилось. Устремив взор вдаль, к противоположному краю лужайки, княжна едва успела открыть

рот, как на темном фоне деревьев и кустарника мелькнуло что-то рыжевато-серое — мелькнуло, исчезло, а потом снова появилось и стало быстро приближаться, передвигаясь огромными плавными скачками.

— Боже мой, что это? — воскликнула Мария Андреевна, лучше кого бы то ни было знавшая ответ на свой вопрос.

— Собака, я полагаю, — ответил Юсупов напряженным голосом, подсказавшим княжне, что поручик сильно сомневается в собственной правоте. — Хотя... Пардон, мадемуазель! Боюсь, что это не собака, а волк. Странно... Откуда бы ему здесь взяться?

— Волк! — вскрикнула княжна так громко, что Юсупов вздрогнул, а серый хищник на бегу повернул в их сторону лобастую голову. Не сулящий ничего хорошего ледяной огонь вспыхнул в его зеленоватых глазах, когда он увидел стоявших на краю открытого пространства людей. Волк немного изменил направление бега и, с каждым прыжком набирая скорость, понесся прямо на княжну и Юсупова.

Разделявшее их расстояние неумолимо сокращалось, а Юсупов все медлил, нерешительно положив ладонь на эфес новенькой сабли.

— Делайте же что-нибудь, сударь! — истерично взвизгнула княжна. — Он меня загрызет!

— Не бойтесь, сударыня, я с вами, — спокойно произнес Юсупов, которому встреча с волком, похоже, была нипочем. — Через минуту его серая шкура будет лежать у ваших прекрасных ног.

Между тем волк уже обогнул пруд и теперь несся прямо на них со скоростью, казалось превышавшей скорость полета пушечного ядра. Они уже могли слышать громкий шелест травы под его лапами и глухое рычание.

Юсупов с лязгом выхватил из ножен клинок и попытался принять оборонительную стойку, но тут княжна, издав напоследок громкое «ах!», повалилась прямо на него. Юсупов машинально подхватил обмякшее тело своей спутницы, которое теперь, как нарочно, очутилось между ним и неумолимо приближавшимся волком. Пытаться поразить зверя саблей, держа на руках бесчувственное тело княжны, было попросту смешно; счет времени между тем шел уже на мгновения, и, поняв это, Юсупов привычным движением вскинул свою трость, придерживая княжну рукой, в которой была зажата сабля.

Выстрел прозвучал, когда зверь находился уже буквально в трех шагах от княжны и поручика. Вытянутая вперед рука Юсупова вместе с тростью сократила это расстояние до каких-нибудь полутора шагов. Промахнуться, стреляя с такой дистанции, Юсупов просто не мог, и пуля ударила волка точно между глаз. Зверь перевернулся в прыжке, боком рухнул на землю, тяжело покатился по ней в вихре вырванной с корнем травы и замер, в последний раз лязгнув страшными челюстями.

Юсупов осторожно опустил на землю бесчувственное, как ему казалось, тело княжны и только теперь перевел дух.

— Чертова собака, — сказал он, адресуясь к мертвому зверю. — Откуда ты взялся, скотина? Из-за тебя мне опять придется изворачиваться!

Эти слова заставили лежавшую на траве с закрытыми глазами княжну мысленно улыбнуться. Леснику Пантелею, который сидел в засаде за стволом старой липы, в отличие от княжны, было не до улыбок: опустив ружье, лесник перекрестился и утер покрытый ледяной испариной лоб рукавом рубахи. Барские затеи были ему решительно непонятны; прошептав короткую бессвязную молитву и окончательно восстановив таким образом свое пошатнувшееся душевное равновесие, Пантелей снова поднял ружье и припал щекой к прикладу, целясь на сей раз в спину склонившегося над княжной гусара.

К счастью, палить в незнакомого барина леснику не пришлось. Через минуту княжна Мария Андреевна пошевелилась, подняла голову и встала, опираясь на руку своего спутника. Что-то возбужденно говоря и поминутно хватаясь за сердце, княжна увлекла поручика обратно в аллею, ведущую к господскому дому. Когда их голоса затихли в отдалении, Пантелей осторожно спустил взведенный курок, вышел из укрытия и двинулся к лежавшему в траве убитому волку, на ходу вынимая из-за голенища французского кавалерийского сапога большой острый нож.

* * *

Поручик Юсупов полулежал на разворошенной постели, поместив между поясницей и неровно оштукатуренной стеной смятую подушку. Из одежды на нем была только несвежая батистовая рубашка и синие гусарские рейтузы. Доломан поручика криво свешивался со спинки стула, небрежно сброшенные сапоги крест-накрест валялись подле кровати. Сабля в ножнах, недавно купленная взамен той, которую сломал Огинский, висела на спинке кровати, находясь в пределах досягаемости; стреляющая трость из коллекции покойного графа Лисицкого стояла в дальнем углу, но зато на грубом табурете, придвинутом к самой постели, лежал заряженный армейский пистолет со взведенным курком. Помимо пистолета, здесь же, на табурете, стоял подсвечник с потухшей свечой, а также ополовиненная бутылка недурного вина. Стакана при бутылке не было: наедине с собой поручик мог не обременять себя соблюдением светских условностей и пил прямо из горлышка. На полу под табуретом валялись две пустые бутылки, служившие очевидным свидетельством одолевавшей блестящего поручика скуки.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать