Жанр: Исторический Детектив » Андрей Воронин » Ведьма Черного озера (страница 58)


— Ну, ваше отношение ко мне — разговор особый, — заметила княжна. — Вряд ли вы намереваетесь убить меня из большой любви, о коей столь много и столь горячо говорили.

— Любовь! — насмешливо воскликнул убийца. — Вот и видно, что вы — наивное дитя, руководствующееся в своих поступках вздором, вычитанным из пухлых книжек. О какой любви вы толкуете? Ее попросту не существует, этой вашей любви! Ее придумали писатели, чтобы обеспечить себе верный заработок на столетия вперед, и с тех пор тысячи глупцов погибли во имя этого высосанного из пальца понятия — любовь.

— И тысячи подлецов вели свою грязную игру, изображая корысти ради чувства, коих они попросту неспособны испытывать из-за низости своей натуры, — добавила княжна. — Но вы напрасно придерживаетесь столь высокого мнения о своих актерских способностях, милостивый государь. Игра ваша была в самом начале испорчена неумелой ложью.

— Какой же, позвольте узнать? — насмешливо спросил убийца.

В это время позади него скрипнула половица. Убийца кошачьим движением отпрыгнул в сторону, выставив перед собой трость, и вздрогнул от испуга, увидев выступившую из-за стеллажа темную фигуру, на груди которой тусклым серебром поблескивали витые шнуры гусарской венгерки.

— Так вы здесь не одна! — воскликнул он. — Кто это, черт подери?! Стойте на месте, сударь, иначе я вас продырявлю, как пустое ведро!

— Как странно, — прозвенел в наступившей вслед за этим возгласом тишине серебряный голосок княжны. — Как странно, сударь, что вы не узнаете своего лучшего друга, с которым, по вашим собственным словам, столь долго делили кров и пищу! Как можно не узнать человека, который скончался от ран у вас на руках? Что ж, я напомню вам, кто это. Знакомьтесь: поручик N-ского гусарского полка Вацлав Огинский. Пан Вацлав, перед вами Николай Иванович Хрунов-Лисицкий, бывший гусарский поручик и бывший дворянин, лишенный чинов и дворянского звания личным указом государя императора как убийца, грабитель, мародер и атаман разбойничьей шайки.

Вацлав Огинский шагнул вперед, и рука его легла на эфес сабли.

— Ловко, — отступая на шаг, произнес Хрунов и вынул из-за пояса пистолет. Теперь дуло стреляющей трости было направлено на Вацлава, а пистолет смотрел в сторону княжны. — Ловко, черт меня подери! Значит, вы с самого начала играли со мной, как кошка с мышью! Но ничего, господа. Ничего-с! Победителем становится не тот, кто хитрее играл, а тот, кто выиграл. Стойте на месте, поручик! Стоять, не то известие о вашей смерти из ложного превратится в истинное! Как видно, по вашему замыслу я должен обнажить саблю и рубиться с вами под восхищенные восклицания вашей дамы. Черта с два, сударь! Сейчас вы оба умрете; вы, княжна, и вы, поручик. Вас, сударыня, несомненно, заждались в аду, где вам самое место. Вы и впрямь сущая ведьма! Вы должны быть мне благодарны, ведь теперь вас уже никто и никогда не назовет старою ведьмой. А вы, сударь, наверное, будете рады на том свете повидаться со своим кузеном, который так хотел вашей смерти, что, кажется, искренне в нее уверовал.

— Вот оно что! — воскликнула княжна, которая, казалось, нисколько не была напугана видом направленного на нее пистолета. — Благодарю вас, сударь! Это была единственная загадка, которую я не могла разгадать: кто надоумил вас явиться ко мне под видом знакомого Вацлава? Значит, пан Кшиштоф все это время был где-то поблизости!

— Он и сейчас поблизости, — уверил ее Хрунов, — а именно на дне Черного озера.

— Ну конечно, — сказала княжна. — Я так и знала, что причиной всему — именно Черное озеро. Как это глупо!

— Отчего же глупо? Но прошу меня простить, у меня еще уйма дел, которые надобно закончить до рассвета. Я с удовольствием поболтал бы с вами еще, однако боюсь, что княгиня Аграфена Антоновна, оставшись без присмотра, вместо половины добычи заберет себе все.

— Боже мой! — воскликнула княжна. — Неужто княгиня сейчас мокнет под дождем и спотыкается о коряги на берегу Черного озера? Боже мой!

Она вдруг совершенно по-девчоночьи прыснула в ладошку. Это было так неожиданно, что Хрунов, уже собравшийся спустить курок пистолета, заколебался.

— Что вас так развеселило, сударыня? — спросил он. — Или страх смерти лишил вас рассудка?

Княжна посмотрела на него, перевела взгляд на Вацлава, который выглядел не менее изумленным, чем Хрунов, и рассмеялась — открыто, весело и звонко.

— Вам некуда торопиться, сударь, — сказала она сквозь смех. — Ваша затея с самого начала была пустой, потому что никакого сокровища на дне Черного озера нет. Помните, я говорила вам, что весной рыбаки вытащили из озера колесо от французской фуры? Эта находка настолько заинтересовала меня, что я велела поискать еще...

— Будьте вы прокляты! — забыв об осторожности, вскричал Хрунов. — Будь проклято это золото! Клянусь, даже если вы каким-то чудом переживете эту ночь, оно станет вам поперек глотки! Я вас...

Он осекся и замолчал на полуслове, ощутив затылком холодное прикосновение пистолетного дула.

— Стой спокойно, висельник, — сказал полковник Шелепов, на усатой физиономии которого отобразилось удовольствие, получаемое от этого спектакля. — Не хотелось бы пачкать полы той грязью, что заменяет тебе мозги, но, клянусь, я это сделаю, если ты сейчас же не бросишь оружие.

Чуть помедлив, Хрунов разжал пальцы. Пистолет и трость со стуком упали на покрытый ковром пол.

— Ловко, — повторил он. — Однако согласитесь, сударыня, что без вмешательства этих господ выигрыш

остался бы за мной.

— Вздор, — жестко сказала княжна. — Во-первых, никакого выигрыша нет, а во-вторых, коли вам пришла охота состязаться в стрельбе с девицею, так у меня есть чем вас удивить.

С этими словами она подняла лежавшую на столе книгу, и Хрунов увидел под нею два дуэльных пистолета с взведенными курками.

— Ведьма, — усталым голосом повторил он. — Не завидую тому болвану, который рискнет на вас жениться.

При этих его словах княжна метнула быстрый взгляд в сторону Вацлава Огинского; во взгляде этом был испуг, которого, к счастью, никто не заметил. Юный поручик вспыхнул и шагнул вперед. Полковник Шелепов стал между ним и Хруновым, выдернув у того из-за пояса все еще торчавший там пистолет.

— Полно, поручик, — произнес он. — Ты, кажется, намерен бросить ему вызов? Не забывай, перед тобою даже не дворянин, а обыкновенный лесной разбойник, оскорбления коего стоят не больше, чем лай дворового пса.

— Быть может, вы и правы, — сказал Хрунов, которому нечего было терять. — Но я повторяю: княжна — ведьма, и муж ее будет самым несчастным человеком на земле, и проклятое золото Мюрата не принесет ей счастья...

— Вы опять ошиблись, — ровным голосом сказала княжна и на всякий случай убрала руки подальше от лежавших на столе пистолетов. — Золото, о котором вы так много говорите, не способно принести ни пользы, ни вреда, так как у меня его нет. Сразу же, как только оно было извлечено из озера, я передала его в комиссию графа Растопчина, ведающую возвращением награбленных французами ценностей законным владельцам. Что же до денег и иных ценностей, установить происхождение которых не представлялось возможным, то их я пожертвовала вязмитиновскому храму. Так что, сударь, боюсь, ваше проклятие не имеет силы.

— Вы не просто ведьма, — сказал на это Хрунов, — вы глупая ведьма, не умеющая извлечь пользу из собственного колдовства.

Полковник Шелепов, только что призывавший Вацлава Огинского сохранять хладнокровие и не обращать внимания на колкости, произносимые висельником, при этих словах крякнул и, не размахиваясь, ударил разбойника между лопаток чугунной ладонью. Раздался гулкий, как в бочку, звук; Хрунов, увлекаемый вперед силой богатырского удара, мелко перебирая ногами в попытке удержать равновесие, пролетел через всю библиотеку и остановился, упершись руками в подоконник. Здесь он обернулся через плечо, по губам его скользнула змеиная улыбка.

— Даже от собачьего лая иногда бывает польза, — сказал он. — Запомните это, вы, бревно в полковничьем мундире!

После этого он, не затрудняя себя лишними движениями, плечом вперед бросился в закрытое окно. Раздался треск ломающейся рамы и звон бьющегося стекла; сырой ночной ветер, ворвавшись в пустой оконный проем, задул единственную свечу. В темноте Вацлав Огинский и полковник, мешая друг другу, бросились к окну.

— Не трудитесь, — сказала княжна, — там его встретят.

И верно, не успели подошвы сапог беглеца со стуком коснуться каменных плит двора, как внизу послышался какой-то шум и медвежий голос лесника Пантелея произнес: «Шалишь, барин!» Вслед за этим раздался короткий свистящий лязг, тупой звук удара и мучительный стон. Только теперь оставшиеся в библиотеке вспомнили, что Хрунов вооружен: при нем все еще оставалась его сабля и длинный обоюдоострый кинжал.

Забыв о собственных ранах, Вацлав Огинский одним прыжком вскочил на подоконник. На миг его силуэт с обнаженной саблей в руке проступил на фоне освещенного горевшими снаружи фонарями окна; в следующее мгновение поручик присел и исчез из вида. Шум от его приземления еще не успел стихнуть, а княжна уже была у окна. Ветер трепал ее волосы, капли дождя попадали в лицо, заставляя княжну щурить глаза. В руке у нее полковник Шелепов с замиранием сердца увидел пистолет и в ту же минуту решил, что если придется стрелять, то сделать это надобно ему: он ни за что не хотел видеть, как княжна Мария Андреевна берет на душу тяжкий грех убийства.

Между тем внизу, на освещенном пространстве двора, разыгрывалась заключительная сцена этой драмы. Очевидно, Хрунов не рассчитал своих сил, прыгая из окна второго этажа. Раненая нога подвела его; хромая пуще прежнего и волоча ногу, он пробежал несколько шагов. Прыжок Огинского оказался более удачным: миновав лесника, который корчился на земле, зажимая ладонью разрубленное предплечье, Вацлав быстро настиг беглеца. Услышав за собой шаги, Хрунов обернулся — как раз вовремя, чтобы скрестить свою саблю с саблей поручика. Металл лязгнул о металл, потом еще раз и еще. Оба противника были изрядными фехтовальщиками; хромота Хрунова уравновешивалась слабостью Огинского, который еще не оправился от ран, полученных им во время злополучного рейда к мосту. Посему в течение некоторого времени поединок проходил без существенного перевеса той или иной стороны. Хрунов, однако, быстро приспособился к своей хромоте и начал теснить противника, который, похоже, слабел с каждой минутой. Слабость его вскоре стала очевидной для всех: Вацлав нетвердо стоял на ногах и с трудом отражал сыпавшиеся на него со всех сторон удары.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать