Жанры: Биографии и Мемуары, Религия » Мери Латьенс » Жизнь и смерть Кришнамурти (страница 30)


Я встретила Алена Ноде с К. в Лондоне весной 1965 года у портного К. Гунтсмана, на Севиль-роу. Ален остановился с К., а Дорис Пратт в другом меблированном доме в Уимблдоне, ведя записи уимблдонских бесед К. Когда мы с К. отправились на обычную прогулку к колокольчикам, он пребывал в лучшем расположении духа, чем когда-либо. Он говорил об изменениях, которые внес Ален в его жизнь, путешествуя с ним, заботясь о багаже. Он чувствовал естественную привязанность к нему — беспечному, хотя и серьезно думающему, энергичному космополиту, способному к языкам. В Лондоне находилась также Мери Зимбалист, но я познакомилась с ней только в следующем году. Она наняла машину и возила К. и Алена по красивым местам Англии, а когда все трое поехали после Лондона в Париж, Мери показала им Версаль, Шатр, Рамбуйе и другие места, — такие приятные поездки, которых годами К. был лишен в своей скучной внешней жизни.

ИДЕАЛЫ — ВЕЩЬ ЖЕСТОКАЯ

В ту зиму К. поехал в Индию с Мери Зимбалист и Аленом Ноде, посетив вместе с ними и индийскими друзьями все обычные места проведения бесед и дискуссий. В декабре 1965 года, находясь в Индии, К. получил неожиданное приглашение от Раджагопала (которое принял) выступить в Охай в октябре 1966 года. Премьер-министр Индии Лал Бахадур Шастри скончался 11 января 1966 года, и его пост заняла Индира Ганди, близкий друг Пупул Джаякар.

Весной 1966 года, в Англии, я познакомилась с Мери Зимбалист. Как-то днем они совершенно неожиданно подъехали с К. и Аленом к порогу нашего деревенского дома. После пикника К. пригласил всех к нам. Когда они трое в конце концов уехали, я подумала, какое удивительно счастливое и дружеское трио они представляли, сколько пользы принесла их дружба здоровью К., его состоянию души. Мы смеялись до упаду. Моя дружба с этими новыми друзьями К. быстро росла. С того времени К. хотел останавливаться с ними, где бы ни был. Они были с ним тем летом в Гштааде, хотя останавливались в другом шале; в Нью-Йорке К. остановился с ними на квартире брата Мери, а затем в Калифорнии — красивом доме Мери в Малибу, расположенном на возвышающейся над морем скале. 28 октября все трое переехали в Охай, а на следующий день состоялась первая из шести бесед в Дубовой Роще, где К. не выступал с 1960 года. После третьей беседы явились телевизионщики и впервые засняли беседу К. на видеопленку. В беседе речь шла о том, чему в основе своей посвящались все беседы, — о радикальном преобразовании человеческого ума. Без подобного преобразования невозможно реальное изменение общества, подлинная радость, мир во всем мире. К. повторял то, что несколько раз говорил ранее — его слова подобны зеркалу, в котором люди могут видеть, что же на самом деле происходит в них самих.

К сожалению, примирение между К. и Раджагопалом, на которое возлагались надежды, не состоялось, хотя они встречались наедине несколько раз. К. продолжал настаивать на восстановлении членства в Корпорации; Раджагопал отрицал, что К. несет какую-либо ответственность за организацию. К. переговорил с Вице-президентом и одним из членов Совета, их обоих он давно знал, но они не могли или не хотели помочь. Ревность к двум новым друзьям К. не благоприятствовала развитию ситуации.

В декабре К. вылетел один в Дели. (Ален Ноде вернулся в Преторию, чтобы повидаться с родителями). Беседы К. того года в Индии были последними, опубликованными Корпорацией. Мери и Ален присоединились к К. в Риме в марте 1967 года, отправившись вместе с ним в Париж, где Мери сняла дом. К. больше не останавливался у Сваресов; он вычеркнул их из жизни после размолвки с Леоном де Видасом в отношении приготовлений к парижским беседам. После Парижа К., Мери и Ален поехали в Голландию, где К. выступал в Амстердаме впервые за последние 11 лет. Они остановились в долине фермера в Хьюцене, городе, где была община Веджвуда, но К. забыл об этом. Мы с мужем, оказавшись в тот момент в Голландии, приехали их навестить. Когда мы уезжали, К. спросил ни с того, ни с сего, напишу ли я для него книгу. Я изумилась, услышав свои собственные слова: «Да. Какого рода книгу?» Он ответил: «Что-нибудь, основанное на беседах, на твое усмотрение». Мне кажется, что предложение внес Ален. Я никогда не разговаривала с К. о моей писательской деятельности; не думаю, что ему было известно, пока его не проинформировал Ален, что я зарабатываю писательским трудом. Но они оба не поверили бы, узнав, что с 1928 года я не читала ни слова, написанного К. Конец лета был омрачен для меня огромностью предпринимаемого дела, однако я никогда даже не подумывала об отступлении. Я знала, что это громадный вызов. Вернувшись в Лондон, я спросила Дорис Пратт, которую я знала со времен лагерей в Оммене, какие беседы за последние два года она считает лучшими. Она порекомендовала беседы 1963 — 64 г.г., переслав четыре томика в мягкой обложке с подлинной записью бесед тех лет в Индии и Европе.

Я прочитала тома в большом возбуждении. Будто я жила в комнате с большим количеством окон, занавешенных жалюзи; пока я читала, они приподнимались. Такие высказывания, как «Идеалы — вещь жестокая» или ««Я попытаюсь» — самое ужасное заявление, которое можно сделать», перевернули мое мышление. В каждой беседе К. обращался к тем же предметам и потому было много повторений, хотя никогда в тех же самых словах, поэтому я рассортировала темы под сотней названий — Осознание, Обусловленность, Сознание, Смерть, Страх, Свобода, Любовь, Медитация, Бог и пр., отобрав те абзацы, в которых он выразил себя более ясно и красиво, вплетя их в ткань книги объемом в 124 страницы. Я не изменила ни одного слова К., ничего не добавила от себя; тем не менее, эта книга — не антология. Скорее она — учебник Кришнамурти для начинающих. Мне не приходилось сталкиваться со столь тяжелым, требующим сосредоточения, захватывающим заданием. Мне запомнилось наизусть одно предложение: «Быть свободным от авторитета, как вашего, так и чужого, означает умереть для всего вчерашнего, так чтобы ум был всегда свеж, всегда молод, невинен, полон жизни и

страсти». Эта маленькая книжка под названием «Свобода от известного», выбранным самим К., опубликована в 1969 году.

Для меня самая трогательная и прекрасная глава в ней — о любви. Многие находили учение Кришнамурти отрицающим, поскольку иногда он открывал нечто путем перечисления того, чем оно не являлось. Любовь — первая иллюстрация тому. Любовь — не ревность, любовь — не обладание, любовь не требует ответной любви, любовь — не страх, любовь — не сексуальное наслаждение; зависимость от другого — не любовь, любовь — не порождение мысли, любовь — не красота, любовь — не чувство жалости к самому себе. (Становится ясным последующее высказывание К: «Нет такого понятия как несчастная любовь»). «Разве вы не знаете, что значит по-настоящему любить?» — спрашивал К., — «любить без ненависти, любить без ревности, любить без гнева, любить, не вмешиваясь в мысли и дела другого, без порицания, без сравнения — знаете что это значит? Когда вы любите другого всем сердцем, всем разумом, всем телом, всем существом своим, есть ли сравнение?»

Понятие, которое я находила наиболее трудным, звучало как «наблюдатель есть наблюдаемое». В конце концов я пришла к такому толкованию: субъект смотрит на свои внутренние состояния предвзятым умом; и, следовательно, он видит только отражения себя. Что мы есть, это то, что мы видим. Понятие высшего Я, которое могло бы направлять другие субъекты, — иллюзия, поскольку есть только субъект. Когда в других беседах К. говорил: «Переживание — это переживающий», а «Думающий — мысль», — он просто пользовался разными словами для выражения одной и той же мысли.

В начале июня 1967 года Мери Зимбалист отвезла К. и Алена Ноде в Гштаад, где они вместе остановились на другой вилле, пока не приехала Ванда открыть сезон в Таннегге для К. За несколько дней до переезда в Таннегг у К. был жар, приковавший его к постели. Мери писала в дневнике, что ей казалось, он в бреду, когда он взглянул на нее, не узнавая, сказав детским голосом: «Кришна ушел». Он спросил ее, спрашивала ли она Кришну и добавил: «Он не любит, когда ему задают вопросы. После всех этих лет я не привык к нему». Очевидно, Мери не было известно о «процессе». Хотя теперь она проведет с ним больше времени, чем кто бы то ни было, до его смерти, именно тогда она единственный раз увидела проявления «процесса». Он, однако, предупреждал ее, что может потерять сознание даже в машине; она не должна обращать внимания, а только сбросить скорость. Это случалось несколько раз. Он падал к ней на колени или плечо в обмороке, но скоро приходил в себя и ничего плохого об этом не думал.

В то лето в Гштаде много говорили о школе, которую бы К. хотел открыть в Европе. Старый друг предложил ему 50 000 фунтов для постройки дома для К., когда тот уйдет на отдых. Не собираясь уходить на покой, он спросил, может ли использовать деньги на школу; просьбу тут же удовлетворили. Он недавно встретил идеально подходящего человека для поста директора — Дороти Симмонс, которая вместе мужем Монтегю только что вышла на пенсию, поруководив 18 лет государственной школой. Вскоре было решено, что школу создадут в Англии, поскольку миссис Симмонс не сможет осуществлять эффективно руководство на иностранном языке. В конце концов, Броквуд Парк, большой дом в грегорианском стиле в Гемпшире с 36 акрами парка и сада, был приобретен за 42 000 фунтов, и Симмонсы, Дорис Пратт и один ученик переехали туда в конце 1968 года.

К. решил открыть школу вопреки совету своего финансового консультанта Джерарда Блитца, основателя средиземноморского клуба, который считал, что невозможно приступить к этому, не собрав дополнительных денежных средств для благоустройства школы. Однако К. всегда считал, что надо делать то, что считаешь правильным, а деньги так или иначе появятся. И они обычно приходили.

Незадолго до этого произошел полный разрыв с Раджагопалом, и К. основал новый совет для распространения по миру своего учения, закрепив в документе невозможность повторения ситуации, аналогичной с Раджагопалом. На встрече в Саанене в 1968 году он объявил:

«Кришнамурти сообщает вам о полном отделении от Корпорации трудов Кришнамурти в Охай, штат Калифорния. Он надеется, что в результате настоящего публичного заявления все желающие связать себя с делом и учением Кришнамурти поддержат новый Международный Фонд Кришнамурти в Лондоне, Англия, в ведение которого включена также школа. Документ, подтверждающий образование Фонда, обеспечивает права Кришнамурти».

Дорис Пратт, выйдя на пенсию после 40 лет преданной добровольной службы, уехала в Броквуд Парк; секретарем нового Фонда стала замужняя женщина, имевшая дочь, по имени Мери Кадоган (она помогала с 1958 года Дорис Пратт). До замужества Мери Кадоган работала на Би-би-си и считалась высококвалифицированным специалистом. (Она по-прежнему оставалась секретарем Фонда, и с тех пор она одну за другой опубликовала 5 книг).

Настало трудное время пока не стали поступать пожертвования на счет нового фонда. Активы Корпорации трудов Кришнамурти были заморожены, но, к счастью, Дорис Пратт и Мери Кадоган сколотили небольшой фонд, который дал возможность новому Фонду продолжить дело. Одновременно К. сформировал комитет по публикации во главе с Джорджем Вингфилд-Дигби, в то время хранителем по текстилю в музее Виктории и Альберта, специалистом по восточному фарфору и автору книги о жизни Уильяма Блейка. В будущем комитет уполномочивался нести ответственность за публикации бесед К., подготавливая их к печати и выпуская бюллетень. Подлинные записи бесед стали публиковать в Голландии, а не в Индии.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать