Жанр: История » Б Николаевский » История одного предателя (страница 50)


На всякий случай меры предосторожности все же были приняты. Почти весь наличный состав филеров был брошен на улицы предполагавшихся путей следования указанных лиц. Всем были даны особые инструкции: искать подозрительных лиц, которые могли быть террористами. На театр военных действий выехал сам Герасимов, - и дежурил в кондитерской на Михайловской площади, вблизи от дворца Николая Николаевича... Все было бесполезно: никаких подозрительных признаков поймать не удалось. И только позднее выяснилось, что в той же кондитерской на Михайловской площади, за соседним столиком сидела Лидия Стуре, - один из членов Отряда, - и перед {299} ней, в изящной упаковке, лежала заряженная бомба. Об этом она рассказала уже после своего ареста, во время опроса, который вел Герасимов. Она прервала этот опрос, казалось, не имеющим отношения к делу замечанием:

"А ведь мы с вами, генерал, уже встречались".

Герасимов, - по его словам, - был удивлен и не мог вспомнить. Тогда Стуре пояснила:

"А вспоминаете - на Новый Год? Мы сидели за соседними столиками в Михайловской кондитерской? Жаль, что я не знала, кто мой сосед ... Не уйти бы вам тогда ..."

В течение почти полутора месяцев террористы возобновляли свои попытки. Нервы у всех напряглись до предела: люди почти ежедневно выходили на улицу с бомбами в руках и с уверенностью, что этот день будет их последним днем, - и возвращались домой, проклиная судьбу, которая дарила им лишний день жизни ... Все силы были мобилизованы - и из Финляндии переброшены в Петербург. Люди хотели идти напролом и погибнуть. В один из таких дней член Отряда А. М. Распутина приехала в Выборг к В. М. Чернову, - члену Центрального Комитета и редактору центрального органа партии, - с не вполне обычной, но тем более характерной для настроения членов Отряда просьбой: от имени всех она просила дать им обещание не печатать в случае их гибели отдельных о них некрологов. "Мы хотим, - говорила она, - пойти на смерть рядовыми безымянными солдатами партии".

Все это время Охранное Отделение держало на осадном положении квартиры Щегловитова и Николая Николаевича. Оба они протестовали и заявляли, что перестанут подчиняться режиму, который был предписан им Герасимовым. А последний, несмотря на все свои усилия, не мог найти никаких нитей для обнаружения участников Отряда: тот его информатор, который первым сообщил о предстоящем покушении, {300} не мог доставить никаких дополнительных указаний, - а Азеф, с которым Герасимов поделился имевшимися у него сведениями, подтвердил их, но отзывался полнейшим незнанием относительно всего остального. "Я все время приставал к нему, - рассказывает Герасимов, - прося дать хоть какую-нибудь нить, за которую я мог уцепиться и начать слежку. Но он отказывался, заверяя меня, что ничего не знает и не может спрашивать, так как при недоверчивом к нему отношении вопросы могут его погубить".

На самом деле Азеф был в курсе всех деталей этого предприятия и постоянно сносился с его непосредственными руководителями, так что "дать нить" ему не представило бы никакого труда. Но он был прав в том отношении, что провал Отряда неизбежно должен был ухудшить его и без того тяжелое положение.

В конце концов, Азеф не выдержал и "смилостивился" над Герасимовым: на свидании дней за 4-5 до ареста членов Отряда, он рассказал, что во время очередного заседания Центрального Комитета зашла речь о подготовляемом покушении и из мимоходом брошенной кем то из членов Центрального Комитета фразы он, Азеф, понял, что к Отряду имеет отношение "бывшая ссыльная Анна Распутина". Никаких других указаний, - по уверению Герасимова, - Азеф и теперь не дал. Больше того, называя фамилию, он тут же отметил, что это - ее настоящая фамилия; живет же она, наверное, по чужому паспорту. И, тем не менее, это указание послужило причиной гибели Отряда.

Вернувшись с этого свидания, Герасимов, - по его рассказам, - поднял на ноги все Охранное Отделение. Немедленно были добыты справки о прошлом Распутиной. Специальный чиновник был отправлен в адресный стол, чтобы сделать там выписку обо всех Распутиных. "Делал я это, - передает Герасимов, - в полной уверенности, что никаких результатов эта мера не даст, так как у меня тоже не было никакого сомнения в том, что Распутина живет не под своей {301} фамилией. Тем большим было мое изумление, когда я убедился, что именно эта самая Распутина, под своим настоящим именем, проживает в Петербурге, - да еще на Невском проспекте"...

С раннего утра заработала машина. Предварительная разведка установила, что Распутина живет в меблированной комнате, - и что соседняя комната, стена в стену, как раз теперь сдается.

Герасимов лично отправился для осмотра на месте. Выдав себя за бухгалтера городской управы, который ищет комнату, он осмотрел всю квартиру. Сначала предполагал было сам поселиться в ней, для того, чтобы лучше наблюдать за приходящими и слушать разговоры: стены оказались совсем тонкими. Но комната была слишком непрезентабельна для солидного "бухгалтера", - а потому в ней были поселены два молоденьких Филера, которые выдавали себя за студентов. Распутина была взята под самое надежное наблюдение. Члены Отряда принимали меры предосторожности при своих сношениях друг с другом. Так напр., встречи они обычно устраивали в церквях во время богослужения: становились рядом на колени перед иконами в каком-либо из притворов храма и вели разговоры,

склонившись к земле, якобы для молитвы. Но от долгого напряжения конспирация ослабела, - а внимание филеров, получивших строжайшие инструкции, наоборот, было обострено. В результате, в течение трех дней основные сношения Распутиной были выяснены, - и 20 (Февраля 1908 г., когда все прослеженные наблюдением лица вышли на свое очередное дежурство у квартир Щегловитова и Николая Николаевича, они были арестованы чинами полиции. Всего было взято 9 человек, причем у трех из них были взяты бомбы; трое других были вооружены револьверами и оказали вооруженное сопротивление; еще у одного на квартире были найдены взрывчатые вещества.

Суд был скор и немилостив: семь человек, - в том числе три женщины, - были приговорены к {302} смертной казни. Приговор был немедленно приведен в исполнение. Вскоре после этой группы судили "Карла" и некоторых других членов Отряда, арестованных в разное время. Этот суд тоже закончился рядом смертных приговоров ... Летучий Боевой Отряд был уничтожен.

{303}

ГЛАВА XVIII

Последняя игра Азефа

В разговорах, которые велись в партийных кругах, о "Карле" и об его Отряде Азеф говорил с оттенком слегка пренебрежительного снисхождения, - как о группе местного, почти провинциального значения, которая отдает силы "второстепенным" делам. Чем дальше, тем настойчивее он защищал ту точку зрения, что убийства представителей исполнительной власти, - вплоть даже до министров, - не могут иметь теперь политического значения. "Если одним-двумя полицейскими или тюремщиками станет меньше, - разве от этого что-либо изменится?" - подобные мнения он высказывал постоянно. Единственное террористическое предприятие, которое может иметь политическое значение, это - цареубийство, и именно на нем он предлагал сосредоточить все силы партии. Он не скрывал, что это дело в высшей степени трудно и сложно, что оно потребует от партии колоссальных жертв, - как людьми, так и деньгами, - и, что самое главное, подготовка его потребует много времени. Но он высказывал свою глубокую уверенность, что "идя методом постоянной систематической осады и проникновения можно надеяться в год, в два довести дело до конца" (Ракитников). Успех же этого предприятия, когда бы он ни пришел, - сразу окупил бы все жертвы, так как цареубийство, в отличие {304} от других террористических предприятий, политически "никогда не устареет". И с налетом некоторого сентиментализма, который так любил напускать на себя Азеф во время "интимных" разговоров, он говорил, что считает это дело своим последним революционным делом, что им он думает закончить свою революционную карьеру, а потому именно ему, - а не "второстепенным" предприятиям Отряда "Карла", - отдает свою душу.

Нужно здесь же сказать: конечно, из этих речей Азефа многое сознательно предназначалось для того, чтобы отвлечь внимание от совершенной им как раз в это время выдачи Отряда "Карла"; но было бы ошибкой считать, что в них все было одним лицемерием. Судя по всему, что мы о нем знаем, Азеф как раз в это время готовился перейти к новой фазе своей долголетней двойной игры, собирался разыграть свою последнюю карту.... А так как он принадлежал к совсем особой породе игроков, - той, представители которой за зеленый стол садятся только заранее обеспечив для себя возможность знакомиться с картами всех партнеров, - и так как ставка на этот раз была особенно велика, то он теперь с особенным старанием подготовлял обстановку для этой своей последней игры.

В Центральном Комитете с соображениями Азефа о значении цареубийства и других террористических актов очень многие были в основе согласны. В них действительно было много такого, что не могло не казаться правильным каждому принципиальному стороннику террористической борьбы. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Боевая Организация Азефа получала от Центрального Комитета все, что только последний имел возможность дать.

В то время, как Отряд "Карла" урезывали даже в мелочах, и члены этого Отряда бывали вынуждаемы браться за мелкую работу для заработка (что, конечно, противоречило элементарнейшим требованиям конспирации), - для Азефа партийная касса была открыта в самых {305} широких, почти неограниченных размерах. Достаточно сказать, что несколько позднее, когда в кассу Центрального Комитета поступили 300 тыс. рублей, взятых партией при экспроприации казначейства в Чарджуе, то по настоянию Азефа за Боевой Организацией, - т. е. фактически за ним самим, - из них было "забронировано" 100 тыс. рублей.

Неограниченные права были даны Азефу и в деле подбора людей для Боевой Организации: он мог брать в нее всех тех, кого он взять хотел. Этой вербовкой Азеф занялся с большим старанием, обращая особенное внимание на привлечение в свою Организацию людей с большим и славным революционным прошлым. Своим ближайшим помощником он сделал Карповича, - того самого, который первым начал серию террористических актов, предшествовавших революции 1905 г., убив в феврале 1901 г. министра народного просвещения Боголепова.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать