Жанр: Фэнтези » Елизавета Дворецкая » Золотой сокол (страница 47)


— У этих с Борнхольма синие морды?

— У корабля. У этих кренделей морды красные. И наглые. Им тут уже места не хватило, они там стоят, где Одинокое Дерево. Где Траин бонд живет. — Хват уже успел выучить все окрестности и всех обитателей. — Ну, они меня вдвоем взяли, «о, гардск хирдман», я им, «йа», дескать, я и есть... А он мне такой рог, вот такой! Такой... Привели к себе, там такая дочка этого Траина... Гудрун... Гудрид... Не помню, в общем. Я ей: «Эк храбрый гардск хирдман», дескать, она смеется...

— Эк эм, — поправил Зимобор, потягиваясь.

— Что?

— Эк эм храуст гардск хирдман. Я есть храбрый славянский воин. Ты это хотел сказать?

— Ну да. Короче, я все разговор на постель поворачиваю, дескать, покажи, какие у вас дома скамьи, какие лежанки, все такое, И ведет она меня к девичьей, вроде уже все к тому...

Хват еще не успел завершить свое повествование, как дверь хлопнула и в покой ворвался Радоня, один из кметей Хватова десятка.

— Там, ребята, там! — орал он. В голосе его было нечто такое, что Зимобор сразу приподнялся. — Где Хват? Там корабли!

— Ну и что? — спросил Зимобор. Хват только что-то хрюкнул, не в силах оторвать голову от жесткой подушки.

— Я не знаю. Говорят, какой-то чужой конунг. Там все свеи вооружаются, и хозяйские тоже бегают как ошпаренные. Кто хорошо по-ихнему понимает, подите узнайте!

Зимобор мигом перепрыгнул через лежащего Хвата и стал торопливо одеваться.

В хозяйском доме и впрямь царил переполох. Хирдманы поспешно разбирали снаряжение, везде виднелись фигуры, исполняющие «пляску близкой битвы», то есть прыгающие на месте, чтобы кольчуга легче и быстрее натянулась. Сам Ингольв конунг был уже одет в стегач и кольчугу, рядом оруженосец держал подшлемник и шлем. Во фьорд входили корабли Рагнемунда конунга, правителя западных етов.

— Он тоже хотел взять в жены йомфру Альви! — бегло объяснил Бранеслав, уже полностью готовый к битве. — Потому что лучше нее невесты нет во всех северных странах, а этот старый козел тоже хочет иметь все самое лучшее! Он знает, что я обручился с ней на Середине Лета, и требует, чтобы ее отдали ему! Скорее его возьмут тролли, чем он хотя бы ее увидит! У него уже два сына, и оба старше меня, и он хочет взять мою Альви, юную и нежную, как цветок шиповника! Пока я жив, этого не будет. Выводите всех людей, идем к кораблям.

Вот так вот оказалось, что Хвату некогда отдыхать после ночных подвигов. Уже сегодня предстояло сражаться, причем сражаться не на земле, а на кораблях, что само по себе внушало кривичам если не страх, то серьезную неуверенность.

Ингольв конунг, оскорбленный тем, что его пытались принудить отдать внучку не тому, кого он выбрал, тоже спешно собирал войско. У Рагнемунда конунга было около двадцати кораблей, если, конечно, у дозорных от страха не двоилось в глазах.

Бранеслав быстро вывел всех своих людей к кораблям, которые уже были спущены на воду и готовы отчаливать. Пока его люди налегали на весла, выводя корабли к устью фьорда, Зимобор быстро осматривал своих людей, проверяя, как они одеты и снаряжены, — все произошло так быстро, что раньше на это не было времени. Слава богам, никто не забыл щит или копье, вот только разгильдяй Своята так и не пришил вчера оторванный ремень подшлемника. Хорошо, что толстая иголка с ниткой у Зимобора была вколота в кожу стегача на груди; он сунул их парню и велел зашивать. У того с перепоя дрожали руки, корабль качало, и Зимобор в сердцах бросил:

— Убьют дурака, туда тебе и дорога! Как вчера от сохи, вяз червленый тебе в ухо!

Услышав его голос, Бранеслав обернулся и приветливо махнул рукой, улыбаясь так открыто и радостно, словно не жестокий и беспощадный враг ждал их совсем близко, за ближайшим каменистым мысом, а веселая толпа нарядных свадебных гостей.

— Эйт син скаль хвэр дейа! Ничего, один раз ведь каждому придется умереть! — крикнул он сначала по-варяжски, а потом по-славянски, чтобы все его поняли. — Надо суметь сделать это достойно, а слава погибших бессмертна!

Зимобор не ответил. Сын Столпомира стал настоящим варяжским вождем, и бессмертная слава сделалась для него первой и важнейшей ценностью в жизни. Зимобору хотелось напомнить ему об отце, о земле, ждущей его помощи и надеющейся на него. Но как он мог упрекать Бранеслава — он, который сам ушел из Смоленска, бросив княжество в лучшем случае на ненадежное управление женщин, а в худшем — во власть смут и раздоров?

И все-таки Бранеслав ему нравился — своей открытостью, гордой отвагой, упорством. Они могли бы стать друзьями, и их землям не пришлось бы между собой воевать... если бы каждый из них занял, наконец, то место, для которого был рожден.

За мысом корабли вышли на широкий простор и сразу увидели противника. Было видно около десятка кораблей Рагнемунда: все они шли по ветру под парусами, и на мачте каждого был виден большой красный щит — знак войны. Блестели начищенные шлемы воинов, над ними щерились густым лесом наконечники копий, яркие пятна разноцветных щитов смыкались на носах кораблей в сплошную стену. Зрелище было торжественное и красивое, и в голове не укладывалось, что эта красота — твоя смерть.

— Кто идет сюда не как друг? — закричал Бранеслав, когда первый из вражеских кораблей приблизился.

— Кто появился возле моих берегов с красными щитами войны? — закричал пообок со своего дреки Ингольв конунг. — Это спрашиваю я, Ингольв, сын Армунда, конунг Восточного Етланда, — тот, кто имеет право спрашивать!

— Я — Рагнар, сын Хродорма, конунг Западного Етланда! — раздалось в ответ. — Я ничего не имею против тебя, Ингольв

конунг, и не к тебе пришел я с красными щитами и с копьем, жаждущим крови врага!

— Кто же здесь твой враг? Здесь только мои друзья!

— Мне нужна дочь твоего сына Гуннвальда, та, что в последний год называется лучшей невестой северных стран. Думаю, что мне, при моем роде и доблести, надлежит иметь все самое лучшее.

— Так ты желаешь посвататься к моей внучке? Почему же твои сваты одеты в такие странные рубахи — не из мягкого шелка, а из железных колец?

— Ты опоздал, Рагнемунд! — яростно закричал Бранеслав. — Альви, дочь Гуннвальда, — моя невеста, она обменялась со мной обетами, и уже готово для нее покрывало невесты, и мне она будет отдана! Поищи себе другую, а здесь для тебя ничего нет!

— Я спрашиваю у тебя, Ингольв конунг: если бы твою внучку не желал получить никто другой, ты отдал бы ее мне? — не отвечая ему, крикнул Рагнемунд.

— У меня не было бы причин отвергать сватовство такого знатного и прославленного мужа! — отозвался Ингольв. — При условии, что не возражали бы сама девушка и ее родители.

— Тогда я предлагаю тебе вернуть твои корабли к берегу, Ингольв конунг! С тобой нам нечего делить. Про меня не скажут, что я, как кровожадный волк, терзаю невинных людей. Я желаю сражаться только с тем, кто стоит у меня на дороге. С тобой, Бранлейв ярл! Никто не скажет, будто я добиваюсь своего увертками, подкупом и хитростью. Я мечом доказываю свое право владеть тем, что мне нравится! Я вызываю тебя на бой, Бранлейв ярл, и пусть невеста достанется тому, кто победит!

— Это речь достойного мужа и славного конунга! — крикнул Бранеслав. — Я буду биться с тобой. Ты, Ингольв конунг, можешь вернуться к усадьбе. Я сам постою за мои права!

Вслед за тем корабли Ингольва конунга развернулись и пошли назад во фьорд. Рагнемунд конунг тем временем отдал какие-то приказания, и большинство кораблей, пришедших с ним, тоже направилось к берегу. Видимо, это были присоединившиеся к нему вожди. Теперь против трех кораблей Бранеслава осталось четыре корабля, на которых была дружина самого Рагнемунда. Но почти сразу самый маленький из его кораблей, с десятью веслами по борту, ушел за остальными. Зимобор не знал, восхищаться благородством Рагнемунда или осуждать ненужную похвальбу, но для них это было, конечно, выгодно. Теперь им предстояло сражаться с равным по силе противником. Вот только у половины войска на Бранеславовом дреки не было никакого опыта морских сражений. Гораздо привычнее славяне чувствовали бы себя на земле, но их никто не спрашивал.

— Говорил я тебе, давай тоже учиться по веслам бегать! — Хват попытался сдуть с глаз кудрявую прядь, потом стал лихорадочно пихать ее под край подшлемника. — А ты: нечего куролесить! Зануда!

— Где тебе по веслам бегать, когда каждый день пьянки, и по двору-то пройти прямо не можешь! — огрызнулся Зимобор, не сводя глаз с приближающихся кораблей. — Стрелы готовь! Волошка! Рубаху подтяни повыше[44], что ты как девка в хороводе!

На носу корабля Бранеслав прокричал боевой клич и метнул копье в Рагнемунда, мощную фигуру которого было уже хорошо видно. Тут же ответное копье свистнуло над кораблем, заставив многих пригнуться, и каким-то злым чудом ударило в кормчего, пронзив того насквозь и пригвоздив к сиденью. На западноетских кораблях радостно закричали, но тут же к небу взвились первые крики боли. Почти все лучники разом пустили стрелы, два жужжащих железных роя осыпало корабли.

Чужая стрела пробила щит Зимобора и на пол-ладони высунулась с внутренней стороны, острым жалом ткнулась в стегач на груди, но, к счастью, не пробила. Зимобор быстро обломал наконечник, чтобы не мешал, прикрылся от еще нескольких стрел, выглянул из-за щита и увидел прямо перед собой нос вражеского корабля. Щиты были густо утыканы стрелами, в плотном строе возникли прорехи, быстро закрытые подошедшими сзади. Раненые отползали назад и прятались под скамьи, прикрывались щитами. А руки уцелевших уже вздымались с копьями, готовыми к броску.

Зимобор бросил копье и успел еще увидеть, как упал один из передних хирдманов, которому оно попало прямо в глазное отверстие шлема. А потом вражеский корабль с грохотом ударился о борт, железные крючья с хрястом впились в дерево, обе стороны разом закричали, завопили, заревели в упоении битвы, в азартном порыве и в ужасе от близости смерти, глянувшей прямо в глаза всем разом. Западные еты со своего более высокого борта рванулись на «Медведя», что-то кричал впереди, на носу, Бранеслав, побуждая своих людей идти вперед. Дальше думать и оглядываться стало некогда.

На счастье кривичей, качка была небольшой. Но отсутствие опыта сражений в тесном пространстве, в давке, где даже мечом как следует взмахнуть было невозможно, сильно осложнило их положение. Более удобным оружием оказался боевой топор, ножи тоже пошли в ход. Зимобор бился, ни о чем не думая, еще успевал оглядываться на своих людей, помогал, подталкивал, один раз вовремя ударил умбоном по голове какого-то из западных, который уже почти опустил секиру на спину Призору из десятка Тихого, а сам Тихий бешено орал что-то впереди, не хуже берсерков. Собственно, и Тихим его прозвали за эту самую ярость в бою.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать