Жанр: Фэнтези » Елизавета Дворецкая » Золотой сокол (страница 65)


От автора

От описанной эпохи, то есть начала IX века, даже в плане материальной культуры славян осталось немногим больше, чем черепки от горшков и ямы «срубных построек». Даже вещи, которыми люди пользовались каждый день, реконструируются с той или иной долей вероятности. Так что же говорить о духовной культуре бесписьменных эпох? Никаких данных для ее точного воспроизведения нет, и едва ли они теперь появятся. Для создания общей картины автором использовались сведения о языческом мировоззрении славян, зафиксированные в разных местах и в разные, в основном поздние эпохи. Если автор описывает какой-то обряд, обычай или представление, то он вовсе не утверждает, что именно такой обычай бытовал у славян верхнего Поднепровья или Подвинья в начале IX века, — для этого просто нет данных. Он мог бытовать, если его содержание не противоречит общему уровню развития общества.

А поскольку общая картина древней жизни в любом случае будет фантастичной, автор позволил себе расширить границы реальности до тех, в каких ее видели сами наши предки. У их реальности была не только внешняя, видимая, но и невидимая сторона, от этого не менее реальная. Можно сказать, что именно «фантастический» роман и будет по-настоящему «историческим», когда речь идет о столь отдаленной эпохе, которая для нас является уже не столько реальной, сколько фантастичной сама по себе.

Теперь что касается исторической основы. Все учебники традиционно начинают историю российского государства с Рюрика, то есть с 862 года. Однако само понятие княжеской власти у славян существовало начиная как минимум с VI века. Полторы тысячи лет назад славянские племена принимали участие в процессе, известном как переселение народов, и достаточно много воевали с соседями. Такие вещи трудно осуществлять, не имея лидера, поэтому естественно, что какие-то формы высшей власти развивались у славян, как и у прочих европейских народов. В период от конца VI по VII век сформировалась схема власти типа «князь — дружина — совет старейшин — вече», где первых два звена были, говоря современным языком, исполнительной властью, а два последних — законодательной и судебной. Правда, князь тоже принимал участие в делах закона и суда. И именно потому, что он держал в руках все функции управления обществом, институт княжеской власти имел преимущество в развитии перед советом старейшин и тем более перед общенародным собранием, которое, по мере размножения, расселения и расслоения племени, было все труднее собирать.

По мнению современных исследователей, в мирное время славянским племенем правил князь, а в военное — воеводы. Князя избирало общеплеменное собрание (вече), но претендовать на эту должность мог только человек знатного происхождения. Стать воеводой мог любой, показавший талант и приобретший опыт в военном деле. Князь осуществлял ежедневное управление племенем, по некоторым вопросам советовался со старейшинами, а в очень важных исключительных случаях созывалось народное собрание, которое было высшим органом власти по отношению даже к князю. Князь мог воздействовать на вече только силой убеждения, но не имел права ему приказывать.

Материальное обеспечение князя и его дружины осуществлялось путем принесения добровольных даров от племени, в виде всяческого натурального продукта. Для сбора даров каждый князь ходил в свое собственное полюдье. Устанавливать маршруты этих полюдий — задача для большого профессионального ученого: для этого нужно внимательно изучать карту расселения племен на каждом этапе, подчиненность тому или иному властителю и возможные маршруты сообщения. Очевидно то, что система полюдья была привязана к речной системе: при миграции племена расселялись вдоль рек, и реки же, замерзшие зимой, превращались в естественные дороги. Ближайший княжеский «аппарат» составляли люди из прослойки, называемой то боярством, то «нарочитыми мужами» (то есть избранными), то «лучшими людьми», то старейшинами. Трудно сказать, что именно подразумевалось под этими терминами в каждую конкретную эпоху (ведь VI век или XII — совсем не одно и то же). Видимо, под старейшинами понимались главы родов. Наиболее богатые и знатные роды могли именоваться боярскими. Происхождение слова «боярин» так до сих пор и неизвестно — оно может быть как тюркским, так и славянским, но за его основное значение в науке принято «знатный и богатый человек». Но какая именно знать имеется в виду, родовая ли дружинная, не установлено.

Кроме собственно родовой знати была дружинная знать — прославившаяся в битвах и разбогатевшая благодаря воинской добыче. Причем первое и второе могли сочетаться: сыновья знатных родов могли служить князю и выходить в воеводы, а военачальники

простого происхождения — получать от князя земельные пожалования (когда собственность на землю уже появилась) и становиться настоящей землевладельческой знатью.

Такова была картина княжеский власти в VI — VII веке. Во что все это вылилось к IX веку — наука сказать не берется. Рюрик был призван (насколько это правдиво, мы сейчас рассуждать не будем), и в этом исследователи видят проявление древнейшей традиции выбирать князей. Но как тогда объяснить то, что после смерти Рюрика никаких выборов не проводилось и власть стала передаваться по наследству в его роду, даже если очередной наследник был слишком мал и править не мог? Значит, идея наследования княжеской власти к тому времени уже укоренилась в общественном сознании. И вполне логично будет предположить, что и в кругу знати каждого племени к IX веку выделился один род, в котором власть передавалась по наследству. Способы борьбы за это исключительное право могли быть какими угодно, но задним числом, для обоснования своих прав, победивший род вполне мог изыскать у себя «божественное» происхождение. В остатках славянских мифов никаких следов этого сюжета не находят (в отличие от скандинавов, которые напрямую выводили род своих конунгов от асов). Но ведь мы и имеем от славянской мифологии только жалкие остатки. И в утраченном фонде могло быть все что угодно.

Племенные княжения сформировались, вероятно, на всех территориях, которые славянские племена занимали ко временам Рюрика. Существование племенных князей, и весьма многочисленных, зафиксировано в договорах князя Олега с византийцами, то есть является бесспорным историческим фактом. Другое дело, что об этих племенных княжениях почти ничего не известно (за исключением хрестоматийных рассказов о древлянском князе Мале). В середине IX века в Поднепровье существовало довольно могучее государственное образование под названием Русский каганат, делавшее набеги на Византию и прочие южные территории. Наличие в этих войсках князя, дружины и бояр зафиксировано источниками.

На описанной в романе территории проживали две ветви племени кривичей: псковская и смоленско-полоцкая. Легендарным предком кривичей считается некий Крив, но никаких сведений о нем не сохранили даже предания. Поэтому я склоняюсь к мысли, что истинным прародителем когда-то считался некий одноглазый — то есть кривой — бог, а любое физическое уродство является признаком «бога того света». В нашем, то есть славянском, случае этого бога зовут Велес.

На земле, которую кривичи заняли примерно в V веке нашей эры, до того проживали балтские племена. Они, конечно, принимали участие в формировании древнерусских племен, но в чем это выражалось (или могло выражаться) к началу IX века, после четырех веков взаимодействия культур, — я не знаю и потому вопрос этот не рассматриваю. По их следам и позднее катились волны славянской миграции с берегов Дуная — до IX века включительно. Но проблемы этногенеза не являлись основной целью написания данного романа, по замыслу все-таки фантастического.

Утвердившаяся сначала в Ладоге, а потом в Киеве варяжская династия ограничивала власть племенной знати путем внедрения в местную структуру своих посадников (и родственников нынешнего светлого князя), пока полномочия племенных князей не прекратились совсем. Как это происходило — опять же, никто ничего об этом не знает. К середине X века относятся знаменитые черниговские курганы, в которых лежат знатные воины с богатыми погребальными дарами, в том числе подросток лет тринадцати, погибший в одном бою со взрослым воином. Не были ли это последние из племенных черниговских князей? И кто, собственно, определил их под курган — степняки или новая киевская власть? Или, наоборот, это были представители варяжской киевской администрации, сметенные порывом народного гнева? Скажем, Л. М. Гумилев высказывал мнение, что династия Рюриковичей прервалась уже на Игоре Старом, что Святослав вовсе не был сыном последнего, потому что политика Киева после смерти Игоря кардинально изменилось, что доказывает смену варяжской династии на другую, славянскую. Где правда — неизвестно. Известно только то, что Владимир Святославич рассаживал своих сыновей по старым племенным центрам, а значит, к началу XI века никаких племенных князей уже не осталось.

А к Рюрику и всему комплексу связанных с ним проблем мы еще вернемся.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать