Жанр: Детектив » Элла Никольская » Требуется наследник (страница 4)


Та-ак, второй флигель, стало быть, приказал долго жить. Но был ведь?

Из соседского окна в той части дома, что Станишевскому не принадлежала, давно уже наблюдала за ними замызганная тетка, и не догадаешься, что профессорская дочка. Родственница, выходит, господину Калкину. Коньков, сделав вид, будто ничего не замечает, спросил погромче:

- А во второй половине дома кто проживает?

- Психопатка эта, которая с Тамарой Геннадьевной судилась. Сутяга, все ее тут знают.

- Ну, сутяга - это я понимаю. А психопатка-то почему?

- А у нее кошек человек семь, да пять собак!

- И пять человек собак, - поправил распалившуюся собеседницу Коньков, - Любить животных, Марья Фоминична, вовсе не грех, ваша соседка просто добрая женщина.

Наблюдательница скрылась за занавеской. Коньков повторил:

- Добрая, добрейшая. Я и сам всякое зверье обожаю.

И, взяв Марью Фоминичну под руку, увлек ее на веранду со словами:

- Там без нас соскучились.

Но никто, как выяснилось, не скучал. Вокруг стола по-прежнему сидели хозяин и Лиза с Павлом, а на клеенке красовалась распахнутая шкатулка: открыл-таки Павел заветный ларец простой шпилькой. И обнаружил там письмо, которое теперь вслух и читали.

- Садитесь, только что начали, - прошептала Лиза, как в кино.

"Дорогая Ташенька! Наконец-то получил сегодня долгожданное письмо. Признаться, не ожидал подобного финала. Письмо это напомнило мне твое первое послание из Лейпцига по моем возвращении из Монте-Карло. Да, как видно, ты примерная дочка и пляшешь как нельзя лучше под дудку родителей, хотя и упрекаешь в этом меня. Письмо твое поставило меня снова на реальную почву - меня, безумца, мечтавшего о невозможном. Я эти две недели буквально грезил твоим приездом, у меня и в мыслях не было, что ты не отзовешься на подобный призыв. Но увы - я ошибся. Действительность оказалась сильнее грезы. Ты так грубо разбила мои мечты.

Если у тебя действительно не было возможности приехать сюда, то ты должна бы написать иначе. Твои фразы "неужели же ты думаешь, что я теперь могу поехать за границу" и "В какое глупое положение ставишь ты меня перед моими родными, разве они малые ребята, которыми можно крутить вправо и влево" режут острее ножа. Выходит, страдания любимого человека для тебя важнее воображаемого глупого положения родителей. Наконец, от тебя ведь не требовал никто моментального приезда, можно было приехать и через месяц. Получи я твое письмо, подобное моему, я непременно бросил бы все, не думая о "глупых положениях".

Да, не ожидал я от тебя такой горькой обиды. Твоя поездка в Россию в самом корне смешна и бессмысленна, я тебе это говорил, но ведь с вами нельзя спорить. Твоя подчеркнутая фраза: "Разве ты должен скрывать, что женишься на мне?" до сих пор причиняет мне острую боль. Стыдно, Таша! Все письмо написано как бы с целью потиранить меня. Представь себе, что для меня играет роль, какая у нас будет свадьба. Разумеется, это не вопрос жизни и смерти, но тем не менее... Я не желаю, чтобы на моей свадьбе скоморошествовали и острили на наш счет люди, которых я знать не знаю и не желаю знать. Нужно быть хоть немного наблюдательным, чтобы, присутствуя на свадьбе, заметить те циничные замечания и ухмылки, которые позволяют себе "приглашенные". Для большинства это вполне естественно, но меня приводит в ярость мысль, что это будет и со мной. Неужели для меня ты не могла отказаться от всей этой "помпы", венчального платья, верховых, карет и прочего. Из-за того, что твоим родным хочется венчать тебя там и так, как требует их материальное и общественное положение, считаясь с кругом наших знакомств, а также с неизвестным и не имеющим ничего общего с нами князем Т., я должен поступиться своим личным мнением.

А какое мне дело до материального и общественного положения твоих родных? Я искал тебя, а не денег и протекции. Ведь моя мать меня отлично поддерживает, а при надобности окажет и протекцию, не хуже той, которой располагает твой отец.

Поверь, ничто не заставит меня отступиться от того, что я решил. Именно: венчаться без всякой помпы и за границей! Решение мое бесповоротно. Я ставлю на карту все и рискую всем, но надеюсь выиграть.

Ты меня спрашиваешь, Таша, почему я не подумаю о тебе. Напротив, я думаю о тебе слишком много. Как только я не сошел с ума за эти две недели. Нервы так истрепались, что я сейчас ни на что не способен. Экзамены по всей вероятности держать не буду.

Ты пишешь, что если любят так, как мы с тобой, то готовы на все. Но где же это "все" с твоей стороны, дорогая моя Таша? Если хочешь доказать мне свою любовь - приезжай. Целую. Привет Мормышке. Твой Сергей"

-Длинное какое письмо, сейчас таких не пишут, проще по телефону поругаться, - сказала Лиза. Коньков отобрал у нее пожелтевший листок.

- Бумага необычная, шелковистая - все раньше умели делать. И почерк разборчивый, наверно, в гимназиях так буквы учили выводить. Разные там яти, "и" с точкой и твердые знаки в конце. А самое интересное знаете что? Дата. Первое августа одна тысяча девятьсот четырнадцатого года. Он, заметьте, в Дармштадте, то есть в Германии, а она - в России.

Это-то и интересно. Мало ли влюбленных ссорилось-мирилось во все времена, но эта парочка, Таша и Сергей, выбрали для своих ссор самое лихое время. Через две недели начнется первая мировая война, покатится по всем странам красное колесо, передавит миллионы людей, молодых

и старых...

- Письмо из Дармштадта успело дойти до адресата. Таша его получила и хранила всю оставшуюся жизнь. А что случилось с Сергеем?

- Так кто в этой части дома раньше проживал? - спросил Павел у Марьи Фоминичны.

- Да я же вам сто раз повторяла: Кулькина Татьяна Акимовна, мужа ее до войны порешил незнамо кто, а сын - герой, а сноха с мальчонкой - Ким его звали - в Прибалтику подалась.

Ну да, ну да - Ким, Аким, Аким Александрович. Зачем пожаловал, гость нежданный? Клад искать. А бабка его Татьяна - та самая Таша, в прошлом милая барышня, дочь богатых родителей, получившая образование за границей, жила в незавидной Малаховке, в доме, разваливающемся на глазах. Муж по имени Петр, а отнюдь не Сергей, по местному обычаю гонял ее с ребенком по улице, когда напьется. Она, как Марья Фоминична вспоминает, и сама была не прочь выпить. Работала железнодорожной кассиршей. Приняла к себе жену убитого на войне единственного сына с мальчиком Кимом. А письмо все лежало, забытое, на чердаке, среди всякого ненужного хлама...

Уже и то хорошо, что появилось у стариков занятие, пища для ума. Всеволод Павлович с Дмитрием Макарычем о возможностях обнаружения клада в малаховском доме до хрипоты спорят, раньше одни только шахматы их развлекали...

- Какая еще историческая справедливость? - брюзжит Всеволод Павлович, - В Большом энциклопедическом словаре одинаково - по пять строк отведено что Савве Тимофеевичу Морозову, что однофамильцу его Морозову Павлику. А уж Савва-то как старался войти в историю, бессмертие себе обеспечить. Что уж о купце Плотицыне говорить с его малаховской больничкой? Позабыт давно...

- О Савве Морозове сколько книг понаписано!

- О Павлике твоем не меньше! Еще и в школе изучали!

- Да ладно вам спорить, - вмешалась Лиза, - Ближе к делу. Если бы кому-то из вас случилось прятать клад, то какое бы место вы присмотрели, а, молодые люди?

Всеволод Павлович, призадумавшись, провел рукой по серебряной шевелюре - считай, почесал в затылке. Коньков ответил с ходу:

- Не имеет значения в данном случае. Если клад был спрятан в самом доме, ему давно конец настал: дом горел, перестраивался, жильцов менял. А вот если слуга догадался барские сокровища в землю закопать - тогда другое дело. Конечно, могли у него этот тайник выпытать...

Старики опять заспорили - теперь насчет человеческого благородства.

- Сюда бы еще Станишевского, - тихонько сказала Лиза Павлу, - А то кукует в Малаховке один, со своей меховой подругой. Мама-то целый день на работе.

- Кошка человеку не подруга. - неожиданно заявил Коньков: сработала профессиональная привычка слышать то, что не предназначено для чужих ушей. - Кстати о птичках. Мормышка, которая в письме упомянута, тоже, надо полагать кошка. Или, может, собака?

- А кто ее знает? - беспечно ответила Лиза. - Давно это было, и сплыло, и быльем поросло...

...Все мысли Юрия Александровича были теперь заняты кладом. И не то, чтобы ему сокровища понадобились - не тот у него был возраст, не тот статус. За последние два года не только жизнь его кардинально переменилась - сам он стал другим человеком. Тамара Геннадиевна в свое время хотела уехать от опостылевшего мужа, от вечных его похождений и лживых россказней. Но, останься она жива, может быть, и передумала бы: не так он и плох. Тогда и дачи этой не было бы вовсе... Но в том-то и дело, что гибель жены оказалась первым звеном в цепи печальных и до сих пор до конца не объясненных событий, которые привели далеко еще не старого жуира и заядлого путешественника, полного надежд и планов, к его нынешнему положению пенсионера и даже, можно сказать, инвалида.

Сидя целыми днями в саду или на веранде, бывший директор научно-исследовательского института так и эдак прикидывал, где могли бы находиться упомянутые ценности. В том, разумеется случае, если они не были украдены сразу после бегства хозяйки, не обнаружены и разворованы постоянно меняющимися жильцами, если в конце концов они вообще существовали. Дело в том, что осторожный директор, которого в свое время подчиненные величали за глаза "лукавым царедворцем", мало кому в жизни доверял. А тут - еще вопрос, та ли это улица и тот ли дом. А уж сам господин Калкин и сопутствующий ему бизнесмен Григорий - прошу покорно, господа, как можно доверять этой парочке?

Тем не менее Юрий Анатольевич, постоянно размышляя о запрятанных ценностях - эти мысли отвлекали его от горьких и порой жутковатых воспоминаний, - пришел к любопытным выводам, которые сделали бы честь и профессиональному сыщику Конькову. А именно: клад не клад, но с недавнего времени старый дом стал для кого-то весьма привлекателен. Стоял себе и стоял десятилетиями, а тут вдруг появляется как бы наследник. Почти одновременно проявляет интерес и соседка, эта уже давно себя наследницей именовала, но только умозрительно. Возможно, и в самом деле желает отсюда перебраться в домик Марьи Фоминичны, как бы из коммуналки в отдельное жилье, однако почему именно сейчас?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать