Жанр: Детектив » Элла Никольская » Требуется наследник (страница 5)


Если незавидный домишко и есть флигель бывшего владения и составлял раньше его часть, то, может статься, что-то такое эти сомнительные наследники разузнали. Информацию какую-то получили - и засуетились. Где отправная точка событий? За границей скончалась некая Анна, Анюта - обоим она доводилась родственницей, но факт ее существования, скорее всего, скрывался, родственницы за границей прежними властями не одобрялись. Времена переменились - возможно, под конец жизни Анна и вступила с ними в переписку, рассказала про клад. Умирая же, поведала тайну еще и Акиму сыну двоюродного брата Александра. Кем он там ей доводится - двоюродным племянником, что ли? Седьмая вода на киселе. Однако сводная сестра Галина находится за тридевять земель, а этот малознакомый, недавно объявившейся родственник пребывает непосредственно у смертного одра. Вполне Анна могла и его обнадежить насчет наследства. Сестре написала, а ему из уст поведала. Вот родня и оживилась одновременно.

Теперь дальше. Что правда и что ложь в рассказах недавних визитеров? Так ли случайно эти двое познакомились якобы в уличном кафе? И Григорий сразу же привозит малознакомого субъекта с более чем сомнительной картой в Россию, в Москву, в Малаховку, именно в тот дом, что изображен на карте! Ну, знаете ли... Верится с трудом.

Увязая в бесплодных попытках разгадать, какую аферу затеяли проходимцы, Юрий Анатольевич, как никогда, нуждался в общении. Поделиться бы своими сомнениями и тревогами - но с кем? Не с добрейшей же Марьей Фоминичной, дай ей Бог здоровья, но что она поймет? Ходит по дому, потихоньку стены простукивает. Мечтает, стало быть, о кладе, верит в него, простая душа... У покойной Тамары был холодный, аналитический ум, но где она, Тамара? Как ни странно, чаще всего вспоминал Юрий Анатольевич того старика, что приезжал давеча с Лизой и ее приятелем. Дмитрий Макарович, кажется, в прошлом сотрудник уголовного розыска. Вот с ним бы потолковать...

И тут - надо же - за мутноватыми мелкими стеклами веранды возник чей-то силуэт, в раму постучали. Юрий Анатольевич подумал было, что, не достучавшись в дверь, посетитель, дабы привлечь внимание хозяина, обошел веранду кругом. "Странно, как это я стука не слышал? Вроде бы пока не глохну..." Зря, однако, он встревожился: оказалось, гость - а именно тот самый бывший сыщик, повидаться с которым мечтал Юрий Анатольевич, - явился не с улицы, а от соседки, попросту отодвинув две расшатавшиеся доски в заборе.

- Каким ветром? - удивился хозяин, - Впрочем, что это мы на крыльце стоим? Сделайте милость, заходите...

Лицо Конькова сморщилось, он вдруг расчихался, пояснил:

- У меня с детства на кошек аллергия. А у вас за стенкой их чертова уйма, да еще собачонки две. На бедность жалуется, а сама целый зверинец развела...

Юрий Анатольевич подобных взглядов никак не разделял -единственное, что роднило его со скандальной соседкой, было именно сочувствие к покинутым дачниками четвероногим бедолагам. Но возражать не стал, сказал примирительно:

- Моя кошка вам не опасна, тем более она в саду гуляет. Так что же вас привело в сельские края?

Выяснилось, что как раз поиски клада и привели. Обозначился общий интерес, и хозяин с гостем погрузились в увлекательнейшую беседу.

Слушал Коньков замечательно: не перебивал, глаз от собеседника не отводил. Одобрил его версию насчет аферы, затеянной "сладкой парочкой", еще бы, ведь белыми нитками шита эта ветхая с виду карта, подделать ничего не стоит. Согласился, что подозрителен внезапно вспыхнувший интерес к дому и вполне может быть увязан с недавней кончиной русской эмигрантки. Рассказал, в свою очередь, о том, что удалось выведать у соседки.

...Анна эта, отдавшая Богу душу в Париже, приходилась ей не больше, не меньше как старшей единоутробной сестрой. Родилась в двадцать первом, после нее у матери их, Натальи Акимовны, долго не было других детей. А муж настаивал, прямо-таки мечтал о сыне. Вместо долгожданного мальчика родилась девчонка. Вот эта самая любительница кошек-собак. А старшую вскоре после появления на свет сестрицы Галины поместили в интернат...

- Как это? - ужаснулся Юрий Анатольевич.

- А так это. Папаша - красный профессор из бывших красных командиров счел, что так лучше будет. Дескать, воспитывалась, как принцесса, избалована, ревнует. Что-то такое случилось - то ли она сестрицу новорожденную из кровати на пол вытряхнула, то ли еще в этом роде. Никто уже и не помнит...

- И мать согласилась?

- Как видите. Что тут скажешь? Время было смутное - тридцать пятый год, девочка-то была взрослая, лет пятнадцати-шестнадцати. Кстати, как она за границей оказалась: в детдоме ее на медсестру выучили, в войну на фронт отправили, а после войны она объявилась за границей. Не сразу, конечно. Одним словом, темна вода во облацех...

Красный профессор в тридцать седьмом уцелел, зато в сорок восьмом слегка потрепали его за космополитизм. Отмазался, живучий был. Старшую дочку в анкетах указывал как "пропавшую без вести на фронте во время В.О.В." Потерю эту переживал не слишком болезненно, а вот Наталья Акимовна до конца своих дней убивалась. Кстати, там фотография матери в рамочке на комоде стоит. Красавица была, не в пример дочке.

- Я часто замечал, что у дурнушек мать непременно красавица, заметил Юрий Анатольевич, в прошлом великий дока по части

женщин. Он недоволен был, что беседа о кладе ушла в сторону и все стремился поворотить ее в прежнее русло:

- Эта дама, стало быть, прямая наследница своей сестры, если других наследников нет. Она богата была?

- Какое там! Всего и богатства - клад, который ее бабка купчиха Плотицына зарыла в Ма-ла-хов-ке, недоступной, как луна. Дом под Парижем у нее, однако, был, там и скончалась.

- Собственный дом под Парижем? Наверно, денег немалых стоит, предположил Юрий Анатольевич, - Что же все-таки с этим кладом? Думаете, господин Калкин - или как его там? - еще объявится?

- Если объявится, вы уж за ним присмотрите, Юрий Анатольевич. Сомнительная личность.

После этих невнятных слов гость вежливо распрощался и поспешил на электричку, так и не разрешив недоумения хозяина относительно последних событий.

Семейные отношения завивались в клубок. Марья Фоминична в качестве тещи до сих пор Павла вполне устраивала: живет себе за городом, в симпатичном дачном поселке, ни во что не лезет, пирожки вкусные печет. Съездить к ней раз-другой в месяц даже приятно. Лиза исполняет дочерний долг и заодно оба они с Павлом отдыхают, что называется, у тещи на блинах. Она и с отцом Павла пока не познакомилась - вроде ни к чему, сами- то молодые со свадьбой не спешат.

Но в нынешнее лето отлаженная схема дала сбой. Пришлось в Малаховку ездить на каждый уик-энд, а то и посреди недели. Обмен с соседкой состоялся-таки, Марье Фоминичне требовалась то помощь при переезде, то консультация, то просто присутствие дочери: Лиза фигурировала во всех бумагах, а их было великое множество, даром что домишко убог и слова доброго не стоит. Павел даже форму надевал, когда сопровождал Лизу по инстанциям, чтобы одним своим милицейским видом пресекать вымогательство местных чинуш. И все равно переехала Марья Фоминична в старый дом, до конца обмен не оформив. Соседка торопила, да и сама не прочь.

Приходилось, к сожалению, общаться со Станишевским, а Павел этого "интеллигента чеховского толка" недолюбливал с того времени, как расследовал убийство его супруги, Лиза же своего бывшего начальника просто терпеть не могла. Но тут дело касалось ее матери, дочь, вообще-то неласковая, по-женски сочувствовала незадачливой простушке-медсестричке, которая до сих пор сражалась с жизнью в одиночку, а тут вдруг засветила ей уютная старость вдвоем. Юрий Анатольевич спутник жизни, ничего не скажешь, - превосходный: обходителен, не жаден и высоко ценит ее хозяйственные дарования.

Так и катилось лето: в хлопотах, в разъездах туда-сюда. Павел, истый горожанин, природу не жаловал, предпочитая прозаический асфальт умилительным тропинкам. Но однажды, в силу необходимости, переночевал на даче - вернее, промучился ночь, проклиная комаров, окрестных собак, начинавших гавкать хором, едва ему удавалось задремать, проходящие электрички - перестук колес и далекие гудки раздражали гораздо сильнее, чем привычный уличный шум в центре Москвы. Поднялся в половине пятого, все равно не спится, вышел в сад - и обмер: сквозь густую листву проталкивались солнечные лучи, стояли косо, упирались в траву под углом, казалось, их потрогать можно. И все кругом такое сырое, свежее, зеленое... Надо же, почти тридцатник прожил, а рассвета не видел.

С этого утра, втайне даже от себя Павел полюбил сад. Вдруг заметил деревья, кусты, цветы - и все это понравилось. А тут еще щенок кудлатый откуда-то взялся, поскулил под калиткой и Марья Фоминична впустила, покормила, утешила - он и остался. Павел сам имя придумал - Бобби (ну, не Бобик же), но при ближайшем рассмотрении пришлось переименовать приемыша в Бабетту.

Дом вообще обрастал жильцами. Только недавно маялись одиночеством хозяин да старая кошка, а тут Марья Фоминична снует, родственники ее наезжают, и собака кошку задирает, еще и вороненок влился в коллектив: успела расторопная Лиза выхватить свалившегося с дерева птенца у Топси, чем и спасла кошачью жизнь. Пробудился в старушке дремавший охотничий инстинкт, подпрыгнула и придавила бьющегося птенчика когтистой лапой. Тот, естественно, заголосил что есть мочи, родители с друзьями тучей опустились на злосчастную охотницу - тут спасительница и явилась, одной рукой ухватила под живот испуганную кошку, другой - обеспамятевшего птенца. Вороны долго еще галдели над садом, обсуждая, как вернуть упавшего в гнездо, так ничего и не придумали, разлетелись. Слегка помятый вороненок был отнесен на веранду, накормлен, наречен Варей и помещен в отгороженный сеткой угол. Топси этот угол стороной обходила, а Павел невзлюбил новичка за суетливость и нахальство - подойдешь, а он уже клюв разинул, есть, мол, подавай. И вечно вокруг него скандал: вороны толпой навещают пленника и что-то наперебой ему втолковывают.

Но однажды Варя исчезла. В сетке обнаружилась дыра. Марья Фоминична понапрасну обегала всю улицу и соседские дворы - нет Варвары. Может, сородичи увели - но ведь она и летать-то еще не умеет... Весь день искали.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать