Жанр: История » Николай Наумов » Кто стреляет последним (не вычитано!) (страница 10)


-- Зараз, Микола Якыч, не вылезаемо: свитло, -- заметил Морозюк.

-- Будем до вечера загорать, -- зло отозвался Игнатьев. Он вновь обежал биноклем по-прежнему пустынную гряду ("А какой ей быть еще, черт возьми?") и, заметив слева на гребне приземистый корявый куст, решил пристрелять его для ориентировки.

Услышав выстрел, Морозюк и Мамед кинулись к Игнатьеву:

-- Чего там?

-- Для порядка, -- объяснил Игнатьев.

Немцы обстреливали правый фланг батальона, как по часам, ровно пять минут. Это был упорный, непрерывный налет, по одному небольшому участку. Казалось, немцы засекли очень важную цель и решили разнести ее в клочья. Несколько многоствольных минометов, перекликаясь и соперничая в скорости и вое, обрушили на этот участок из-за темнеющего на горизонте леса столько металла, огня и грохота, что Тай-мицкий переполошился, подумав, не вздумают ли немцы после такой подготовки атаковать.

-- Что у вас?! Эй, Петрухин! Что вы там?! -- стараясь перекричать шум взрывов, неистово и недовольно орал Тайницкий в трубку, будто виновником случившегося был не противник, а командир третьей роты, подвергшейся обстрелу. Петрухин отвечал, но Тайницко-му не было слышно, и он продолжал спрашивать, при-I крывая трубку ладонью: -- Чего? Чего?

Грохот оборвался так же неожиданно, как начался, и в тишине одиноко повис громкий возглас Тайницкого:

-- Чего?!

Пораженный тишиной, комбат чертыхнулся, недоуменно оглядываясь, -- что, мол, стряслось? -- и снова прилип к трубке. Теперь он молчал, слушая объяснения! Петрухина, и Зина заметила, как затрепетала огромная его рука. Лицо комбата побагровело.

-- Сейчас приду сам... -- прохрипел он.

-- Ну что, товарищ майор? -- забеспокоилась Зина..

Тайницкий, опустив голову, стоял над телефоном, не отвечал.

-- Товарищ майор! -- окликнула Зина.

-- Собирайтесь со мной, -- глухо откликнулся Тайницкий. -- Снайперов наших накрыли...

-- Каких снайперов?.. Тайницкий дернулся нервно:

-- Кричать зачем? Игнатьева нашего. Собирайтесь, -- кратко приказал Тайницкий. -- Быстрее! -- нахмурился он, видя, что Зина не двигается.

-- Я сейчас.

Тайницкий поднял с полу ее сумку.

-- Идем! -- прикрикнул он, нахлобучивая шапку. -- Бинтов здесь много? -- он потряс сумкой.

-- Да, а что?.. -- взяла у него сумку Зина.

-- А то! -- отрубил Тайницкий и пошел к выходу.

-- Может быть, не накрыли? А, товарищ майор? -- бросилась за ним Зина.

Тайницкий шел быстро, в траншеях ему, большому и широкому, было узко, он протискивался боком, обдирая полушубок об острые выступы и камни, видно, не замечая этого. Когда кто-нибудь встречался на пути и приветствовал его, Тайницкий буркал "да, да", продолжая идти напролом, и тому ничего не оставалось, как либо вжиматься в стенку траншеи, уступая дорогу свирепому комбату, либо семенить впереди, чтобы юркнуть в первое попавшееся ответвление.

-- Товарищ майор, -- взмолилась Зина, -- что

было-то?

-- Петрухин говорит: били по его третьему взводу, только с недолетом. А там блиндаж этот с ребятами...

-- И... попали? -- задохнулась Зина. Тайницкий встал, развернулся в траншее, будто раздвигая ее плечами.

-- Послушайте, Зина, -- сказал он с укоризной, ---вы медицинская сестра. Медицинская!

Смущенный и растерянный, Петрухин сбивчиво объяснял Тайницкому, что произошло. Докладывая, он надоедливо переспрашивал: "Ясно? Понятно?"

Тайницкий слушал, осторожно приподнявшись над бруствером окопа и рассматривая в бинокль скат холма перед собою, темные, неровные пятна воронок от немецких мин, заляпавших неглубокий снег, и молчал. Тайницкий видел: блиндажу досталось крепко, и если ребята живы еще, то долго ли продержатся, придавленные шпалами и землей, а может, и раненые? Он посмотрел на часы, сплюнул, негодуя и на то, что светит солнце, и что нельзя ни собой, ни кем другим рискнуть, отправив сию минуту к блиндажу, и что Петрухин ничего не может подсказать толкового и вообще все получилось скверно, безобразно, ужасно.

-- Стой, стой! Куда? -- вдруг закричал Петрухин, испуганно показывая за спину Тайницкого. Оглянувшись, комбат увидел Зину. Не рядом, не с застывшими огромными глазами. Она была уже там, там, внизу, на скате холма, на открытом скате, видная не только ему и Петрухину, но и всем, со всех сторон.

Слева, из-за высоты, оголтело и быстро затарахтел немецкий пулемет, и всем сразу стало ясно, что немцы стреляют по Зине, и все рванулись в ту сторону, прижавшись к передним стенкам окопов, и, вытянув шеи, прилипли глазами к маленькой фигурке, мелькающей среди камней.

Пулемет тарахтел долго, и пули то взбивали фонтанчики снега перед Зиной или позади нее, то ударялись в камни и с визгом разлетались в беспорядке.

-- Петрухин! -- дернулся Тайницкий. -- Что же это?.. Как ты допустил?

Петрухин закричал ближнему пулеметному расчету, чтобы открывали ответный огонь, и оттуда вынеслась лихорадочная очередь, но немецкий пулемет продолжал грохотать, потому что был скрыт высотой, и снежный вихрь закружился вокруг Зины.

-- А, черт! -- заорал Тайницкий.

Но тут случилось то, чего ожидали и чего все боялись. В нескольких шагах от разрушенного блиндажа с последним выстрелом, прилетевшим из-за высоты, Зи-па упала. Словно ударилась о невидимую преграду.

В куче земли, завалившей вход в блиндаж, Петрухин увидел вдруг черное отверстие,

его раньше не было.

В глубине блиндажа чувствовалось движение. И еще! увидел Петрухин, вздрогнув, что Зина боком, не поднимая головы, медленно подползает к серой каменной глыбине.

Оберст вызвал майора Вульфа и приказал обеспечить гауптмана минометной поддержкой -- по его указаниям и по мере надобности. Хунд был настолько предупреди телен и любезен, что предоставил Отто для отдыха свою землянку, переселившись после обеда к Вульфу, сам разбудил гауптмана в пять часов утра и, неся его саквояж, прошествовал, сгибаясь в три погибели, впереди по траншее до места, откуда саперы проложили ход к позиции снайпера.

Когда они подошли, солдаты заканчивали работу. Оберст осторожно скользнул по ним узким лучом электрофонаря. Стекло было зеленоватое, и луч был зеленоватый, призрачный. Один солдат, коренастый, широкоплечий, с длинными, как у гориллы, до колен, руками ловко и сильно вырубал лопатой мерзлую землю, аккуратно сгребал ее в ящик.

-- Сразу видно сапера, -- похвалил Отто. -- Молодец, отлично работаешь!

Солдат выпрямился, оберст осветил его лицо -- оно было худое, землистое, как в тине. На Отто из-под косматых седых бровей уставились неестественно большие, продолговатые, зеленые глаза.

-- Я не сапер, -- тихо и глухо, как из-под земли, сказал солдат, -- я могильщик.

Отто передернуло, оберст в смущении погасил фонарь.

-- Я в Котбусе на кладбище двадцать лет работал, а сейчас в похоронной команде, -- добавил солдат.

-- Молчать! -- зашипел оберст.

...Как ни мимолетна была эта встреча, она испортила настроение Отто, он долго не мог отделаться от неприятного ощущения тревоги, вызванного придавленным голосом солдата. Он холодно пожал Хунду руку и, сопровождаемый каким-то лейтенантом, отправился в свой блиндаж. Светало, и надо было торопиться. Когда лейтенант, шепотом пожелав ему успеха, ушел, Отто по глубокому лазу пробрался на огневую позицию. Она выглядела точной копией той, которая была на "Вольте", и Отто, смягчаясь, похвалил Хунда: старый индюк постарался. Набросив на голову белый капюшон и приподнявшись над бруствером, Отто проверил, нет ли вокруг каких-либо огрехов, которые могут демаскировать его. Все было сделано идеально. Окоп находился на самой вершине и был выкопан так аккуратно, что снег, словно нетронутый, свисал с краев; на его поверхности не было видно ни горсти земли; несколько торчащих из-под снега толстых сучков впереди окопа были весьма кстати -- пусть кто-нибудь попробует отличить похожий на палку перископ от сучка!

Утро обещало быть солнечным, восточная сторона совершенно безоблачного неба быстро светлела, и Отто вернулся в блиндаж: вести из окопа наблюдение ранним утром опасно. Азбучная истина: низкое солнце дает густую, длинную -заметную тень. К тому же Отто вообще не должен был подвергать себя какой бы то ни было опасности. "Как 'глупы люди в своих привычках и обязанностях! -усмехнулся Отто про себя. -- Стоило заползти сюда, и я начинаю подчиняться обстоятельствам!"

В блиндаже, когда он плотно прикрыл дверь, стало совсем темно, и Отто торопливо включил фонарь: тьма ему сегодня не нравилась. Блиндаж был тесный, продолговатый, с отвесными гладкими стенками и перекрыт белесой бетонной плитой. Оглядывая убежище, Отто нашел его прочным, можно было только радоваться, но вид блиндажа и особенно холодная плита наверху, похожая на могильную, раздражали.

Отто распахнул дверь. Солнце, слава богу, уже всходило. В углу блиндажа на двух кирпичах стоял телефонный аппарат. Отто приподнял трубку, и в ней сразу послышался торопливый голос:

-- Господин капитан?

-- Все хорошо, -- сказал Отто и положил трубку. Хунд все-таки обязательный человек: связь с минометной батареей установлена прямая. Отто достал из саквояжа флейту, задумчиво прошелся по ее податливым клапанам пальцами. Почему он стал не флейтистом, а стрелком? Ведь у него находили отличный слух, недюжинные способности... Собственно, он и в цирк попал благодаря увлечению музыкой.

С русской стороны послышался винтовочный выстрел. Отто насторожился: стрелдди слишком близко.

Схватив винтовку, сумку с патронами, перископ, Отто снова полез в боевой окоп. Прильнув к окуляру перископа, он медленно, не спеша, осмотрел близлежащие холмы, по их вершинам проходили вражеские позиции. Солнце едва вылезло оттуда, и сбегающие под гору синие полоски теней четко указывали на неровности почвы. Напротив себя вверху Отто увидел несколько свежих минных воронок, это был след вечерней пристрелки участка тяжелыми минометами. Скаты холма правее были усыпаны камнями -- они торчали из-под снега, словно головы убитых. Один камень метрах в пятидесяти от окопа, огромный серый валун, похожий на согнувшегося медведя, мог вполне быть укрытием стрелявшего. Поворачивая перископ то в одну, то в другую сторону, Отто снова и снова возвращался к "серому медведю". Когда солнце поднялось немного и тень от камня сместилась, он увидел в снегу у основания камня темное углубление. "Похоже на амбразуру", -- встревожился Отто.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать