Жанр: Детектив » Ольга Володарская » Убийство в стиле ретро (страница 1)


Ольга ВОЛОДАРСКАЯ

УБИЙСТВО В СТИЛЕ РЕТРО

Часть 1. Старуха умерла!

День первый

Анна

Аня отварила ободранную, держащуюся на одной ржавой петле дверь. Вошла в знакомый подъезд с вечно текущей батареей, расписанными матом стенами, заплеванным бетонным полом. Поднялась по плохо освещенной лестнице на четвертый этаж. Остановилась у обитой коричневым дерматином двери. Позвонила. И стала ждать, когда за дверью послышаться тихие шаркающие шаги. Хотя бабуся плохо ходила и была глуховатой, она открывала почти тут же, не иначе сидела в прихожей на табуреточке и ждала свою Анюту.

Но сей, раз Аня знакомых шагов не услышала. За дверью вообще стояла гробовая тишина. Странно! Даже если бабуся сидит не в прихожей, а в комнате, она должна хотя бы крикнуть, как кричит всегда «Иду, иду, девочка!». И радио молчит. Обычно бабуся слушает радио, она, может, и телевизор посмотрела бы, да нет его в бедной старухиной квартире. В ней вообще нет ничего, кроме допотопной мебели и старого дребезжащего холодильника. Ни телевизора, ни телефона, ни даже плиты — бабуся греет свой скудный обед на примусе. И родственников у старушки нет. Есть только Аня, работница собеса. Девушка, помогающая за мизерную плату одиноким старикам.

Аня устало привалилась к стене, опустила тяжелую сумку с провизией на пол. Как же она вымоталась! Сначала в собес за авансом (семьсот рублей — живи, как хочешь!), потом на рынок за продуктами (у старух на харчи из супермаркетов пенсии не хватает), следом на почту: одна из подопечных выписывает какую-то коммунистическую газету, а из ящика ее постоянно воруют — кому-то, видно, нечем зад подтереть. После обеда по бабкам пошла: у коммунистки была — газету отдала; у кошатницы — кильку кошкам принесла; у скандалистки — достала ей брошюру «Права потребителя», чтобы впредь скандалила аргументировано.

К ужину вот до своей любимой бабуси добралась, до Элеоноры Георгиевны.

Да, Элеонору (бабу Лину) Аня любила. Она была единственной из подопечных, кто ее не раздражал. Остальные склочные, капризные, желчные, жадные — каждую копейку считают и норовят тебя в краже этой копейки обвинить. А бабуся Лина добрая, ласковая, приветливая и гостеприимная. Почему, интересно, такая милая женщина, осталась одинокой? Ни мужа, ни детей, ни внуков. Даже помочь некому…

Аня позвонила еще раз, уже настойчивее. Уж не случилось ли что с бабусей? Все же старый человек, как-никак восемьдесят шестой год пошел. К тому же больные ноги, сахарный диабет и шумы в сердце. Вот если плохо старушке стало, что делать? Скорую вызвать неоткуда. Соседи, жлобы опойные, свои телефоны давно на барахолке загнали, а единственная приличная бабка, проживающая в подъезде, чужим дверь не открывает, даром, что Аню сто раз видела и знает, к кому она ходит.

Жаль, что нет сотового телефона — подумала Анна. Как бы сейчас пригодился! Но такую роскошь, как мобильник, она себе позволить не могла… А собственно, чего лукавить? Она себе не могла позволить даже нового пальто, сапог или шапки. То, что на ней сейчас (драповая хламида с мутоновым воротником, дерматиновые боты, мохеровый берет) куплено в комиссионке три года назад. Одяжка из коммуналки — вот кто такая Анна Железнова. Рвань. Срань. И дрянь. По-другому ее и не называли. Ни мать, покойница, ни одноклассники, ни соседи, ни случайные знакомые, ни она сама… Только бабуся величала ее «Девочка», «Милая», «Красавица»… А ведь Анна на самом деле почти девочка — только двадцать три стукнуло, почти милая — никому за свою жизнь ничего плохого не сделала, почти красавица — если причесать, приодеть да еще дать отоспаться… Ух какой бы Анна красавицей стала!

… Сумка с продуктами, до сего момента, спокойно стоявшая на полу, накренилась — это большая банка сгущенки (любимое бабусино лакомство) упала на бок и, начиная вываливаться, потянула за собой всю котомку. Аня наклонилась, чтобы ее перехватить, да так и застыла в полупоклоне…

Дверь оказалась не запертой!

В голове тут же пронеслось — такого не может быть! Бабуся всегда запирает дверь. Всегда! Причем, на три запора: на ключ, цепочку и щеколду. Аня даже считала это манией. Ну зачем, спрашивается, так баррикадироваться, если самое ценное, что есть в квартире, это холодильник «Днепр» 1970 года выпуска?

Но сегодня дверь была не заперта. Более того, она была чуть приоткрыта. Совсем немного, Аня этого сначала и не заметила, но теперь, прислонившись лицом к дерматиновой обивке, она увидела щель. Из нее пробивалась узкая полоска света и слабый запах бабусиной квартиры. Аня очень хорошо помнила его, потому что он, этот запах, был неповторим. Дома других старух пахли либо пылью, либо сыростью, либо хлоркой, либо кошачьей мочой. И только Линина квартира была пропитана неожиданно-прекрасными запахами: дорогой кожи, элитных сигар, терпкого вина и еще чего-то неуловимого… И как не пыталась Анна уговорить себя, что ей это только чудиться, ничего не получалось — она была уверена, что именно так пахнет во дворцах.

Бабусина халупа источала аромат роскоши!

Аня присела на корточки, сунула указательный палец в щель и немного приоткрыла дверь. Света стало больше. Зато запах исчез, будто выветрился.

Через образовавшуюся щель Аня смогла разглядеть узкую, устланную домотканой дорожкой, прихожую: одностворчатый шкафчик в углу, тут же ящик для обуви, рядом тот самый табурет, на котором бабуся любила сидеть, поджидая свою Анечку, на стене мутное зеркало, и дверь в самом конце коридора, которая вела в шестиметровую кухоньку… Вот у этой самой двери Аня и увидела бабусю…

Она лежала на полу. Спиной к прихожей. Ее худенькие плечи, обтянутые вязаной шалью, были приподняты, словно она пожимает ими. Голова низко опущена на грудь,

виден только седенький пучок на затылке. Ноги в коротких валеночках (у нее всегда мерзли ноги!) поджаты под себя.

— Бабуся, — шепотом позвала Аня и бухнулась на колени. — Бабусечка…

Элеонора Георгиевна не пошевелилась.

Аня, не вставая с колен, на четвереньках поползла к лежащей на дощатом полу бабусе. Расстояние до нее было небольшим, метра три, но у Анны все никак не получалось его преодолеть. Ей казалось, что ползет она очень быстро, так быстро, что штаны на коленях изорваны вдрызг, но добраться до разнесчастной кухонной двери у нее все не получалось…

Наконец, она приблизилась к сухонькому телу так близко, что смогла дотянуться до острого бабусиного плеча. Аня обхватила его ледяными пальцами, потрясла, потянула на себя…

— Бабусечка, вставай, простудишься, — зашептала Аня, приблизив губы к прикрытому седыми прядями Лининому уху. — Вставай же…

И она резко дернула бабусю на себя.

Тело старушки перевернулось и с глухим стуком шмякнулось на спину.

Аня отпрянула. Она увидела пустые бабусины глаза, скрюченные пальца, перекошенный рот. Глаза, пальцы и рот мертвого человека.

Бабуся умерла!

Не может быть! Почему? Как же теперь она будет жить без своей бабуси? Кто, кроме бабки Лины, назовет ее «Девочкой»? Кто угостит вареной сгущенкой? Кто расспросит, пожалеет, посоветует?

Аня заскулила, неумело гладя старушку по мягким, как пух, волосам, по сухоньким плечикам, по морщинистым рукам. Она склонилась над ее бледным лбом, чтобы поцеловать на прощанье, как вдруг замерла… Она увидела нож, торчащий в плоской, почти девичьей, груди Элеоноры. Нож? Аня не верила своим глазам. Что может делать холодное оружие в груди безобидной старухи. И ладно бы ширпотребовский кухонный нож или самопальный тесак, но тот, что торчал в бабусиной груди, был совсем другой породы. Аристократ! Красавиц! Произведение искусства! Элегантная рукоятка из желтого металла, выполненная в форме обвитого змеей дерева. Крона (навершие ножа) облита зеленой эмалью, тело змеи так искусно обработано алмазом, что каждая чешуйка сверкает, а ее преувеличено большие глаза переливаются драгоценным блеском — каждый из них был ничем иным, как камнем, наверное, изумрудом. Единственное, что портило красоту кинжала, так это кровь, капли которой попали на сверкающее тело змеи…

Значит, бабуся не умерла — ее убили! Аня истерично всхлипнула и резко отползла от тела. Убили! Безобидную старую женщину зарезали антикварным кинжалом! Такого не бывает!

Аня все пятилась, быстро перебирая ногами, и никак не могла оторвать взгляда от загадочно сверкающего змеиного глаза, будто парящего над трупом старой женщины. Наконец, она ткнулась спиной во входную дверь. Добралась! Теперь бежать отсюда. Скорее! Аня начала медленно подниматься с колен, она почти их разогнула, она даже успела вцепиться в ручку двери, не успела только покинуть квартиру, потому что в тот миг, когда она собралась это сделать, тишину разорвал пронзительный телефонный звонок.

Сердце Ани содрогнулось и ухнуло в пропасть. Не может быть! Этого не может быть! В квартире нет телефона! Но откуда тогда этот трезвон? Слишком громкий, чтобы раздаваться из другой квартиры. И слишком настойчивый, чтобы его проигнорировать… Как загипнотизированная, Аня пошла на звук, делая осторожные шаги в сторону комнаты.

Телефон стоял на тумбочке, что в самом углу спальни. Такой же старый, как все здесь: как мебель, ковры, книги. Дряхлый телефон на дряхлой тумбочке. Только раньше его не было. Или был, но бабуся его прятала. Вопрос — зачем?

Дрожащей рукой Аня подняла трубку.

— Ало, — хрипло произнесла она. — Ало.

— Элеонора Георгиевна? — прошелестел кто-то на другом конце провода. Не ясно, мужчина или женщина.

— Нет.

— А можно ее? — вкрадчиво попросил голос.

— Нет.

— Почему?

— Она умерла, — выдохнула в трубку Аня, после чего рухнула на пол, потеряв сознание.

Ева

Ева припарковала свой огромный черный джип у самого подъезда. Она всегда так делала, ей было плевать на то, что ее внедорожник перекрывает проезд другим машинам, пусть, где хотят, так и проезжают, а она не намерена пачкать свои роскошные сапожки от «Гуччи» в грязи.

Она выбралась из автомобиля, включила сигнализацию и прежде чем зайти в подъезд, привычным жестом погладила хромированный бок своего джипа. Ева его обожала. Пусть ей все твердили, что эта махина не для нее, что такой элегантной утонченной даме больше подойдет «БМВ», «Порше», «Ягуар», «Лексус» но она так считала, Ева была на сто процентов уверена, что мощный черный «Рендж Ровер» именно ее автомобиль. А все эти «Порши» и «Ягуары» для глупых блондинистых сучек, скороспелых жен нуворишей, что ни черта не понимают в жизни. Ева и сама была блондинистой сучкой (пардон, сукой, отпетой сукой), но далеко не глупой. С такими мозгами, как у нее, можно было поступить в престижный институт, защитить диссертацию, сделать карьеру, но Ева не собиралась тратить свою молодость на такие глупости… Она и без аспирантур знала, как добиться успеха в жизни. Главное, не расслабляться: не показывать своих страхов, опасений, слабостей, еще надо уметь врать, изворачиваться, бить по больному, не брезговать подлостью и быть всегда красивой. Все! Больше умной женщине никакие навыки не нужны, кроме, разве что, досконального владения техникой секса…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать