Жанр: Детектив » Ольга Володарская » Убийство в стиле ретро (страница 19)


— Не-е-ет.

— Она работала у вас домработницей. Такая маленькая, кривоногая, с плоским лицом…

— Шурка что ли? Конечно я ее помню… А что она твоя мать?

— Вот именно!

— Не и причем тут я?

— Вы с ней спали?

— Я? — обалдел Эдуард Петрович. — Ты что с ума сошла?

— Может по пьяни или с голодухи?

— С голодухи я, конечно, и не с такими тра… в смысле, занимался любовью… Но с Шуркой… — Он замотал головой. — Нет, с ней я точно не спал. Я в своем доме никогда… Табу!

— Но бабуся же ясно написала! — от волнения Аня даже заикаться начала. — Ч-ч-то я ее внучка! А кроме вас никто не мог сделать ребенка моей матери!

— Тебе сколько лет? — спросил Эдуард Петрович.

— Двадцать три, а что?

Он сосредоточенно кивнул:

— Я так и думал… Так вот, Анечка, в то время, как тебя делали, я мотал срок в Уфимской колонии строго режима. — Эдуард скривил рот в подобии улыбки. — Я не твой отец, извини.

Аня потеряно на него посмотрела и пролепетала:

— Как же так? Ведь бабуся… — Она закусила большой палец, всхлипнула. — Она не могла меня обмануть…

— Не знаю, девочка… — Эдик тяжело вздохнул. — Не знаю.

— Может, у бабуси есть еще сын? — встрепенулась Аня.

— Нет, у нее только Ленка, дочь.

— Тогда что же получается? — Она прикрыла рот рукой и чуть слышно прошептала. — Получается, что она моя мать?

— Ленка? Да ты что! Не выдумывай! Ленка бесплодна, это все знают! Она ни от кого не скрывает, что не может иметь детей…

— Но вдруг…

— Никаких вдруг! У нее с ранней молодости проблемы с гинекологией, мать ее по больницам таскала и по санаториям, но все бес толку! — Он рубанул воздух рукой. — Ленка бесплодна, это точно!

Лицо девушки тут же скривилось, и из ее глаз фонтаном брызнули слезы.

— Я ничего не понима-а-а-а-ю… — содрогаясь от рыданий, голосила она. — Ничего…

— Не реви, — по-учительски строго сказал Эдуард. — Слезами горю не поможешь… Тем более, что никакого горя нет. Подумаешь, старуха в маразме что-то напридумывала…

— Она не напридумывала! И у нее всегда было острое мышление…

— И богатое воображение, — закончил фразу Эдик. — Ей просто так захотелось, чтобы ты была ее внучкой, что она даже поверила в свою фантазию… Со старыми это бывает…

— Нет, Эдуард Петрович, вы ошибаетесь, — гораздо спокойнее сказала Аня. — Бабушка ничего не придумала… Если бы вы видели ее письмо, вы сами бы это поняли.

— Сделаем анализ ДНК? — подумав, предложил Эдуард.

— Что сделаем?

— Анализ, ты разве про такой не слышала?

— А… Слышала что-то… Но это, наверное, дорого и долго…

— А куда нам спешить?

— Это вам некуда, а мне… — Аня грустно улыбнулась. — Мне очень хочется побыстрее узнать правду. — Она надолго замолчала, собираясь с мыслями, потом глубоко вздохнула и заговорила вновь. — Не знаю, поймете ли вы меня, но я попытаюсь объяснить… Я всю жизнь была сиротой. Сиротой при живой матери. Она не любила меня, я чувствовала это, по этому была страшно одинока… У меня не было друзей, потому что я считала, что раз меня родная мать терпеть не может, то чужие люди и подавно… Но речь сейчас не об этом…— Аня тряхнула головой. — А о том, что у меня не было семьи: ни дядей, ни тетей, сестер, ни братьев… И вот я узнаю, что она есть, просто я о ней ничего до сих пор не знала. Оказывается, я не сирота! Оказывается, у меня есть бабушка… Да она умерла, но у меня есть память о ней, есть ее могилка, на которую я смогу положить цветы… И у меня есть отец… Честно говоря, когда я прочитала бабусино письмо, то первым делом подумала о вас… Эдуард Петрович, я была так рада, что это вы…

— Прости, Анюта, — он погладил ее по русым волосам. — Но я это не я. И ты не ее внучка, это точно. Внучатая племянница, это может быть. У матери были сводный братья, были двоюродные, так что вполне возможно кто-то из многочисленного клана Шаховских и обрюхатил твою мать, но это не я…

— Да, я понимаю… Но все равно, пусть не вы, пусть кто-то другой, но этот кто-то не абстрактный кобель, от которого мать меня нагуляла, это реальный человек, имя которого я теперь могу узнать!

— Каким образом, девочка?

— Я спрошу у Елизаветы Петровны Голицыной, она должна знать.

— Да-а, — протянул Эдуард, нахмурив свои кустистые брови. — Вета должна… Уж кому-кому, а ей вся подноготная нашей семьи известна.

— Тогда я побегу, — воскликнула Аня, вскакивая с дивана.

— Адрес-то хоть знаешь?

— Нет, — сникла она.

— Она где-то в районе «Сокола» живет, но мне не известен даже номер дома… Но ты не расстраивайся! У матери где-то должен храниться адрес Голицыной, она на свою память не надеялась, вот и записывала… Она с молодости такая была, даже день моего рождения в календаре заранее обводила красным, чтобы не забыть… Так что на полках с книгами поройся, где-нибудь и отыщешь…

Аня коротко кивнула и понеслась к двери.

— Доберешься или мне шофера попросить, чтоб довез? — крикнул ей вслед Эдуард Петрович.

— Нет, я на метро, — выкрикнула она на бегу. — До свидания!

— До свидания, — пробормотал он ей в спину. Когда же и она исчезла за дверью, Эдуард нажал кнопку на новом телефоне и проговорил. — Андрюха, Шурика пригласи ко мне.

Не прошло и двадцати секунд, как Шурик появились пред очами своего босса.

— Ты старуху Голицыну с кладбища увозил? — поинтересовался Эдуард Петрович, откидываясь на мягкую спинку кресла.

— Я.

— Адрес помнишь?

— Волоколамка, дом с маленькими балкончиками, девятиэтажный, напротив подземного перехода, визуально помню, подъезд два,

квартиры не знаю, но старуха говорила, что живет на четвертом этаже.

— Квартиру вычислим с пол пинка: самая облезлая дверь — Голицынская. — Эдуард Петрович побарабанил пальцами по столу, пожевал нижнюю губу — раздумывал, в итоге принял решение. — Давай-ка отвези меня туда. Только «Линкольн» не бери, лучше что-нибудь поскромнее, «Фордик» что ли… И свистни там Тимоху с Панцырем, пусть тоже собираются. Все, через двадцать минут будь готов.

Шурик понимающе кивнул и быстрым шагом вышел из кабинета.

Анна

Адрес старухи Голицыной Аня нашла в ящике кухонного стола. На клетчатом листе, вырванном из школьной тетради, было написано: «Волоколамское шоссе, дом 10, кв. 86 — Вета». Сунув бумажку с адресом в задний карман джинсов, Аня выбежала из квартиры.

Добралась до «Сокола» за сорок пять минут. От метро доехала три остановки на трамвае. Нужный дом нашла сразу. Это было добротное каменное строение в девять этажей, из тех, в которые во времена «развитого социализма» селили военных в чинах и партийцев средней руки. Аня чудом справилась с кодовым замком на двери (ткнула наугад, оказалось верно), вошла в просторный холл. Поднялась на одном из двух лифтов на четвертый этаж.

Дверь квартиры восемьдесят шесть была, не в пример соседним, обшарпанной, хлипкой, с покосившимся номерком, даже коврик на полу поражал ветхостью. Аня аккуратно вытерла об него ноги, надеясь, что он не рассыплется под толстыми подошвами ее ботинок, и позвонила. Раздалась оглушительная птичья трель (в самый раз для глухой старухи, такой звонок не проигнорируешь), но никто не открыл. Подождав минуту, Аня позвонила еще раз.

К ее удивлению никаких звуков из-за двери не послышалось. Странно… Куда могла податься больная старуха на ночь глядя? В магазин, аптеку? Что-то не верится, что в такую темень и гололед, Голицына рискнет выходить из дома…

Аня перестала терзать звонок — постучала. Никакого ответа. Только дверь, на которую она обрушила свой кулак неожиданно отошла. Открыто? Открыто, это стало ясно, когда Аня толкнула дверь посильнее и она, повинуясь ее толчку, распахнулась настежь.

Сначала Аня ничего не увидела — в большой прихожей было темно. Но потом, когда глаза немного привыкли к мраку, она разглядела очертания мебели, двери в комнаты, большой мешок на полу, наверное, с картошкой. В квартире пахло любимыми духами Голицыной, а еще какой-то сушеной травой, подгоревшей картошкой, сыростью и… кровью.

Аня медленно подняла руку, щелкнула выключателем. Помещение осветилось тусклым желтым светом. Теперь можно было разглядеть не только очертания, но и сами предметы: шкаф, зеркало, висящий справа от него светильник в форме уличного фонаря, кресло под потертым пледом, оленьи рога над комнатной дверью… Еще стало ясно, что то, что лежит в углу прихожей, не мешок с картошкой, это сама Лизавета Петровна.

Мертвая Лизавет Петровна!

И из ее груди торчит огромная деревянная рукоятка кухонного ножа.

Старуху убили! Зарезали!

Дежа вю! Дежа вю! Дежа вю! Дежа вю!

Боже! Еще одна старая женщина убита ножом… Только ее убили не в стиле «ретро». Нет, эту зарезали по всем законам жанра «экшн». Жестоко, грязно!

Аня с ужасом разглядывала труп несчастной женщины. Он был не таким чистеньким, как бабусин. Тело Голицыной походило на месиво: залитое кровью, израненное, истерзанное — было ясно, что убийца сначала нанес старушке несколько ударов, и только потом всадил нож в сердце.

Как, оказывается, одуряюще, отвратительно, мерзко пахнет кровь!

Зажав нос рукой, Аня начала пятиться.

Перешагнув через порог, развернулась, толкнула свободной рукой дверь и, не медля ни секунды, помчалась вниз по лестнице — про лифт она даже не вспомнила.

Она выбежала из подъезда. Ничего не видя вокруг, пронеслась по тротуару. Свернула к шоссе. Добежав до подземного перехода, нырнула в него, но не пошла на другую сторону дороги к остановке, а опустилась на грязную ступеньку лестницы — ноги перестали ее держать. Ее трясло, руки были ледяными, как и ноги, и нос, только слезы были горячими, они бежали двумя ручейками по лицу, скатывались на шею и впитывались в пушистую шерсть шарфа.

За что? — этот вопрос бился в Аниной голове, как попавшая в паутину муха. — За что убили бедную старуху? И почему именно сегодня?

Аня уткнула свой холодный нос в ладони и шмыгнула. И что ей теперь делать? Звонить в милицию? Да, конечно, поставить в известность стражей правопорядка просто необходимо, но пусть это сделает кто-то другой… Она ни за что не вернется в квартиру, умрет, но не вернется! И показаний давать она больше не будет — все рано сказать ей ничего, но менты так просто не отстанут. Прилипнут с вопросами, да еще скажут: «Что ты, девонька, слишком часто нам стала подбрасывать трупы убитых старух. Очень это странно!». И будут правы, это чертовски странно, только Аня тут не при чем…

Что же делать? Боже! Тут Аню осенило. Петр Алексеевич, вот кто ей нужен! Во-первых, он ее адвокат, значит, должен улаживать ее проблемы, во-вторых, он мужчина, а на кого, как не на мужчину можно положиться в такую трудную минуту, и, в-третьих, он сможет лучше нее объясниться с ментами.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать