Жанр: Детектив » Ольга Володарская » Убийство в стиле ретро (страница 26)


Часть 3

Где зарыта собака

День первый

Анна

Аня проснулась поздно. Но при этом чувствовала себя далеко не отдохнувшей, скорее напротив: измученной, разбитой, квелой и безумно несчастной. Раньше с ней такого не бывало, хотя, видит бог, она не раз страдала от недосыпа, и частенько вставала с дурным настроением, но чтоб с самого утра хотелось умереть — это что-то новенькое: всю сознательную жизнь желание уйти из этого мира появлялось на ночь глядя…

Когда Аня поднялась с новых бязевых простыней, часы показывали одиннадцать. Для завтрака поздно, для обеда рано, придется ограничиться крепким чаем, тем более, есть совсем не хочется.

Еле передвигая ноги, Аня побрела в кухню. Там включила чайник, достала из шкафчика чашку с веселой мордочкой (сейчас она почему-то не казалась такой уж веселой), села на табурет, замерла. Пока вода закипала, пыталась думать о хорошем, например, о бабусе, но мысли, предательницы, с одной старой женщины перескакивали на другую, лежащую в луже собственной крови, с торчащим из груди кухонным ножом, и от этих воспоминаний становилось еще плоше.

Когда чайник согрел воду, ознаменовав завершение своей работы громким щелчком, в дверь позвонили.

— Никого нет дома, — прокричала Аня, не двигаясь с места, а потом еще добавила, позаимствовав фразу у кого-то из героев низкопробных боевиков. — Кто бы ты ни был, катись к черту!

Но некто за дверью не внял Аниным приказам, позвонил еще более настойчиво.

Пришлось открывать.

К Аниному ужасу на пороге квартиры стоял Петр.

— Ой, — пискнула Аня, прячась за дверь. — А я неодета…

Неодета — не то слово, потому что в принципе, она была одета в халат, но зато в какой! Фланелевое рубище с прорехой на плече и оторванным карманом, не халат — стыдоба!

— Я звонил вам на мобильный, чтобы предупредить о своем приезде, — поспешно проговорил Петр, отведя глаза, — но вы не отвечали…

— Я сейчас, минутку…

Аня метнулась в комнату, скинула рубище, влезла в джинсы, рывком надела на себя футболку, наскоро расчесала волосы и, горько сожалея о трехсотрублевой помаде, оставленной в кармане куртки, вернулась в прихожую.

— Входите, — пригласила она Петра, широко распахивая дверь. — Сейчас чай будем пить…

— Аня, — прервал ее он. — На чай нет времени…

— Что-то случилось? — встревожилась она.

— Нет, не беспокойтесь… В смысле, ничего страшного… — И в доказательство своей правдивости проникновенно заглянул ей в глаза, хотя до этого смотрел либо по верх ее плеча, либо на носки своих ботинок. — У меня для вас новость.

— Хорошая?

— Не знаю… — Он опять потупился. — Чтоб ответить на ваш вопрос, я должен задать свой.

— Ну так задавайте! — нетерпеливо воскликнула Аня.

Петр еще несколько секунд молчал, хмуря брови, потом все же спросил:

— Вы действительно хотите знать правду о своем рождении?

— Конечно, но почему вы…

— Вы на самом деле мечтаете познакомиться со своей настоящей матерью?

— Значит, я была права, и Шура Железнова меня не рожала! — вырвалось у Ани.

В ответ на ее реплику он лишь дернул ртом, и было не ясно, что означала эта гримаса, то ли утверждение, то ли отрицание, то ли нетерпение. Скорее, последнее, потому что Петр тут же продолжил допрос:

— Так вы уверены, что вам нужна правда? Даже если она будет горькой?

— Да что вы меня стращаете? — возмутилась Аня.

— Ответьте.

— Да, да, да! Я хочу знать правду, хочу познакомится со своей настоящей матерью…

— И вы не подумали о том, что ваша настоящая мать может оказаться, например, преступницей? Или не совсем здоровым человеком, проще, инвалидом?

— С чего бы это?

— Вдруг Элеонора Георгиевна отказалась от дочери неспроста? Быть может, она решилась отдать ее на воспитание только после того, как узнала о ней что-то нелицеприятное…

— Что можно узнать нелицеприятное о новорожденном?

— Наверное, я не правильно выразился. Я хотел сказать, что Элеонора Георгиевна отказалась от своего ребенка, узнав, что он, например неизлечимо болен, многие роженицы оставляют детей-инвалидов в роддомах…

— Вы знаете что-то конкретное? — осенило Аню. — Знаете, но боитесь мне сказать? Только я не поняла преступница она или инвалид? А, может, малолетняя наркоманка? Или маньячка?

— Не говорите глупостей!

— А вы перестаньте ходить вокруг да около! — вспылила она.

— Я должен быть уверен…

— Говорите! — почти приказала Аня.

И он подчинился.

— Кажется, я нашел незаконнорожденную дочь Элеоноры Григорьевны.

— Она в тюрьме?

— Нет, с чего вы взяли?

— Просто вы так долго меня готовили…

— Она не в тюрьме… Она не преступница и не наркоманка… Она инвалид.

— И где она живет?

— В подмосковном доме инвалидов.

— Что с ней?

— Я не имею представления, — честно признался Петр. — По телефону мне не стали объяснять… Но если мы поедем туда прямо сейчас, то узнаем через каких-то полтора-два часа…

— У нее ДЦП? — напряженно вглядываясь в лицо адвоката, спросила Аня, словно наделась прочитать ответ в его голубых глазах.

— Я сомневаюсь, что женщина, больная церебральным параличом, смогла бы родить…

— У нее нет рук? Ног? Глаз?

— Аня, если вы сейчас же не соберетесь, то мы никуда не поедем — на ночь глядя нас не примут, — с едва сдерживаемым раздражением проговорил Петр.

— Я готова, — бросила она, срывая с вешалки пуховик. — Поехали.

Пусть до первого этажа она преодолела за считанные секунды.

Она неслась по ступенькам так, что длинноногий Петр насилу за ней поспевал. И к машине Аня подскочила первая, когда адвокат еще только выходил из подъезда, она уже нетерпеливо припрыгивала около передней дверки авто.

— Аня, когда я торопил вас, я не имел в виду, что вы должны нестись, как на пожар, — осадил девушку Петр. — Спокойнее, пара минут нас не спасет…

Аня оставила его замечание без комментариев, она молча села в машину, расположившись на сидении, уткнулась взглядом в окно, давая понять, что к разговорам не расположена.

Всю дорогу они не разговаривали, Петр пытался с Аней пообщаться, но на все его вопросы она отвечала односложно, иногда невпопад, так что он быстро отстал. Зачем терзать девушку, если она хочет побыть наедине со своими мыслями?

А мысли в Аниной голове проносились с космической скоростью. Сначала она думала лишь о том, что время тянется очень медленно, и хотела побыстрее оказаться в доме инвалидов, потом начинала волноваться, представляя долгожданную встречу с матерью, она страшно боялась, что встреча эта не оправдает ее ожиданий. Нет, Аню нисколько не заботило, что мать окажется безрукой или слепой (в конце концов, у ее мачехи был полный «боекомплект» конечностей, и что толку?), гораздо больше ее пугало, что женщина, увидев ее, страшно разочаруется, ведь ничего особо интересного она собой не представляет… Страшненькая, глуповатая, неуверенная в себе… Разве о таких детях мечтают родители?

… Когда они, наконец, подъехали к воротам интерната, Аня уже и не знала, стоило ли вообще сюда тащиться — за время пути она успела мысленно встретиться мамой, разочаровать ее, сгореть со стыда и покончить жизнь самоубийством, отравившись снотворным.

— Ну что же вы? — спросил Петр, недоуменно глядя на вжавшуюся в сидение клиентку. — Передумали?

— Нет, конечно, — не очень уверенно ответила Аня. — Просто собираюсь с духом…

— Соберетесь по дороге. Пойдемте.

И он первый вышел из машины.

Ане ничего не оставалось, как последовать за ним.

Интернат располагался на тихой улочке, ведущей к реке. Двухэтажное здание корпуса, обнесенное высоким забором, было очень красивым и старым, будто бы дореволюционным, скорее всего, когда-то в нем жил какой-нибудь помещик — уж очень строение напоминало усадьбу киношного Обломова. Дом был окружен высоченными деревьями: вековыми липами, тополями, каштанами, наверняка, летом здесь было просто чудесно.

Петр и Аня прошли по расчищенной дорожке к крыльцу корпуса. Поднялись на него, беспрепятственно вошли в холл. Он ничем не напоминал больничный, скорее гостиничный. И за стойкой сидела не старая грымза в застиранном халате, а симпатичная женщина среднего возраста, одетая в голубую униформу. В тот момент, когда Петр и Аня, вошли в фойе, она оживленно болтала с другой дамой, постарше, что сидела в глубоком кресле под искусственной пальмой (вторая в отличие от регистраторши облачена была в обычный костюм фисташкового цвета, Аня решила, что она тоже посетительница).

— Сейчас не приемные часы, извините, — вежливо проговорила регистраторша, завидев приближающихся к стойке посетителей.

— Меня обещали принять, — не менее вежливо отпарировал Петр, — я звонил сегодня вашему директору…

Услышав эту фразу женщина в костюме поднялась со своего кресла и направилась к ним.

— Здравствуйте, — приветливо поздоровалась она, внимательно глядя на Петра. — Это вы адвокат Моисеев?

— Да, это я.

— Меня зовут Ольга Петровна, директор нашего интерната, господин Елшин, поручил мне ознакомить вас…

— А сам господин Елшин не может с нами побеседовать?

— Он в столице, по очень важным делам, но я бухгалтер дома инвалидов с момента его открытия, и уверяю вас, смогу ответить на все ваши вопросы…

— Я не собираюсь устраивать аудиторскую проверку, — мягко улыбнувшись, проговорил Петр, как пить дать, решил, походя, очаровать и эту мадам. — Кажется, ваша секретарша меня не правильно поняла.

— Нет? Но она сообщила, что вы желаете проверить, правильно ли руководство интерната распоряжается средствами, которые ваша клиентка Элеонора Георгиевна Новицкая перечисляет на наш счет…

— Желаю, но другим способом.

Дама растерянно уставилась на Моисеева, приподняв выщипанную в ниточку бровь.

— Я не совсем понимаю, — наконец, проговорила она.

— Вам известно, что Элеонора Георгиевна умерла?

— Умерла? — вторая бровь тоже взметнулась вверх. — Когда?

— Месяц назад. И часть своих средств она завещала Невинной Полине Анатольевне…

— Полина живет здесь уже двадцать лет, я ее очень хорошо знаю… — Кивнула головой Ольга Петровна. — И все эти годы Элеонора Георгиевна перечисляла деньги на ее содержание. Вернее, в советские времена она приносила рублики в конвертике, тогда так было принято, а в последние годы просто переводила на счет интерната. Такое у нас практикуется, сами понимаете, на содержание инвалидов государство выделяет сущие гроши — здоровые-то никому не нужны, а уж больные подавно…

Дабы не дать вовлечь себя в дискуссию о плюсах и минусах государственного здравоохранения, Петр изобразил страшное нетерпение и торопливо спросил:



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать