Жанр: Детектив » Ольга Володарская » Убийство в стиле ретро (страница 27)


— Могу я познакомиться с Полиной Анатольевной немедленно? Дело в том, что у меня мало времени…

— Да, конечно… — Ольга Петровна опять поиграла бровями, подтянув их к самому лбу. — Только я не понимаю зачем?

— Я хочу убедиться, что средства, перечисляемые моей покойной клиенткой, шли именно на содержание госпожи Невинной.

— Но вы же в начале нашего разговора сказали, что не собираетесь проводить аудиторскую проверку…

— Я же не требовал показать мне документы, я лишь прошу познакомить меня с Полиной Анатольевной…

— Я ничего не понимаю, — устало выдохнула Ольга Петровна.

— Что тут непонятного? — впервые подала голос Аня. — Петр Алексеевич всего лишь хочет с ней поговорить: расспросить, как ее кормят, как к ней относятся, чем лечат…

— Расспросить? — несказанно удивилась женщина. — Но она не сможет вам ответить…

— Она глухонемая?

— Нет, но она не говорит… Только издает некоторые звуки…

— А написать она сможет?

— Боюсь, что нет… Понимаете ли… — Ольга Петровна казалась сильно обескураженной, даже ее брови перестали выгибаться дугой, а сошлись на переносице. — А в прочем… Пойдемте, сами все увидите…

Она провела их по длинному коридору, уставленному инвалидными креслами, каталками, костылями, к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Не ходячие у нас внизу, — пояснила женщина, первой ступив на устланную ковровой дорожкой лестницу, — остальные повыше. Полина как раз на втором живет…

Значит, не ДЦП! И не безногая! — мелькнула мысль в Аниной голове. — Но не говорит, и не пишет? Что же с ней, черт возьми? Болезнь Паркинсона, как у Махамеда Али? Но он говорит, плохо, не разборчиво, но говорит… А Полина Невинная, нет. Быть может, она страдает какой-нибудь невиданной болезнью, которая размягчающая кости и сдавливает гортань? Или все гораздо прозаичнее, и у женщины обычный паралич лица и рук…

— Вот мы и пришли, — сказала Ольга, останавливаясь у двери в палату под номером двадцать два. — Входите.

Петр сделал шаг в сторону, по-джентльменски пропуская Аню вперед. Она вошла.

Палата была небольшой, но все необходимое в ней помещалось: кровать, шкафчик, стол, тумбочка. Деталей разглядеть не получилось — в комнате стоял полумрак: верхний свет не горел, а занавески были задвинуты. Именно из-за этого полумрака Аня не сразу заметила женщину, сидящую в кресле у окна. Она была очень полной, большеголовой, с былыми безвольными руками, которые она держала на своем круглом животе.

Тут Ольга Петровна зажгла свет, и Аня смогла разглядеть женщину лучше. На вид ей было лет пятьдесят, но возраст выдавало не лицо: оно было гладким, почти без морщин, а совершенно седые волосы да дряблая шея.

Полина Невинная была чем-то похожа на Эдуарда Петровича Новицкого. Та же форма подбородка, тот же нос, те же кустистые брови. Отличались только глаза. У Эдуарда Петровича они были карими, пронзительными, очень живыми. У Невинной же голубыми, тусклыми, абсолютно мертвыми.

— Что с ней? — спросила Аня, выталкивая из себя слова с такой мукой, будто у нее в горле застряла огромная рыбная кость.

— Тяжелая форма олигофрении, — спокойно, словно ее спросила о погоде, ответила Ольга Петровна. — Полина даже не дебил, дебилов можно обучить чему-то, например, есть ложкой, умываться, убирать за собой, они говорят, поют, рисуют, некоторые пишут, считают…

— А она?

— Не обучаема. Последняя стадия.

— Она не умывается?

— Она даже ходит под себя, если ее во время не посадить на унитаз… — Ольга Петровна нахмурилась. — Конечно, если бы ее с детства отдали в специальный интернат для детей-инвалидов, все могло бы быть по-другому. Ребятишки-олигофрены, с которыми серьезно занимаются педагоги, вырастают вполне нормальными людьми. Конечно, они не водят машину, не играют на компьютере, не читают Толстого, но интересуются телевизором, книгами с яркими картинками, природой. В конце концов, они сами себя обихаживают и умеют выражать мысли при помощи примитивной речи. Но Поля попала к нам уже в зрелом возрасте, и мы ничего не смогли сделать…

— Сколько ей было лет, когда она оказалась у вас? — спросил Петр.

— Двадцать четыре года.

— А теперь? — все еще глухо проговорила Аня.

— Скоро исполнится сорок пять.

— Где она жила до этого, вы не знаете?

— В деревеньке под Рязанью. Я даже помню название — Соколиха. Абсолютно дикий уголок: ни школы, ли больницы, пятнадцать домов, коровник и магазин. Полю воспитывала деревенская женщина, Алена Емельяновна Невинная, очень хорошая, добрая, но темная, вместо того, чтобы научить девочку хоть чему-то, она старалась оградить ее от всего. То есть, боясь, что умственно отсталый ребенок перебьет ей чашки, она кормила ее с ложечки — не давать же в руки посуду. Не допускала в огород — вдруг вместо сорняков повыдергает редис. Не учила самостоятельно одеваться — еще одежду порвет. В итоге Поля выросла овощем, она привыкла, что за нее все делают…

— Она не была Полиной матерью, я правильно понял? — поинтересовался Петр, бросив короткий, но очень пронзительный взгляд на застывшее Анино лицо.

— Она взяла девочку на воспитание. Удочерила.

— Из роддома?

— Этого я не знаю.

— Почему она взяла больного ребенка? Разве мало здоровых?

— Инвалидов тоже усыновляют, гораздо реже, но все же… Особенно когда это сулит какой-то доход. А Алена получала на содержание девочки очень хорошие деньги… От Элеоноры

Григорьевны. По-моему, Новицкая приходилась Полине какой-то дальней родственницей, вот женщина и взяла заботу о больном ребенке: нашла достойную опекуншу, щедро ей заплатила, пристроила словом…

— И что же случилось с Аленой Невинной? Почему она отдала девочку в интернат?

— Она не отдавала — ее забрала Элеонора Георгиевна. После одной некрасивой истории… — Ольга Петровна в раздумье потеребила свой шейный платок, видно, решала, стоит ли посвящать посторонних людей в подробности этой истории, но, увидев умоляющий взгляд Ани, решила рассказать. — Эта женщина, Полина мать, она в магазине работала, техничкой. С восьми утра до пяти вечера, ну и обеденный перерыв, как положено с часу до двух. Днем она прибегала, чтобы самой поесть и Полю накормить. А однажды пораньше пришла… И знаете, что увидела? Как девушку, тогда уже девушку, насилует сосед… То есть, совершает с ней половой акт, а она не сопротивляется, ничего же не понимает, только глаза в потолок таращит… Потом выяснилось, что Полю не он первый использовал, чуть ли не пол улицы в их избу хаживала — дома-то в деревнях не запираются. Девкой она была видной: полной, грудастой, румяной, а что дурочка, это даже хорошо, никому не отказывает. Пришел, повалил, отымел, ушел, и никто не узнает — говорить-то она не может… Один раз сосед даже залетного шоферюгу к Полине привел, за литровку. Когда тот над девушкой орудовал, так называемый сутенер на шухере стоял… Это потом выяснилось, когда Алена участковому все рассказала, и в милиции дело завела…

— Посадили кого?

— Только соседа, остальные отделались легким испугом… — Ольга Петровна выразительно покачала головой, как бы сокрушаясь по поводу несовершенства судебной системы. — Узнав об этой истории, Элеонора Георгиевна тут же Полину забрала.

— И сразу отдала сюда?

— Нет, только спустя пять лет. До этого Поля жила в разных интернатах, но Элеонору Григорьевну они все не устраивали по тем или иным причинам, и ей приходилось переводить опекаемую родственницу в другое место… В конечном итоге, Поля осталась здесь, наш Дом инвалидов показался госпоже Новицкой самым подходящим…

Петр, слушавший бухгалтершу с большим вниманием, кивнул головой. А затем спросил о том, о чем уже давно собиралась спросить Аня:

— Полина когда-нибудь рожала?

— Что? — Ольга Петровна так удивилась, что вместе с бровями ко лбу взметнулся и нос, задравшись совершенно противоестественным образом.

— Девушку насиловали несколько мужчин на протяжении длительного времени, и я сомневаюсь, что они пользовались презервативами… Мне объяснить подробнее?

— Вы думаете, Поля забеременела?

— Почему нет? Организм у нее, судя по всему, здоровый… Зачатие же происходит не в мозгах, а в матке…

— Это, конечно, возможно…

— И она могла родить, ведь так?

— Я сомневаюсь, что Элеонора Георгиевна позволила бы ей рожать… И врачи, думаю, посоветовали бы избавиться от ребенка. Я просто уверена, что Полине, если они и забеременела, сделали аборт! Подумайте сами, зачем целенаправленно плодить уродов? — И она выразительно посмотрела на сидящую в кресле Полину.

Петр тоже впился взглядом в отрешенное лицо женщины, Аня же отвернулась, она не могла видеть ее глаз мертвой рыбы.

— А она не могла родить здорового ребенка? — тихо спросил Петр у Ольги Петровны, но при этом посмотрел на Аню. — Как вы считаете?

— Один шанс на миллион, — не колеблясь, ответила бухгалтерша. — И то, если у Полины не врожденное слабоумие, а приобретенное… Это не медицинский термин, конечно, я не врач, но вы меня, надеюсь, поняли. Я имела ввиду, что если в ее ненормальности виновата не генетика…

— А что?

— Родовая травма, сильный удар по голове, перенесенный в младенчестве менингит, все это может вызвать необратимые изменения мозга. У Поли есть шрам на затылке, еще вывих бедра, значит, роды были довольно тяжелыми…

— То есть она могла…

— Она не могла, — отрезала Ольга Петровна. — Полина не в состоянии родить естественным путем. Ей бы обязательно сделали кесарево, а шрама на животе у нее нет, я знаю это точно, так как однажды вытаскивала ее из ванны — она уснула и чуть не захлебнулась. Если не верите мне, можете побеседовать с главврачом…

В этот напряженный момент дверь распахнулась, и в палату ввалился огромный рыжебородый мужчина в белом халате.

— О чем они должны со мной побеседовать? — пророкотал он, протягивая Петру свою лопатообразную пятерню для рукопожатия. — Карцев Евгений Геннадьевич…

— Адвокат Элеоноры Григорьевны Новицкой, господин Моисеев, — подчеркнуто официально проговорила Ольга Петровна, давая понять, что время задушевных разговоров прошло, — интересуется, могла наша Поля родить?

— А че нет? Баба она здоровая…

— Какая же она здоровая? Если живет в Доме инвалидов?

— У нее внутренние органы работают как часы, нам бы, Ольгунчик, с тобой такие, до ста лет бы дожили… — Он дружески шлепнул бухгалтершу по спине. — И по гинекологической части все тип-топ…

— У нее нет шрама от кесарева…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать