Жанр: Детектив » Ольга Володарская » Убийство в стиле ретро (страница 31)


— Кого? — переспросила она.

— Лиину, свою сестру.

— Это понятно. Я тоже Эдика в свое время обожала…

— Я любил ее не как сестру, а как женщину! — сипло выдохнул Сергей — ком в горле мешал говорить нормально. — С детства! Я так радовался, когда она ушла от мужа. И мечтал, что она вернется в наш дом… Она не вернулась. А через пару лет опять пошла под венец. Супруг ее был известным Ленинградским хирургом — Лина выбирала себе в спутники жизни только успешных мужчин — он погиб в первый год войны: госпиталь, в котором он работал, разбомбили немцы… Она осталась одна в блокадном Ленинграде… Бедная, что ей пришлось пережить! Когда ее в сорок третьем вывезли из города, и переправили в Москву, она была чуть живой. Я даже не узнал ее. Помню, вносят в квартиру старушку, изможденную, лысую, с ввалившимися глазами, а я понять не могу, почему отец ее дочкой называет… Она долго выздоравливала. Я ухаживал за ней. Подносил судно, мыл ее, менял бинты (у нее все тело было в фурункулах), в голову какую-то траву втирал, чтобы волосы, вылезшие от нехватки витаминов, опять отросли… Она гнала меня, говорила, что мне должно быть противно прикасаться к такой уродине. Она не знала, что я ее любил! Мне было все равно, красивая она или страшная, вернее, даже лысая и худая Лина была для меня самой прекрасной женщиной на свете… Мне было тринадцать, ей двадцать семь. Она относилась ко мне, как к младшему брату, я к ней, как к своей любимой и единственной…

Сергей замолчал, он не мог больше говорить, ком в горле стал таким огромным, что слова не могли прорваться через него — только всхлипы. Лена подала ему фужер с вином, заставила выпить. Немного полегчало: то ли от «Кокура», то ли от ее ласкового прикосновения.

Посидев немного с закрытыми глазами, Сергей продолжил.

— Я знаю, это противоестественно, любить сестру. Но я ничего не мог с собой поделать. Мы не росли вместе: когда я стал себя осознавать, она уже переехала к мужу, может, по этому я не воспринимал ее, как близкую родственницу… — Он глотнул еще вина, и на сей раз не для того, чтобы прочистить горло, просто захотелось ощутить во рту знакомую сладость вина: значит, начал успокаиваться. — Я выходил ее. И она опять ускользнула. Выскочила замуж сразу после войны. За генерала Новицкого. Родила сына. И опять ее замужество не продлилось долго — генерал застрелился, когда на него завели дело, не хотел жить с клеймом «враг народа» и подставлять свою семью… Лина очень страдала!

— По этому через год вышла замуж? — с сарказмом проговорила Лена.

— Она не могла без мужчин, уж такая она… Тем более, одна с ребенком на руках, жить не на что… Родители наши к тому времени умерли: мама от рака матки, отец от горя — его арестовали, осудили, сослали, на этапе он и скончался. Я был еще слишком юн, чтоб ей помочь, да и не приняла бы она помощи от младшего брата… Лина вышла замуж за твоего отца академика. И приняла тебя, грудную, как моя мать когда-то приняла ее… Она очень тебя любила!

— Я тоже так по началу думала. До тех пор, пока она не разрушила наши с тобой отношения! Теперь я понимаю, что она никогда меня не любила, просто ей нравилось строить из себя благородную женщину…

— Нет, ты не права, Лина обожала тебя. Даже больше, чем Эдика, потому что ты в чем-то повторила ее судьбу.

— Давай не будем спорить, — отрезала Лена, — рассказывай дальше. Я, правда, до сих пор не понимаю, каким образом твой рассказ может оправдать Элеонору…

— Сейчас поймешь, — заверил он. — Это случилось в пятьдесят восьмом. Мне двадцать девять, ей сорок три, я только перевелся с Дальнего Востока, где служил, в Москву. Я давно ее не видел, думал — разлюбил. Пришел к ней с визитом вежливости, увидел, обнял, понял — люблю, как прежде. Терзался ужасно. Начал пить. Трахал все, что в юбке. Не помогало. И в один из вечеров, когда мы сидели с ней за самоваром (я часто ночевал у вас), не выдержал. Во всем признался!

— И что она?

— Вышвырнула меня за порог… Но ты же знаешь, от меня не так просто отделаться. Я полгода за ней ходил, как собачонка, предугадывал все ее желания, заваливал цветами, мало того, совсем перестал пить и трахаться, чтоб поняла в искренности моих чувств. Я добился своего — она ответила мне взаимностью.

— Вы стали любовниками? — пришла в ужас Лена.

— Да, в полном смысле этого слова. То есть, не сексуальными партнерами, а именно любовниками, от слова «любовь»… Мы уезжали вдвоем на выходные, ставили палатку на берегу реки, сидели, обнявшись у костра, говорили обо всем и не о чем, занимались любовью… Иногда мы срывались в Питер, чтобы погулять по городу, не от кого не скрываясь, мы любили целоваться на Аничковом мосту, зная, что здесь нас вряд ли увидит кто-то из знакомых… Лине было трудно исчезать вот так, на несколько дней: у нее были дети, муж, но она изыскивала возможность — она полюбила меня так же страстно, как я любил ее…

— Господи, какая наивность! — зло выплюнула Елена. — Она всем своим мужикам давала понять, что они самые лучшие и неповторимые!

— Она любила меня, — твердо сказал Сергей. — Потому что решилась родить от меня ребенка.

— Что? — Переспросила Лена, она не поверила своим ушам. — Что ты сказал?

— Лина забеременела — не специально, так получилось — и приняла решение оставить ребенка. Подарить мне частичку себя, а себе взять частичку меня. Она не побоялась. Она знала, что

ребенок может родиться ненормальным (мы же единокровные брат с сестрой), но надеялась на чудо. Как она говорила, дитя любви не может быть уродом. Она ошиблась! В пятьдесят девятом, летом, когда вы с Эдиком уехали на все лето в Коктебель, а твой отец улетел за границу, Лина родила дочь Полину. — Сергей сжал губы так, что они побелели, резко разомкнул их и добавил. — Поля родилась ненормальной. Это стало ясно сразу, как только она появилась на свет. У девочки была огромная голова, пустой взгляд, замедленная реакция, но Лина не хотела верить в то, что ее дочь идиотка, она надеялась, что у ребенка просто небольшое отставание в развитии и крупный череп… Но обследование показало, что наш ребенок олигофрен. Генетический урод. Вместо плода любви, получился плод инцеста…

— Что стало с девочкой?

— Она умерла, — тихо ответил Сергей.

— От чего?

— Я не знаю. Просто в один из дней, когда я приехал к Лине (она тогда скрывалась на нашей даче под Рязанью), она мне сказала, что Поля умерла. Больше ничего. В то время она больше молчала и плакала, чем говорила… На следующий день мы вернулись в Москву.

— Что же было дальше?

— Мы расстались. Нет не так… Она прогнала меня. И на сей раз я не смог сделать. Я пытался уговорить ее вернуться ко мне, то бушевал, то плакал, один раз пригрозил, что повешусь, если она не изменит своего решения. Но она неизменно выгоняла меня… Тогда я решил уехать обратно на Дальний Восток , я звал ее с собой, мы могли бы жить там, как муж и жена, никому не говоря о том, что мы брат с сестрой, а детей можно было не заводить, я и на это был готов… И, знаешь, она согласилась. На мгновение. Я видел по ее глазам, что она хочет этого так же сильно, как и я… — Сергей сжал пальцами виски. — Но она не поддалась искушению. Сказала, мы прокляты богом, по этому не можем быть вместе… Я понял ее, и больше никогда не пытался вернуть.

— Потом ты уехал на Дальний Восток?

— Да, и вернулся в Москву только в семьдесят девятом, когда вышел в отставку.

— Ты по-прежнему ее любил?

— Моя любовь к Лине — это не чувство, это крест, который я нес всю жизнь. Именно по этому, я сказал тебе, что она ее искалечила. У меня нет семьи, детей, мне некому оставить свои капиталы, и все это потому, что всю жизнь любил ее одну, а жениться без любви считал нечестным… — Он извиняющее улыбнулся. — Так что с тобой у нас ничего бы не вышло. Даже если бы меня не посадили. Ты мне очень нравилась, не буду скрывать, и я очень хотел тебя полюбить, но у меня не получалось… Именно по этому Лина так старалась разлучить нас. Не потому, что ревновала, не потому, что самодурка, вернее, не только по этому, главное — она знала, что я не смогу дать тебе того, о чем ты мечтала и чего на самом деле заслуживаешь…

— Но зачем было тебя сажать? Она же могла просто тебя попросить…

— Она умоляла меня оставить тебя в покое. Но тут я заупрямился. Впервые она зависела от меня, мне это нравилось. Я хотел отыграться за все жизнь! Решил показать, что плюю на нее, и чихать хотел на ее просьбы… Лине ничего не оставалось, как толкнуть в мои объятия свою приятельницу, а потом нашептать об этом ее мужу… И одному богу известно, чего ей стоило решиться на это, ведь она понимала, что ты ей этого не простишь… — Он тяжело вздохнул. — Я отсидел срок за нанесение тяжких телесных повреждений человеку. Семь лет! Но все это время я терзался не из-за того, что до полусмерти избил не в чем не повинного мужика, я казнил себя за то, что из-за своей глупости и мстительности я разбил любовь матери и дочери… Прости меня, Лена. За это, и за то, что так долго не решался обо всем тебе рассказать.

По щекам Лены катились крупные слезы, но она не замечала их. Как не замечала вопросительно-участливых взглядов официантов, и протянутого Сергеем платка.

Когда слезы залили ей воротник, Лена отмерла — оттолкнула Сережину руку и хрипло спросила:

— И зачем ты рассказал об этом сейчас? Когда мама умерла, и уже ничего нельзя изменить?

— Она попросила меня.

— Она?

— Твоя мать. — Он всучил-таки Лене платок, после чего пояснил. — Мы переписывались с ней все эти годы. Вернее, обменивались открытками с Днем рождения. Раз в год я получал от нее кусок картона, на одной стороне которого были цветы, неизменно лилии (она обожала их), а на другой несколько предложений: пока жива, более-менее здорова, все хорошо. Я пытался завести с ней более частую переписку, но мои длинные письма оставались без ответов. Я принял ее условия, и стал слать ей открытки с такой же периодичностью — раз в год… Представь мое удивление, когда я обнаружив в своем абонентском ящике внеочередное ее послание. Она написала, что скоро умрет, и что перед смертью хотела бы поговорить со мной, так как хочет сообщить мне нечто важное. Лина звала меня в Москву, просила поторопиться. В самом конце послания имелась приписка: «Если приедешь поздно, и я буду уже мертва, пожалуйста, поговори с моей дочерью, расскажи ей всю правду».



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать