Жанр: Научная Фантастика » Владимир Немцов » Последний полустанок (страница 30)


Римма помедлила, пока Поярков пройдет на свое место.

- Действительно, чушь какую придумали, - обратилась она к Медоварову. - За длинного хлопчика ничего не скажу. Смурной какой-то. Но який жонатый дурень смертяку на небе буде шукаты? Чи ему жить надоело?

- Это вы насчет Бабкина?

- А я знаю? Бабкиным его кличуть чи Лодыжкиным? Белобрысенький, а с-под щетинки кожа просвечивает, розовая, як у того порося. - Римма тоненько хихикнула, но потом посерьезнела. - За яким бисом вы заставили меня до Москвы звонить. Аж две годины у телефона сидела.

- Не понимаю я украинского, - оборвал ее Толь Толич. - Говорите по-русски. Какие две годины?

- Два часа. Этого даже не знаете? Звонила, звонила... А мама багрецовская так это важно спрашивает: "А почему вы, девочка, сыном моим интересуетесь?" Не могла же я сказать, что сынок ее либо полетел, либо сквозь землю провалился? Вы же сами говорили, чтобы старуху не волновать.

- Говорил. Ну, а чем же вы объяснили ваш звонок?

- Не помню. Соврала что-то. Но старуха мне точно сказала насчет телеграммы.

- А вы не спросили, когда она была отправлена?

- Зачем? И так старуха подозревать начала, не гоняюсь ли я за ее сынком. Очень мне он нужен...

Толь Толич почувствовал, что поручение было выполнено точно. Но если "Унион" поднимается по расчетному графику, то подозрения отпадают. Людей там нет, а где они сейчас находятся, руководству НИИАП безразлично. Пусть ищут с места их постоянной прописки.

Подошел Аскольдик:

- Я считаю, Анатолий Анатольевич, что общественная жизнь должна продолжаться в любых условиях, на любой высоте и любой глубине. Материальчик у меня кое-какой есть. Разрешите выпустить "молнию"?

- Действуй, комсомол! - одобрительно разрешил Толь Толич. - Заворачивай.

Возвратившись к Нюре, Аскольдик хотел было сесть рядом, но Поярков предупредил его:

- Простите, Нюрочка, оторвитесь от книги, я должен вам рассказать одну интересную новость.

Аскольдик понимающе усмехнулся и, обиженно шмыгнув носом, прошел вперед.

- Я слушаю, Серафим Михайлович, - холодно проговорила Нюра, заметив, что многие обернулись назад. - На нас смотрят.

Поярков презрительно пожал плечами:

- Меня это не касается.

- А обо мне вы подумали?

Он посмотрел на нее виновато и умоляюще:

- Если бы я мог не думать! Но что случилось, Нюрочка? С самого утра вы бегаете от меня - может, обидел случайно? Не так посмотрел? Сказал не то?

Нюра уронила книгу на колени. Теплая волна нежности поднималась к горлу. От нее и захлебнуться можно. Казалось, что нет сейчас человека ближе ей и дороже. Она отвернулась к окну. Откуда-то из темноты выплыло лицо Курбатова и сразу же исчезло, растаяло. Губы готовы были прошептать Серафиму Михайловичу, что все остается по-старому, что она сама не знает, как это все получилось. Пусть не тревожится.

Хотела сказать, уже обернулась, но опять встретилась с любопытствующими взглядами Риммы, Аскольдика и других. Даже несчастный аспирант, изучающий субъективные ощущения полета, застыл с пакетом у подбородка и тупо смотрел на Нюру сквозь очки.

Все исчезло - и теплота и нежность. Нюра вздохнула и равнодушно спросила:

- Вы обещали новость? Рассказывайте.

Лицо Пояркова передернулось. Не обращая внимания на иронические взгляды и перешептывания, он наклонился к Нюре:

- Да, новость очень странная. Мне больно и противно об этом говорить. Вы отказались от моей дружбы и каждую свободную минуту отдаете пустому мальчишке, Римме... Кому угодно. Раньше вы находили время и для меня, а сейчас я должен вымаливать у вас минуты, отбирать их у Аскольдика. Скажите, что произошло? Я места себе не нахожу...

Покоренная его горячей искренностью, Нюра не могла лгать.

- Вы хороший, Серафим Михайлович, и мне не хочется вам делать больно. Но разве вы не догадываетесь, почему я хожу с Аскольдиком, Риммой? Почему стараюсь вас избегать?

- Боитесь меня?

- Вас? Никогда. Но есть страшные люди. Если бы вы знали, что о нас говорят!

- И знать не хочу.

Нюра машинально перевернула страницу.

- Вам, конечно, безразлично... А я уже не могу, мне трудно дышать.

- Но что мы такое совершили?

- Ничего.

- Тогда плевать на пошляков. Вчера Толь Толич встретил меня с усмешечкой: "Вы, оказывается, здесь не скучаете, Серафим Михайлович, нашими молодыми кадрами интересуетесь?" Пришлось вежливо осадить. Теперь уж не заикнется.

- Хотелось бы верить, - с грустью сказала Нюра. - А с другими что делать?

Поярков крепко сжал ее локоть.

- Позабудем про них. - Он облегченно вздохнул. - Прямо от души отлегло. А я-то думал... Значит, все остается по-старому?

Нюра захлопнула книгу и устало закрыла глаза.

- Пусть будет так.

- Я счастлив, Нюрочка...

Никто не слышал, что он говорил. А ему самому слова казались пустыми, банальными. Говорил, как он будет скучать без Нюры, наконец в приливе смелости отбросил все, что мешало высказаться.

- Нет, я так не хочу. Без вас не вернусь в Москву. И не ждать, нельзя больше ждать. Если нужно, поговорю с Медоваровым. Не отпустит, тогда поговорю...

- Со мной. - Нюра, не поднимая головы, разглаживала платье на коленях. Об этом вы забыли? Я не могу, - и Нюра еще ниже склонила побледневшее лицо.

- Почему? - вырвалось у Пояркова, он нервно закурил и, как бы опомнившись, сунул папиросу в карман. - Простите, я не о том.

Дрожащими пальцами нажал он

рычажок у кресла. С глухим стуком спинка откинулась назад. Так лучше - Нюра сидит согнувшись и не видит его. Запахло паленой шерстью. Папироса? Обжигая пальцы, потушил. "Почему? Почему? мысленно повторял он. - Да не все ли равно! Не нравлюсь? Любит другого?"

Нюра выпрямилась и, смотря на Пояркова серыми открытыми глазами, проговорила:

- Не сердитесь. Вы ничего не знаете.

В голосе ее слышались боль и стыд, она вновь переживала свою давнюю ошибку, готовая провалиться вниз сквозь пол самолета, только бы не видеть удивленного скорбного взгляда Пояркова.

- Не мучайте меня, - нервно перебирая стеклянные цветные бусы, прошептала она. - Спросите у Багрецова. Он знает.

Зачем Пояркову расспрашивать какого-то мальчишку? Что за тайна связывает их? Он глушит неясные подозрения, веря, что Нюра не может лгать. Видно, ей боязно признаться. Но в чем?

- Я верю вам, Нюрочка. - И, склонившись за высоким креслом, робко поцеловал руку.

- Не троньте! Грязная она. - Нюра быстро, словно от ожога, выдернула руку и, вытащив из сумки платок, отвернулась к окну.

В самолете стало тихо. Утихомирились и гуси и поросята, их оставили в покое до следующего часа, когда придется лететь на большой высоте, через отроги Кавказского хребта.

Проходя мимо Пояркова, старый врач Марк Миронович тряхнул редкой седой бородкой и неодобрительно покачал головой. Уж очень ему не нравилось за последние дни состояние Серафима Михайловича. Прямо хоть в больницу клади. Покой ему нужен, а кругом суетня. Ноев ковчег, а не лаборатория.

Аспирант, изучающий субъективные ощущения полета, застонал. Марк Миронович вытер ему рот куском ваты и предложил таблетку аэрона.

- Не могу, доктор, - упавшим голосом пролепетал аспирант. - Нужна... чистота эксперимента... - И он опять схватился за пакет.

- Если хотите знать мое мнение, - теребя бородку, рассерженно проговорил Марк Миронович, - это не эксперимент, а игрушки. Раньше ученые себе чуму прививали... А вы... - Он посмотрел на мокрую вату и бросил ее в раскрытый пакет. - И за это еще деньги платят.

Аскольдик наглотался аэрона и чувствовал себя неплохо. Он оттеснил Марка Мироновича в сторону и, размахивая раскрашенным листом, подбежал к Медоварову:

- "Молния" готова, Анатолий Анатольевич, завизируйте.

Медоваров взял с собой Аскольдика, который доказывал, что эта командировка связана с темой его курсового проекта, но дело было в другом: Толь Толич хотел угодить отцу Аскольдика. Не раз приходилось обращаться к нему по разным хозяйственным делам. Кстати говоря, и сам Аскольдик - мальчик полезный, способный, прекрасно рисует карикатуры, пишет критические заметки, выступает со стихами. До него стенгазета НИИАП "К высотам науки" выходила лишь к Маю и Октябрю, а сейчас чуть ли не еженедельно.

Мальчик выпускал "молнии", где бичевались растяпы и бракоделы, зазнавшиеся товарищи, которые слишком гордо несут свою голову и подчас забывают даже с начальником поздороваться.

"Всем, всем достается, - привычно думал Медоваров, расстилая на коленях раскрашенный лист. - Критика способствует выполнению плана, борьбе за нового человека... Вот и сейчас в нашем маленьком, но сплоченном коллективе, работающем в трудных условиях кислородной недостаточности, не замирает общественная жизнь. Своевременная критика, не взирая на лица... Ну что же, посмотрим, посмотрим..."

Нарисован летящий самолет. На борту выведены буквы "НИИАП". В хвосте как бы сквозь прозрачную стенку видны фигуры Пояркова с портфелем, на котором написано "Ведущий конструктор", и Нюры, льстиво засматривающей ему в глаза.

- А ведь похожи, - рассмеялся Медоваров. - Рука у тебя, братец, бойкая. Только надо подписать, "дружеский шарж". На всякий случай, чтобы не обижались зря. А так - дружеский и дружеский, все в порядке.

- Совершенно справедливо, Анатолий Анатольевич, - признательно согласился польщенный автор. - Подпишу.

Под названием "Ноев ковчег" шли рифмованные строки:

Нет здесь "чистых" и "нечистых",

Все сдружились с высотой,

Самолет несется быстро

Над тридцатой широтой.

- Вообще, неплохо, золотко: мысль о дружном коллективе ясна, поощрительно резюмировал Медоваров. - Только насчет широты надо проверить. А может, она тридцать вторая?

- Но ведь тридцатая тоже, наверное, была?

- "Наверное, наверное"... - передразнил Медоваров. - Наука, золотко, требует точности.

- Конечно. - Аскольдик скорчил обиженную рожицу. - Только ведь это не наука, а вроде поэзии.

- Вот именно "вроде". Нет уж, золотко, не спорь. В научном коллективе точность обязательна.

- Ну хорошо, - согласился Аскольдик. - Напишем: "Над какой-то широтой".

- Пожалуйста. Тут уж не ошибешься. - И Медоваров продолжал читать:

И для нас совсем не ново,

Что с Поярковым сидя,

Наша Нюра Мингалева

Презирает всех и вся.

Он талантлив, спора нет,

И дождется большей славы,

Но какой бывает вред

Льнуть к тому, кто самый "главный".

Передавая "молнию" Аскольдику, Медоваров похвалил:



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать