Жанр: Русская Классика » Елена Нестерина » Мясо (страница 2)


Луна светила откуда-то с самой земли, словно пряталась за кустами легковая машина, подсвечивала себе одной фарой и подсматривала. И в её свете увидел мальчик N, что под балконом стоит слон.

А в раскрытую дверь повалили звери, птицы, рыбы и куски.

- Слон! Тебя что, тоже наши съели?! - крикнул мальчик N.

- Нет, я сам по себе тут стою. - ответил слон и открыл рот, положив хобот себе на спину.

Вихрем закружились в воздухе съеденные когда-то живые существа. А там ведь дело и до растений дойдёт... Мальчик N не знал, чем им всем помочь.

Зажмурив глаза, он прыгнул в слона.

И сразу почувствовал, что в слоне он начал растворяться. Медленная слоновья кислота спокойно обсасывала его.

"Неужели она растворит даже мои мозги и кости? - подумал мальчик N. И трусы, и неорганическое кольцо в пупке?"

- Конечно. - раздался голос в недрах слона.

- Но я же хочу жить! Я же молодой! - вскрикнул мальчик N, но вспомнил молодого поросёнка и затих.

И подумал только о том, что скоро ему будет уже нечем думать.

- Хочешь жить - будешь.

- Правда?

- А будешь жить вечно?

- Буду!

- Живи.

Мальчик N вдруг понял, что слон начал растворяться вместе с ним. Они растекались, заполняя пространство. Только вот какое, мальчик N видеть не мог. И ему это не нравилось.

- Эй, ты, которое всё! Ты ведь и слон сейчас тоже?

- Да.

- Так зачем же ты сам себя растворяешь?

- Да что мне?..

- А я как же?

- А ты теперь вместе со мной - всё.

Мальчик N смог испугаться.

- Ну зачем же я - всё? - как ему показалось, забулькал мальчик N. - Я так не хочу. Я сам по себе. Я думаю, что...

- Э-э, нет. Это я сейчас твоими мозгами что хочу, то и думаю.

- Не надо, я сам! - теперь казалось, что по растворённому слону и мальчику N прошла пугливая волна.

Мальчик N замолчал; как мог, задумался. Долго. Но за всё это время не появилось ни одной мысли.

- Что, понятно стало? - подумалось ему наконец. - Ну, расслабься и выбирай. Ты же знаешь, сколько всего вокруг много. А ты? Как ты можешь мириться с тем, что ты - это только что-то одно? Да ещё так, какое-то... Сидишь тут, кости грызёшь.

- Я мыслю!

- Да ладно! Давай-ка, выбирай, что ты сейчас будешь? Времени у тебя бесконечно сколько.

- Можно, я на волю-то хоть посмотрю?

- На какую?

- На небо.

- Смотри.

Растворяемый слон открыл пасть, и пока он её не захлопнул, мальчик N увидел луну. Неровные тёмные и светлые облака закрывали её, и не сразу можно было понять, где же луна на небе. А в том месте, где она должна была быть, из-за облаков виднелось лишь яркое свечение - как будто там, за ними, только что произошёл взрыв. Но луна стала уноситься всё дальше и дальше. Вот она отдалилась так сильно, что стала совсем маленькой.

"Как же? Куда же? - подумалось мальчику N. - Ведь луна же должна быть..."

- Луна ничего никому не должна.

- Понимаю.

Сразу забыв про луну, мальчик N вместе со слоном почувствовал, что растворяться ему слишком мягко. Хотелось чего-то существенного, жёсткого и острого.

Весь раствор заметался. Мягкое было такое замечательное. Но ведь и жёсткое...

- Всё. Понял. А за что это мне так повезло?

- Всем повезёт.

- И что я мясо ел - не считается?

- Уже нет. Теперь живи. Ну что?

- Всё я решил. Времени у меня, значит, бесконечно.

- А то.

- Бесконечно, значит, много. Тогда я хочу весь песок - речной, морской, из карьеров - весь, какой есть, мылом намылить. Я хочу быть и песком, и мылом. Зачем - не знаю. Но очень хочется.

- Мылься, сколько влезет.

В мыльном растворе опустился мальчик N на землю. И понял, что не ошибся. Он был мылом и песком. Мылом всегда одной температуры, а песком везде разной. Мальчик N намылил все пески Африканских пустынь, песок в детских песочницах и в лотках для кошек, на пляжах Чилийского побережья и в строительных баках. С наслаждением мылил он песок на самом дне Чукотского моря - ледяной и крупный. Холодом морских глубин хватало его за бока (если у мыльной пены и песка эти бока были).

Мальчик N - песок и мыло, заходился от счастья. Он не думал. Он залегал и мылил.

- Будешь, мальчик, думать про тех, кто сейчас оказался в намыленных песках?

- Давай.

Мальчик N подумал. Неспеша. Подумал и быстро - про всех сразу. И затем стал ими - всеми сразу. Ел, пил, мёрз, лежал мёртвым и захлёбывался одновременно.

Он побывал даже песком на коврах и половиках своей квартиры. Тем песком, который приносили обычно домой на ботинках. Аккуратно, песчинку к песчинке намылил у себя дома мальчик N, да так и оставил. Пусть мыльное всё побудет. Вот удивятся.

В ковре была своя жизнь. Когда мальчик N это увидел, то понял, что теперь он хочет именно туда.

В ковре жили пухопероеды. Весело катались они друг на друге, ели и пили, умирали целыми селениями, если на них ступала нога человека. Жизнь у них быстро возрождалась. Пухопероеды любили размножаться. Мальчик тоже размножился. Было его много, а теперь стало ещё больше.

Потом мальчик N стал царём пухопероедов, жил без особого почёта в складке ковра, ел пыль, жевал пух. Смерч пылесоса уничтожил как-то большую часть его населения, тогда мальчик N стал всеми пухопероедами сразу, обиделся и ушёл жить в старые шерстяные тапочки. Объявил войну молям и победил. Его человеческая семья решила, что в этом ей помог дихлофос. И ошиблась.

А потом мальчик N решил быть луной - чтоб сколько хочешь отсвечивать, прятаться и об небо тереться.

И что - пожалуйста. Ему ничто не мешало. Мальчик N не спешил наиграться во всё, а потом стать тем, чего ещё не было. Его вечность его радовала. Он чувствовал эту вечность, но никак не мог стать тем, чего не было ещё никогда, как ни старался.

Всё решилось само собой.

- Ну, все наигрались? - в один из моментов вечности услышал вдруг мальчик N. И не знал, что ответить.

А и не пришлось ничего отвечать. В один момент вдруг все, кто когда-нибудь кого-нибудь ел, начали расщепляться на молекулы. Разлагались удавы, медведи, цветы "Венерин башмачок", обезьяны и люди, конечно, - даже те, которые умерли много тысяч лет назад. Вместе с ними таяли, расходясь на составляющие их молекулы, те, кто ел их самих, уже мёртвых - могильные черви, опарыши, жуки-падальщики. Динозавры, рыбы латимерии, археоптериксы, лягушки, пингвины, дельфины, хомячихи, с испугу проглотившие своих только что рождённых хомячат, - даже если они жили в самые доисторические времена, возникли сейчас из похоронившей и давно переработавшей их в себе земли и поднялись в воздух. Облачка молекул менялись местами, словно искали друг друга. А они и правда искали - части едоков, съеденных другими едоками, собирались в одно целое.

В воздухе плавали, покачиваясь, огромные заводы, гильотины и газовые камеры. Попали сюда и овцы, всю жизнь уничтожавшие траву, попали слоны, перетоптавшие живой мелочи без числа, заглотившие её с питательными вениками и убившие тяжёлыми хлопками ушей. Досталось и бактериям, которые ели друг друга. Они разлагались на молекулы легко, охотно и очень быстро.

Одновременно с бывшим и настоящим населением планеты расползался на отдельные частички мальчик N, и не по своей воле.

Над Землёй навис сплошной туман из всех, кто распадался на молекулы. Их было мириады - бессчётное множество живых существ, начиная от самых первых, которые завелись на планете и принялись чем-то питаться.

А под туманным молекулярным облаком, на поверхности земли, по полям, лесам и морям метались все те, кто за свой век не лишил жизни ни один живой организм: ни зёрнышка не склевал, из которого мог колосок вырасти, ни жареную курью ногу не съел, ни планктона с морской поверхности не схлебнул. В основном это были младенцы, колибри и бабочки. Оставшись одни, младенцы всех живых существ принялись беспокоиться. Младенцы прошлых времён грозили вот-вот умереть по второму разу. Птенцы, погибшие до того, как в их распахнутые клювики родители успели затолкать первого червяка, ростки хищных цветов, не успевшие сцапать ни одну козявку, а вместе с ними те, кто всю жизнь лакомился пыльцой, нектаром и воздухом. Мелкие кровопийцы тучами сновали вместе с ними. Все они были косвенно виноваты в смерти других - и кто только маминым молочком питался (ведь для этого мама если не убила кого-то, то съела точно), и кто всю пыльцу на цветке слопал, а другим не оставил.

И медленно, образовав нижний слой молекулярного облака, почти невиноватые тоже начали растворяться. На поверхности земли остались только вода без живности и неорганика. Все остальные её обитатели оказались убийцами.

Мальчик N раскладывался на составляющие его молекулы по соседству с роем пухопероедов, женой египетского фараона и её мумией. Вернее, жена и мумия были почти одно и то же. Но правда брала своё, и молекулы боролись за то, кто улетучится вместе с составными частями бальзамов и бинтов, а кто останется с женой фараона как с человеком и выветрится уже на следующем витке разложения.

Мальчик N боялся невзначай смешаться с ними, но ничего не мог поделать и лишь ощущал, как тысячами уносятся от него в разные стороны молекулы, бывшие когда-то обычной едой. Мальчик N всю свою жизнь ел, от этого рос его организм. А теперь он уменьшался; всё, чем он был, улетучивалось из него. Остатками мозгов мальчик N смог подумать: "Эх, почему же меня-то никто не съел? Вот если бы поймал кто и слопал! Ведь, наверно, сейчас для пострадавших основная раздача-то и начнётся!"

Растворяясь, и не так, как в слоне, а теперь, кажется, уже навсегда, мальчик N очень хотел остаться жить. Как угодно, чтобы только быть чем-то и осознавать это. Он напрягся и попытался почувствовать себя хотя бы жиринкой в колбасе небесного гастронома. С тоской вспоминая, как хорошо было в прежнем мире, с едой и мясом, мальчик разложился окончательно и скромным облачком завис среди прочих.

И когда с лица земли поднялись, образовали третий слой и разошлись на составные элементы сумки, чашки, антенны, льды, полезные ископаемые и луна, между всеми слоями пронеслась вдруг по небу какая-то птица с тряпицей, кажется, курица. Пронеслась, махнула тряпкой раз, другой, третий - и вдруг закружило и взболтало все слои. Изрядно перемешались все те, кто в них был - и на землю упало такое, что никакими словами не смог бы описать ни мальчик N, ни кто-нибудь другой. В этой новой жизни было по части от всех хоть ничтожной, но части. Был и мальчик N, который со всеми перемешался. Он был теперь новой жизнью.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать