Жанр: Юмористическая фантастика » Марчин Вольский » Агент Низа (страница 44)


ХVIII

Интервью со стюардессой, которая будучи якобы запертой в лифте не успела на собственную смерть, показали в вечерних новостях. Приап понял, что испоганил дело. Поскольку контакт с шефом был назначен на девять часов по нью-йоркскому времени, он решил «подчистить» район пораньше, дабы иметь возможность доложить о выполнении задания на сто процентов. К сожалению, он только под утро установил, в каком отеле остановилась девушка. Представившись по телефону репортером «Пари-матч», договорился о встрече в самый полдень в баре на антресолях отеля. При нем был прекрасный, быстродействующий яд из рода кураре, который вызывает признаки, свойственные инфаркту, и не обнаруживается обычными гематологическими методами. После сеанса связи с шефом, получив все необходимые пояснения – идею с атомной бомбой он счел наилучшим из аттракционов, с какими ему приходилось сталкиваться, – Гном решил ликвидировать Брижитт не позже часа дня. Затем собирался нанести визит Джеральду Блэку, спятившему физику, который, расставшись с женой и институтом, жил в полуразвалившейся вилле в Нью-Джерси, разводил цветы и мирно сосуществовал с бомбой. Нет-нет, не с сексбомбой. С атомной. Блэк был научным гением и шизофреником, что, впрочем, не мешало одно другому. Собственноручно изготовленной бомбой он владел уже несколько лет, окружал ее заботой и любовью, никому не показывал и, скорее всего, не намеревался использовать. Ему достаточно было ощущать власть над жизнью и смертью города с многомиллионным населением.

Гном понимал, что Блэк не отдаст бомбу добровольно, но особых сложностей не предвидел. Покинув свою развалюху (вообще-то это была не такая уж развалюха, коли в ней поместился бронированный сейф, способный скрывать в себе биологический передатчик), он, прикинувшись маленькой горбатой старушенцией, сел в первое попавшееся такси и назвал один не слишком дорогой отель на Манхэттене.

Проведя там несколько минут в дамском туалете, вышел, к ужасу других посетительниц, уже стопроцентным мужчиной, правда, горбатым, но одетым вполне светско, с аппаратурой, которую до того старательно скрывал под юбкой, – кинокамерой, фотоаппаратом, магнитофоном, блокнотом. Оставалось самое простое. Найти Брижитт и убить.

Весь вечер и ночь Ларри Белл мотался как угорелый. Позвонил в больницу, где оставил Фантомаса, Гипермена, Мумию и Черного Тигра. Состояние их здоровья существенно улучшилось. Через несколько дней, как утверждал врач, им разрешат встать. Несколько дней! Долго! Интуиция подсказывала Бельфагору, что на счету каждая минута. Если б воспитанники были здоровы, он отправил бы их на четыре стороны света в те города, где погибли стюардессы, чтобы вынюхать остальных участников, завербованных покойным синьором Дьябло. А так придется потерять как минимум сорок восемь часов… Но ничего не поделаешь. Зато он вооружился различными аксессуарами, которые могли быть полезны в небезопасной игре – приобрел кусочек освященного мела прямо из Рима, пополнил баллончик свежей порцией святой воды, раздобыл осиновый кол и четки некоей богобоязненной монахини.

Вооружаясь метафизически, он не оставил без внимания действий вполне материалистических. В магазине неподалеку от Центрального Парка купил набор оружия, которым можно было бы обеспечить небольшой отряд крестоносцев, приобрел комплект для гримировки, позволяющий при некоторой доле усилий превратиться в двойника Мистера Приапа.

Утром детектив, нанятый по телефону в Париже, сообщил Беллу, что врач, соответствующий описанию Брижитт, скорее всего звался Шатлен, и вчера скоропостижно скончался от инфаркта миокарда. Это в определенной степени подтверждало правильность подозрений. Ларри попросил проверить всех последних пациентов доктора и звонить даже при малейшей информации.

Бельфагор благословил предусмотрительность, подсказавшую ему, что половину средств, передаваемых Пеклом на счет Центральной Научной Лаборатории, лучше всего помещать на свое собственное имя. Теперь деньги пригодились, он был независим и имел достаточно средств, чтобы проводить следствие. Что касается смерти четырех стюардесс, то никакой новой информации не поступало. Всюду легковерная полиция сочла инциденты печальными, но тем не менее несчастными случаями.

Ночью Ларри спал не больше получаса. К Брижитт не прикоснулся, несмотря на обоюдное желание. Под утро, подкрепившись солидной порцией кофе, напоминавшей цистерну с жидким асфальтом, он еще раз подытожил имеющиеся сведения.

Он знал, что операцию, предпринятую Низом, характеризует значительный размах, а ее исполнители не отступят ни перед чем. Кроме того, это должна быть задача, охватывающая не один город либо страну. Агенты были разбросаны по Земле, словно шарики ртути из разбитого термометра. Однако, куда они направлялись?

Он решил испробовать свой старый испытанный метод свободных ассоциаций.

– Ловушка – мышь, мышь – сыр, сыр – англичанин, англичанин – бридж, бридж – пас, пас – вист… – В этот момент ход ассоциации прервал писк будильника. «Вист?» Немного. Он попытался еще раз:

– Приманка – рыба, рыба – кот, кот – гладить, гладить – бить…

Пи-ик!

Все. Конец. Что общего у избиения кота с вистом?

Либо он так постарел, что его интуиция отправилась на пенсию, либо просто не может сделать соответствующих выводов.

Зато Брижитт не потребовалось и секунды. Она только повторила оба слова: «вист» и «бить».

– Пожалуй, имеется в виду какое-то убийство, – сказала она.

– А при чем тут

«вист»?

– При том, что вистующий старается убить карту играющего.

Он даже подскочил:

– Знаешь, женщины иногда бывают просто гениальными.

– Но о каком убийстве может идти речь? – заволновалась стюардесса.

– Приап играет роль архангела смерти, но этому не бывать…

– Ты спокойно рассуждаешь о таких страшных вещах, – возмутилась Брижитт. – Неужели вы, то есть они не видят, что творят? Для того, чтобы замести следы, убивают нескольких ни в чем не повинных девушек и словно этого мало хотят отделаться от меня, обрекают на смерть самолет, полный ничего не подозревающих людей.

Бельфагор только рассмеялся.

– Дитя! В каком мире ты живешь? Разве где-нибудь, когда-нибудь, кто-нибудь всерьез интересовался судьбой простого человека? И что такое вообще – простой человек? Пушечное мясо, процент избирателей, статистика блаженных либо осужденных единиц. Со времен Адама и Евы значение имеет одна лишь власть! Как только люди спустились с деревьев, они тут же разделились на управляющих и управляемых, наносящих либо получающих удары. Уже случай с Каином и Авелем показал, что прав сильнейший. Простые люди? Голытьба, бессильная толпа! Беспрерывно болтающая о своих правах, а в результате покорно несущая ярмо или позволяющая сунуть себе в рот удила. И при этом еще радующаяся, когда засовывающий удила говорит: «Приятного аппетита»!

– А демократия?

– Демократия – те же удила, только пороскошнее и отдающие жевательной резинкой. А в итоге и там тоже прав тот, кто богаче, сильнее…

– Либо большинство, – не уступала Брижитт. Ларри поморщился.

– Не люблю рассуждать о демократии, ибо демократия слаба. Беспринципный сговор голодранцев против сильных. Смотри сама, что твоя изумительная демократия творит с людьми действия – предприимчивых ломают налогами, талантливых усредняют, широко мыслящим так ограничивают компетенцию и ставят в такие узкие рамки, что даже титан не в состоянии ничего предпринять с размахом. А позже, когда у врат их расдискутировавшейся компании встает ландскнехт или бородатый кочевник, демократия разлагается перед ним, словно тело прокаженного, не в состоянии даже объединиться на защиту своих изумительных ценностей! Тьфу!

– Если ты знаешь, что грозит гибель, скажи об этом людям. Вместе мы найдем способ…

– Позволь мне эту игру провести одному. А теперь – внимание! В нашем распоряжении примерно четверть часа…

После пяти минут ожидания в баре Мистер Приап почувствовал неприятный зуд в том месте, откуда у уважающих себя дьяволов растет хвост, а у него, дитяти из пробирки, наличествовал лишь жалкий копчик. До сих пор он не думал о возможности засады. Впрочем, кто, черт побери, мог бы устроить на него засаду? Он прошел к портье и спросил о мисс Лебланк.

– Она у себя в номере 1181.

Гном подумал, что все складывается как нельзя лучше, всегда легче закончить тет-а-тет то, что в некоторых случаях может вызвать нездоровое любопытство, привлечь ненужных свидетелей. Он вошел в кабину лифта.

– Войдите, – произнес голос Брижитт, когда Приап постучал в бело-золотые двери на одиннадцатом этаже. Он вошел и тут же хотел повернуться назад, но не успел. Его пригвоздила на месте сильная струя освященной воды, жидкости обжигающей, ненавистной, которая породистого дьявола могла бы уничтожить, его же, эрзацсатану, лишь обезвредила, поранила, пришибла.

– Вот мы и снова встретились, Приап! – сказал Бельфагор, выключая магнитофон с записанным голосом Брижитт, которую он предусмотрительно поместил в другом номере… – И на сей раз верх мой, – он пинком отбросил выпущенную Гномом папку и, воспользовавшись помрачением Приапа, забрал у него пистолет и стилет. Одновременно замкнул дверь. Бывший проректор не протестовал. Словно мешок с картофелем, он дал посадить себя на ковер, и только потирал покрытую красными полосами физиономию, а из горла его вырывался астматический хрип.

– Доигрался, чертик, – издевался Ларри. – Хорошо смеется тот, кто смеется последним! Ну, а теперь откровенненько выкладывай все по порядку, не то я снова сикну водичкой…

– Прошу тебя, не впутывайся в это, Ваша Магнифиценция, – простонал побежденный, – у тебя нет никаких шансов. Я здесь только пешка.

– Я знаю все, даже о твоих дружках из Токио, Мексики… – засмеялся Белл.

– А коли знаешь, зачем спрашиваешь?

– Кто твой шеф? Что было в пакете, переданном Брижитт, какова цель операции, и твоя задача? – каждое слово падало с силой нокаутирующего удара.

Приап покрутил головой и тут же завыл, пораженный струйкой воды между глаз.

– Еще немного, и ты ослепнешь, будь разумнее, – произнес Ларри.

Довольно долго Гном не проявлял ни малейшего желания беседовать, зная, что пока он не скажет правды, Бельфагор не может его уничтожить. И Белл начал терять надежду вытянуть что-нибудь из Приапа, тем более, что после очередного дынгуса [45] полусатана начал терять сознание. И тут ему пришла мысль: он рывком разорвал Гному штаны и извлек на свет божий объект гордости карлика и повод зависти его коллег из Ледового Замка.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать