Жанр: Детектив » Дарья Истомина » Леди-босс (страница 43)


Та страшно сопротивлялась, орала, что это гиблое дело, потому что этих экзотических гадюшников в Москве и так видимо-невидимо и что это выброшенные деньги, но в конце концов я ее дожала.

Из остальных просителей запомнился странный человек, который приволок с собой кучу чертежей и картонных моделей пирамид и всерьез объяснял мне, что он открыл магические свойства пирамид, когда служил военным советником в Египте, что любая пирамидальная конструкция — это мост между планетой и космосом, отсасывающий белую жизнетворную энергию. И спасение россиян он видит в том, чтобы понаставить всюду пирамид-самоделок и ежедневно проводить в них сколько-то там часов. Он, оказывается, ставил опыты, и в его пирамидках картошка не гнила, вода не портилась, молоко не скисало, полежавшие в пирамиде семена давали высокие урожаи, а беременные женщины, проведя курс пирамидального облучения, рожали легко и беспроблемно исключительно здоровых и спокойных детей.

Как-то завалилась компания студентов-контактеров, им были нужны деньги на экспедицию куда-то под Пермь, в зону приземления НЛО. Они мне даже показали уфологическую кассету. Действительно, там летало что-то. Тарелочное.

Кого-то я подпитывала, кому-то приходилось отказывать, но с этими посетителями всегда было весело. Они не талдычили о том, что доллар полез вверх, или про торги фьючерсами и опционами, или про то, что доходность ГКО упала до сорока процентов годовых (скоро и это покажется сказкой). Наш рублишко, высунув язык, то и дело догонял доллар, но все они верили, что это обычные валютные игры. Вообще, по-моему, никого из нормальных людей это не волновало. По всем каналам демонстрировалось процветание тех, кто успел финансово процвести. «Четверговые» же не процветали.

Больше всего среди них было бывших киношников. Удушенное российское синема уже и не трепыхалось, а эти бедолаги все еще на что-то надеялись. Мне их было безумно жалко, и я угощала их водочкой и коньячком, но завет Сим-Сима исполняла железно: денег даже на самые заманчивые кинопроекты он никому не давал и меня предупреждал, что это дело гиблое. Что на съемки, что просто кошке под хвост. Прокат загудел в тартарары, кто-то успел урвать мощный кусман на прокрутке штатовской дешевки, но без госбюджетной и партийной подкормки все уже сдохло. Как-то меня здорово развеселил художник из подмосковного Пушкина, кажется, по фамилии Морозов. Потрясающе красивый седоватый мужик, с совершенно иконным ликом, похожий на чуть застаревшего Иисуса, благополучно избежавшего Голгофы, он притащил не какое-нибудь там полотно, а здоровенную холщовую торбу, в которой что-то звякало. И с ходу попросил, чтобы я заперла дверь в кабинет и удалила Элгу, потому что разговор будет совершенно секретный.

— Чтобы не украли, — пояснил он, подмигнув. Когда мы остались одни, он выволок из торбы двухлитровый китайский термос, в котором звякали кусочки пищевого льда, бережно нацедил мне в стакан какого-то пойла и кивнул:

— Пробуйте!

Я отпила глоток. Жидкость была коричневатая, с перламутровым отливом, чуть-чуть припахивала свежевыпеченным хлебом, с можжевеловой горчинкой, в общем, это оказалось обалденно вкусно и необычно. Ничего похожего я никогда не пробовала.

— Мое открытие, — шепотом сказал Морозов. — Рецепт еще не патентован. Нравится?

— Колоссаль!

Как все великие открытия, он сделал свое совершенно случайно.

Сидел на даче в своем Пушкине, рисовал иллюстрации для детских книжек, подхалтуривая за гроши, и как-то, изнывая от жары и жажды, обнаружил, что в холодильнике на всю творческую ночь остались только даренная кем-то бутылка голландского джина и поллитровка обычного хлебного кваса. И тогда он сделал то, что в здравом уме до него никто, наверное, не делал: смешал в кружке дорогой джин с копеечным квасом. Вкус коктейля настолько потряс художника, что он тут же стрельнул у соседей энную сумму, купил на вокзале в киоске ящик бутылочного кваса и, насколько хватило денег, разных джинов и начал экспериментировать. То есть добавлял, отливал, перемешивал и дегустировал. Со льдом и без.

От меня он потребовал полного соблюдения авторской тайны, поведав, что рецепт той же кока-колы известен только трем директорам компании, которым запрещено ездить всем вместе в автомобиле или летать самолетом, поскольку при единовременной гибели хранителей фирменной тайны рецепт будет утерян навеки. Я поклялась, что его тайна умрет только вместе со мной.

— Я назвал напиток «кваджи»! — с гордостью сообщил он. — Звучит заманчиво, почти как «Фиджи». И вряд ли до кого-нибудь дойдет, что это просто сокращения! От «ква-с» и «джи-н»… Доходит?

— Плесните еще… — попросила я.

Он плеснул. Мне и себе. И мы с ним чокнулись за успех возможного предприятия.

Помимо базового и отработанного напитка в термосе, он, оказывается, притащил в торбе составляющие компоненты — литровую бутылку семидесятиградусного джина, произведенного в Голландии, и четыре бутылки останкинского кваса.

— Я хочу продемонстрировать вам ряд вариантов, — сказал он. — От облегченного, для экваториальных стран, до крепкого, от которого обалдеют эскимосы! Их надо будет выпускать под номерами «Кваджи № 1», «Кваджи № 2» и так далее…

— Логично! — согласилась я, разглядывая свой пустой стакан, и налила себе сама.

У него было все продумано. Он вынул из торбы папку со своими рисунками. Это были возможные этикетки для «кваджи». Эскизы мне понравились тоже. Но еще больше мне понравилось то,

что автор не требовал немедленных крупных капиталовложений. Сначала мы с ним должны были прощупать московский рынок, где нам, возможно, предстояло схватиться насмерть с конкурентами, со всеми этими кока, пепси, тархунами и «байкалами».

— Дальше действуем элементарно, — продолжал он тоном заговорщика. — Вы втихую закупаете вагон джина на европейском рынке…

— С вагонами морока, лучше фуру…

— Вам виднее. Все это перегоняете в Москву. Здесь закупается квас. Компоненты тщательно перемешиваются, как в шейкере… Но ни в коем случае не в заводском варианте. И разливаются вручную, без всех этих разливочных автоматов. Мы и охнуть не успеем, как секрет «кваджи» упрут… Я уже все спланировал! В Москве до черта этих желтых бочек на колесах, из которых квасом когда-то торговали или молоком. Большинство еще не порезано налом. Мы их наполняем по точной дозировке, цепляем к грузовикам и отправляем в пробег вокруг Москвы…

— По окружной?

— Нет… По проселочным дорогам! Их там будет так трясти, все перемешивая, наши бочки на наших колдобинах, что мы добьемся идеальной кон-си-стен-ции…

Слово было трудное, и он спотыкался языком. Впрочем, я это слово тоже уже вряд ли бы одолела. «Кваджи» оказался мягким и нежным, но коварным. Тем более что от варианта «Кваджи № 1», чуть-чуть крепленого, мы переходили к дегустации вариантов, предназначенных для потребления на наших северах в суровые зимы. В общем, я страшно воодушевилась. Он тоже.

Минут через сорок мы приступили к стратегической разработке рекламной кампании по внедрению «кваджи» на российский рынок. Идея была грандиозная, новый продукт должен стать олицетворением культурного моста между двумя цивилизациями: европейский джин гармонично сочетался с древним славянским квасом, британский (или голландский?) лев по-братски обнимался с нашим медведем. Синие ягоды можжевельника сплетались с алой российской рябиной и желтыми хлебными колосьями.

Через час мы с автором перевели пару стеклозаводов под штамповку фирменных бутылочек для «кваджи», открыли новый комплекс по разливу в Перове, уставили улицы в обеих столицах нашими киосками по продаже исключительно «кваджи» и размышляли над тем, какой вид спорта или искусства новая фирма «КВАДЖИ» должна спонсировать в благотворительно-рекламных целях. Морозов настаивал на футболе, я склонялась к всемирному конкурсу балета.

Всех этих так называемых гигантов, пепси, колу и прочие иноземные фанты мы уже смяли, сокрушили и напрочь выбросили не только за пределы Федерации, но и прочих стран СНГ.

Через полтора часа мы вышли на мировой рынок и приступили к освоению тех стран, где всегда жарко и хочется пить. Больше всего нам нравилась Индонезия. Но Африку мы тоже со счетов не сбрасывали.

Я не знаю, каких вершин мы бы еще достигли в своем неумолимом и прекрасном бизнес-взлете, если бы, привлеченная нашими ликующими воплями, в кабинет не вошла Элга Карловна. Ей пришлось пройти черным ходом и через комнатку отдыха, потому что дверь в приемную была заперта. Она озверела, принюхавшись к запаху несравненного «кваджи», и, точно определив причину нашего оптимизма, сказала:

— Этот господин очень пьян. Вы нетрезвы, Лиз, как рыбак из колхоза «Саркана бака», который пропивает улов салаки…

Очевидно, в глазах Карловны поддавший латышский рыбак из этой самой «Сарканы», что означало по-русски «Красный маяк», представлял крайнюю степень загула.

Короче, она нас разогнала. Художника выставила через тот же ход, чтобы не приводить в изумление коллектив, а меня с той же целью уложила отсыпаться на диванчик в комнате отдыха.

Морозов больше почему-то не появился, но его адрес я занесла в блокнот для будущего. В число других нестандартных персон. Я постепенно приходила к убеждению, что в придумке или проекте любого безумца таится рациональное зерно. В свихнувшейся стране могут преуспеть только психи. Или жулики. Но последнее было примитивно и скучно.

В общем, я занималась черт знает чем и только позже поняла, что именно в эти самые дни подписала смертный приговор всей "Системе "Т" и себе лично. Дня три Белла Львовна морочила мне голову, загрузив мой стол папками с документацией, в которой мне было просто неохота разбираться, устроила два или три толковища с участием юрисконсультов и вежливых финансовых мальчиков из дружественного Туманским коммерческого банка «Пеликан», который тесно контачил с какими-то тевтонскими и скандинавскими инобанками. Речь шла о том, что близилась осенняя страда на Украине и наши украинские партнеры на этот раз потребовали предоплаты за кукурузное зерно, которое они поставят «Системе», в валюте. Так как свободных денег мы не имели, все было в работе, нам надлежало взять в «Пеликане» на три месяца кредит, под процент, конечно, но довольно пристойный. Шесть «лимонов», в общем, если в долларах, но украинцы были согласны и на немецкую марку. К большим нулям я уже относилась спокойно, к тому же меня убедили, что это рутинная комбинация. Я подмахнула пакет документов почти не глядя, тем более что Вадик Гурвич сказал мне небрежно:



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать