Жанр: Боевики » Андрей Дышев » Черный квадрат (страница 19)


Я едва успел отпрянуть от нее и сесть за стол рядом, как дверь раскрылась и в столовую вошел Тарасов. Хмурясь, он подошел к столу, посмотрел на нас обоих и застрял у окна.

Поговорил? — поинтересовалась Вика.

Нет, — отозвался Тарасов. — Я его не нашел.

Я мысленно вздохнул. Пришло время уносить ноги.

— Пистолет! — потребовал Тарасов, не оборачиваясь. Это относилось ко мне.

У меня его отобрал вьетнамец, — ответил я. — Оказывается, носить в этом доме оружие — моветон.

Что-о? — протянул Тарасов и повернулся ко мне. Он так скривил физиономию, словно ему в рот влили стакан неразбавленного лимонного сока. — Какой, к едрене фене… Телефон быстро сюда!

Телефон я бы вернул ему без всяких оговорок, если бы в этот момент не почувстовал на своей ноге острый каблучок туфельки Вики. Я искоса посмотрел на нее, но этот черт в юбке принялся увлеченно кромсать ножом маринованный помидор, брызгая во все стороны соком, а каблук уже не просто давил мне на ногу — он впился в нее, как гвоздь в длань Христа.

Едва не заорав от боли, я незаметно, насколько незаметно это можно было сделать, опустил обе руки под стол, схватил атласную ляжку Вики и, приподняв ее, выдернул свою ногу. Стол качнулся, звякнув бокалами.

Телефон я потерял, — сдавленным голосом ответил я, пробуя пошевелить пальцами ноги. — Когда ты послал вдогон за мной свору…

Да откуда я знал, что передаю телефон не Цончику, а Вацуре! — перебил меня Тарасов. — Ты понимаешь, что тебя давно уже не должно быть? Ты по всем замыслам уже давно расчлененный покойник! У тебя всего лишь отсрочка от приговора! Тебе не жить, Вацура! И никто тебе не поможет — ни Жорж, ни милиция, ни…

Он осекся и вздрогнул, когда дверь в столовую внезапно открылась, и я успел заметить, что в этом доме Тарасов все же чувствовал себя не в своей тарелке.

В столовую быстро вошел вьетнамец, закрыл за собой дверь и черной эбонитовой статуей замер перед нами. Его смуглое скуластое лицо, как всегда, ничего не выражало, но я интуитивно почувствовал, что слугу привело сюда нечто из ряда вон выходящее.

— Господа! — негромко произнес он. — Я вынужден задержать вас здесь до прибытия службы безопасности и милиции… Кто-то из вас убил моего хозяина.

14

Первое, что я понял: ситуация настолько непредвиденна, что прогнозировать ее развитие — пустое занятие. Мы все одновременно издали что-то вроде возгласа удивления. Вика, кинув короткий недвусмысленный взгляд на мужа, привстала из-за стола, и несколько фужеров на тонких ножках грохнулись на тарелки. Тарасов, приоткрыв рот, тяжелой поступью шагнул к вьетнамцу, словно намеревался размазать его по стене. Я же вообще не смог шелохнуться, чувствуя, как ноги сковала свинцовая тяжесть.

Кто-то из нас убил Жоржа! Черт возьми, неужели толстяк скончался от удара кофейником по затылку? Не может этого быть! Я всего лишь оглушил его, на голове не было даже крови! Какой ужас, если он все же откинул копыта от моего удара!

В совершенно подавленном состоянии я уставился на пустую тарелку, дно которой было расписано дамой в пышных одеждах, млеющей в объятиях молодого повесы. Именно сейчас я сделал любопытное открытие: оказывается, я начисто терял способность бороться, спасать себя, юлить, лгать, если чувствовал, что неправ, что должен понести наказание. Мои руки безвольно легли на стол, готовые быть скованными стальными браслетами. Я мог бы без всякого усилия над собой встать и сознаться в убийстве, если бы лично убедился, что именно я отправил Жоржа на тот свет.

Что значит — кто-то из нас? — повышая голос, спросил Тарасов вьетнамца. — Нельзя ли конкретнее? Здесь не так много людей!

Не уверена, что эта конкретность пойдет кому-то из нас на пользу, — негромко вставила Вика, аккуратно промакивая губы салфеткой и любуясь на отпечатавшиеся вишневые баранки.

Вы правы, — ответил вьетнамец Тарасову. — Если бы один из вас сознался, то избавил бы остальных от неприятного ожидания милиции.

Что вы нас пугаете милицией! — вскрикнул Тарасов. — Кого вы вызвали? В какое отделение звонили? Дайте мне телефон, я сейчас сам поговорю с начальником уголовного розыска!

Это уже слишком, Паша, — едва разжимая губы, произнесла Вика.

По-моему, Вика была уверена, что Жоржа хлопнул ее муж. Моя инфантильная и легко ранимая совесть бунтовала так, что я ощущал во всем теле едва ли не физическую боль. Еще этот безэмоциональный, с голосом автоответчика, вьетнамец прожигал меня своим острым взглядом. Он догадывался или же знал наверняка, что произошло здесь после того, как Жорж отправил его встречать Тарасова?

— Что вы на меня уставились? — спросил я, поднимаясь из-за стола. — Что вы призываете нас к покаянию, как священник грешников? Вас что, не обучили манерам поведения? Вы не способны четко доложить, что произошло с вашим хозяином?

Вьетнамец с легкостью выдержал мою контратаку. Он учтиво склонил голову и ответил вопросом:

— Разве вы не знаете лучше меня, что с ним произошло?

Это уже был прямой выпад. Значит, вьетнамец видел, как я тащил волоком Жоржа по коридору. Словно подкошенный, я снова сел на стул и схватился за графин с вином. Некстати Вика пришла мне на помощь:

— А причем здесь он? — спросила она голосом властной и любвеобильной дамы. — Что за намеки? Этот господин вообще не выходил из столовой. Я этому свидетель.

Никогда раньше я не видел, чтобы женщина так прямолинейно защищала чужого мужчину и при этом топила своего собственного мужа.

Этот господин выходил из столовой еще до того, как вы сюда зашли, — пояснил вьетнамец.

Да мало ли кто болтался…

Хватит! — не выдержал я, перебивая Вику. Она оказывала мне дурную услугу. Я вовсе не был намерен упираться и снимать с себя вину. — Сделайте милость, отведите нас… э-э-э… к телу, черт вас возьми!

В самом деле! — поддержал меня Тарасов, чувствуя, что с него спадает подозрение. — Мы должны убедиться, что вы говорите правду.

Пожалуйста, — ответил вьетнамец и открыл дверь. В его голосе отчетливо звучало злорадство.

Тарасов первым направился к выходу. Вика, медленно поднявшись из-за стола, глянула на спину мужа и вполголоса обронила:

— Идиот!

Я промолчал. Из столовой я вышел вслед за Викой. Когда поровнялся с вьетнамцем, мне показалось, что по его губам пробежала усмешка.

Как все глупо получилось, думал я, идя на ватных ногах по коридору, словно под конвоем в зал суда. Следователя, который будет вести дело, ожидают авгиевы конюшни. С первой же минуты допроса я должен убедить его в том, что это убийство по неосторожности, что я

хотел всего лишь оглушить Жоржа. А вот когда он поинтересуется мотивами моего поступка, то придется очень долго рассказывать о том, как я из Вацуры превратился в Цончика, как охотился сам на себя, как водил за нос Тарасова и Жоржа, а потом оказался между ними, словно под прессом, и не было другого выхода, как обезвредить одного из них…

Я невольно вздохнул. Обязательно всплывут и кейс с золотом, и бомба, и Влад, и события, произошедшие на автостоянке, и все это закроет от меня светлое небо надолго-надолго.

Вьетнамец обогнал нас, подошел к хорошо знакомой мне двери и взялся за ручку. Я покосился на Вику. Трудно было поверить в то, что эта дамочка не понимала, какой компромат откроется сейчас взору ее мужа. Не заметить на будуарном столике косметику жены мог только слепой. И все же Вика оставалась совершенно спокойной, и на ее лице отражалось лишь слабое раздражение, словно все происходящее она воспринимала как отвратительную актерскую игру.

— Скорей же! — поторопила она слугу, который дожидался, когда я следом за Тарасовым и Викой подойду к двери.

Вьетнамец надавил на золоченую ручку, толкнул дверь от себя и сделал шаг в сторону.

— Ну, что там? — нарочито бодрым голосом спросил Тарасов и первым зашел в комнату.

Я ни живой ни мертвый стоял на пороге напротив узких глаз вьетнамца. Вика, выгибая бровки дугой и поджимая губки, обронила мне словно единомышленнику:

— Просто нет слов, нет слов! Зачем ему все это надо? Я не совсем понял, что она имела в виду. Зачем

Тарасов делает вид, что не причастен к убийству Жоржа? Выходит, ей очень хочется, чтобы в роли убийцы оказался ее муж? От такого вывода у меня тоже закончились все слова, и в ответ я лишь молча пожал плечами.

— М-да, — услышали мы голос Тарасова. — Готов.

Вика прокомментировала это многозначительной усмешкой, дескать, разве он ожидал увидеть там что-то другое, и тоже зашла в комнату.

Теперь вьетнамец в упор смотрел на меня. Он был едва ли не на полголовы ниже, но тем не менее вовсю старался смотреть сверху вниз. Я испугался, как бы его глаза не вывалились наружу, и, предупреждая этот медицинский феномен, аккуратно сдавил пальцами тонкую шею вьетнамца.

— Я не хотел его убивать, — прошептал я, близко придвинув лицо кузким черным глазам. — Ты понял меня, черт скуластый?

Не пытаясь высвободиться, вьетнамец терпеливо дождался, когда можно будет снова дышать, поправил на груди ворот трико и тихо кашлянул. Уж эта сволочь отыграется, когда будет давать показания следователю!

Еще раз бросив на слугу испепеляющий взгляд, я зашел в комнату, приблизился к супружеской паре, стоящей ко мне спиной, и, привстав на цыпочки, глянул на широкую кровать.

Из моей груди едва не вырвался вопль. Все было не так!

Жорж лежал не на полу, где я его оставил, а на кровати, причем руки его были свободны и раскинуты в стороны. Отвратительная подушка, в которой утопала его деформированная голова, была насквозь пропитана кровью. Редкие курчавые волосы слиплись на затылке, открывая круглую черную дырку от пули. Брызги крови и частицы мозговой слизи веером рассыпались по стене. В комнате нестерпимо пахло свежениной.

— Меня сейчас стошнит! — страдальческим голосом произнесла Вика и отвернулась от кровати.

— Так его, оказывается, застрелили! — воскликнул я с откровенной радостью в голосе. — Вы видите — у него в затылке дырка от пули!

Ни Тарасов, ни Вика не поняли, чему я вдруг так обрадовался, и оба почти одновременно с укором взглянули на меня.

Эй, умник! — крикнул я вьетнамцу. — Ты когда у меня пистолет отнял, чтобы твой моветон не нарушать, а?

Кто еще есть в доме, кроме нас? — спросил Тарасов, приседая на корточки возле трупа и внимательно рассматривая входное отверстие.

В доме нет никого, господин Тарасов, — ответил вьетнамец. — Только во дворе наружная охрана.

— Кто-нибудь слышал звук выстрела? Мы с Викой переглянулись.

— Паша, — тихо сказала она и тронула мужа за плечо. — Мне кажется, ты переигрываешь.

— В каком смысле? — спросил Тарасов, но тотчас забыл об этом вопросе и перешел к следующему. — Кто Жоржа видел последним?

Наверное, социальное положение позволяло Тарасову устроить здесь что-то вроде допроса. Никто, правда, не наделил его такими полномочиями; он сам взял на себя функцию следователя. И это уже было подозрительно, потому что приносило выгоду одному только Тарасову: тот, кто проводит расследование, невольно становится вне подозрения. Из всех нас Вике это не нравилось больше всего. Невероятно стервозная жена попалась Тарасову — намеками и прямым текстом она убеждала меня, что стрелять больше было некому, кроме как ее мужу. Впрочем, некоторая доля логики в этом была: я своим блефом подкинул Тарасову прекрасный повод отправить бывшего друга на тот свет.

Я понял, что если сейчас не начну говорить — пусть даже полную ахинею — то за меня все скажет вьетнамец.

Я видел его последним.

Да? — без удивления спросил Тарасов, все еще продолжая осматривать труп. — При каких обстоятельствах? Как давно?

Вика, закатывая глазки, качала головой и глубоко вздыхала. Я только сейчас обратил внимание, что с макияжного столика исчезла вся косметика и бутылочки с духами и туалетной водой. Интересно, кто это успел навести здесь порядок до прихода Тарасова?

Мы завтракали, а затем Жорж, увидев в окне твою машину, поднялся к себе в кабинет.

Это не совсем соответствует действительности, — вмешался вьетнамец, но я тотчас послал слугу к едрене фене.

А что соответствует действительности? — спросил Тарасов.

Давай уйдем отсюда! — стала капризничать Вика. —Мне дурно от запаха крови… Паша, ты слышишь меня? Пусть этой гадостью занимаются криминалисты.

В то время, как Вике было дурно, моя душа пела и плясала. Жоржа лишил жизни не я, а кто-то другой, и от осознания этой истины мне было празднично и легко. Уверенность в своей безгрешности — величайший бальзам для души. Даже если теперь мне придется доказывать свою невиновность с оружием в руках — я сделаю это без всякого колебания, и статьи уголовного кодекса будуь хрустеть под моими ногами.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать