Жанр: Проза » Збигнев Ненацки » Раз в год в Скиролавках (Том 2) (страница 1)


Ненацки Збигнев

Раз в год в Скиролавках (Том 2)

Збигнев Ненацки

Раз в год в Скиролавках. Том 2

Перевод с польского Тамара Мачеяк.

В маленькой польской деревушке Скиролавки, затерянной среди озер, лесов и болот, убили девочку, тринадцатилетнюю Ханечку. Убийство было совершено на сексуальной почве, поэтому следователи капитан Шледзик и майор Куна стараются изучить именно эту сторону жизни людей из деревни. То, что убил кто-то свой, всем понятно: с чужим Ханечка не пошла бы в лес.

О Скиролавках ходят разные слухи - например, что здесь существует древний обычай раз в году совершать обряд кровосмешения на старой мельнице. Правда это или нет - неизвестно, потому что в деревне об этом говорить не принято. Люди здесь живут разные.

Юстына Васильчук, молодая вдова. Плотник Севрук и его конкурент в копании могил на кладбище, Шчепан Жарын. Лесничий Турлей и его жена, учительница Халинка. Зофья Пасемко, ее муж и сыновья, один из которых, Антек, провинился и теперь платит алименты хромой Марыне. Прекрасная ветеринарша Брыгида, которая родила дочку и никому не сказала от кого... Но ближе всего те, кто прочитал первый том, познакомились с доктором Негловичем, писателем Любиньским и художником Порвашем. Доктор одинок, его жена много лет назад погибла в авиакатастрофе, оставив ему сына, Иоахима. У сына обнаружились музыкальные способности, и его забрал к себе дед, чешский дирижер. Доктор, как когда-то его отец, считается самым справедливым и авторитетным человеком в деревне. Убийство маленькой Ханечки он счел вызовом себе и начал самостоятельно искать преступника.

Писатель одержим мыслью написать правдивую повесть о прекрасной Луизе сельской учительнице, которая полюбила лесника-стажера. Кроме того, по примеру старых писателей ему хочется быть духовным лидером среди сельчан, но все его попытки сблизиться с народом пока заканчиваются неудачно.

Художник - самый бедный человек в деревне. Он пытается прожить, продавая свои картины (а рисует он исключительно тростники над озером), и от голодной смерти его иногда спасает только ужин у писателя или доктора.

В романе есть еще один персонаж - Клобук, древняя сказочная птица. Мазурская легенда говорит о том, что если кто поймает Клобука, устроит ему гнездо в бочке с пером и накормит яичницей, тому он будет верно служить.

Много раз речь шла и об истории северных польских земель. Наверное, стоит знать, что описанные в романе племена бартов и баудов, которые когда-то заселяли окрестности озера Бауды, на самом деле - мазуры и вармяры, ставшие впоследствии одни - католиками, другие - протестантами. Поэтому одни люди. в Скиролавках ходят в костел, к ксендзу Мизерере, а другие молятся в доме богатого крестьянина Шульца, когда в деревню приезжает пастор Давид Кнотхе.

Заканчивается первый том тем, что неподалеку от дома доктора в лесу снова нашли убитую девушку.

О том,

что человек раздвоен и сам себе противоречит

В трехстах метрах от болота, на котором зимовала кабаниха с поросятами и засел в трясине старый танк, в полукилометре от дома доктора и в двадцати шагах от шоссе была продолговатая яма, откуда много лет назад выкапывали саженцы. Вокруг рос буковый лес с густым подлеском, мало кто заглядывал в это место, потому что тут не было ни черники, ни малины. Именно в этом месте спрятался лесоруб Павел Ярош, когда увидел на лесной дороге машину старшего лесничего Кочубы. Минувшей ночью Ярош слишком много выпил, в голове у него все еще крутило, и поэтому он опоздал на работу на вырубках. Если бы Кочуба заметил его в таком состоянии - не видать бы Ярошу премии. Вот он и метнулся в лес и спрятался в яме, оставшейся после саженцев.

Налитые кровью глаза Павла Яроша высматривали между деревьев старшего лесничего, во рту у него был тошнотворный вкус выпитой вчера водки, лес пропах алкоголем, но еще сильнее был запах, который шел из ямы, оставшейся после саженцев. Осмотрелся Павел Ярош и увидел, что из-под слоя земли и засохших листьев высовываются две истлевшие человеческие ноги. Со страшным криком он выскочил из ямы и, забыв про опасность потерять премию, отдался в руки старшего лесничего Кочубы. А тот, собственными глазами увидев то ужасное, что заметил Ярош, забыл сделать разнос лесорубу и из лесничества Блесы тотчас же позвонил коменданту отделения милиции, старшему сержанту Корейво.

Часом позже яма, оставшаяся после саженцев, уже была оцеплена милиционерами из Трумеек, через два часа приехали майор Куна и капитан Шледзик, а вместе с ними группа с врачом, фотографом и другими специалистами из области криминалистики. И хоть никого из деревни к яме не допустили, в Скиролавках стало известно, что лисы выкопали из земли останки обнаженной девушки, у которой на шее был затянут бюстгальтер. Под слоем листьев нашли ее зимние сапоги, шерстяное платье, толстые колготки, свитер, болоньевую куртку, сумочку с документами и немного денег. Зимняя одежда, а также далеко зашедшее разложение трупа говорили о том, что девушку убили поздней осенью или зимой, а документы сообщали, что она родом из маленькой деревни в далеких краях, откуда в конце ноября в милицию заявили о ее исчезновении. Почему девушка с другого конца страны оказалась возле Скиролавок и к тому же вблизи полянки, где таким же способом убили маленькую Ханечку - никто в деревне объяснить не мог, ответ на это должны были найти два офицера криминальной службы.

Труп девушки уехал в пластиковом мешке. Покинули деревню и работники следственной группы, и только майор Куна и капитан Шледзик ходили от избы к избе расспрашивая, не видел ли кто-нибудь из деревни эту девушку живой в ноябре прошлого года, или, может быть, раньше. Не знал ли ее кто, не приглашал ли к себе, не слышал ли, что она гостила у кого-нибудь другого. Навестили они и доктора Негловича, который жил ближе всех к этой страшной яме, но он заявил, что девушку, показанную ему на фотографии с удостоверения личности, он

никогда в жизни не встречал.

На следующий день доктор был в таком плохом настроении, что несколько пациентов предпочли тихонько сбежать из поликлиники, чтобы прийти за советом по поводу своих недомоганий в другой раз. Некоторые должны были, к сожалению, остаться - например, один тракторист из деревеньки возле Трумеек, который по пьянке наехал на тракторе на стену своего хлева и поломал себе ребра; однако, боясь потерять права, он два дня просидел дома, пока алкоголь у него из тела не выветрился. Этому трактористу доктор чуть было не дал по морде, не глядя на то, что тот из-за страшной боли то и дело чуть ли не терял сознание перед кабинетом. Так же он принял молодую женщину из Ликсайнов, которая спустя неделю после родов взялась за стирку, десять швов у нее разошлось, а она вместо того, чтобы идти к врачу, еще неделю тянула, пока у нее вся промежность не нагноилась. Мать этой молодой женщины доктор назвал курвой, что соответствовало, правда, действительности, потому что многие ее таковой считали, но подобных слов нельзя произносить в поликлинике. Люди понимали, что это из-за убитой девушки доктор так сердится на всех.

Вечером, перед ужином, явился к нему капитан Шледзик и начал так:

- Вы знаете здесь всех людей, доктор...

Неглович оборвал его и, нервно расхаживая по салону, громко заговорил:

- Никого я не знаю, капитан. Здесь прошла моя молодость. Здесь я живу и лечу тех, кому уже исполнилось четырнадцать. Мы говорим друг другу "Добрый день", говорим друг другу "До свидания", беседуем о том и о сем, шутим, смотрим в глаза. Но если по правде, то мы друг друга не знаем.

- Да, да, абсолютно с вами согласен, - вежливо поддакивал Шледзик. Никогда нельзя говорить, что какого-то человека ты знаешь вполне, потому что можно совершить большую ошибку. Но для таких людей, как я, это значит - для милиционеров, имеет значение и то, что один человек немного знает другого человека. Этого "немного" иногда бывает вполне достаточно, чтобы указать на преступника, а также доказать его вину. Человек - это большая загадка, об этом часто пишет пан Любиньски в своих повестях. Я и с ним согласен, хоть и не совсем. Человек бывает загадкой, пока мы не соберем о нем необходимого количества сведений. Для меня каждый человек - это существо неоднозначное, но в то же время в определенном смысле так оно и есть. Поскольку он неоднозначен, в нем уживаются различные противоречия, и он не раз может проявить их в озадачивающих нас поступках. Но как существо однозначное, то есть сформировавшееся определенным образом, он совершает свои противоречивые поступки только в определенных рамках. Выражаясь яснее, человек является загадкой до определенной степени, и озадачить нас он может тоже до определенной степени. Если бы мне кто-то сказал, что вы вчера с помощью шеста перепрыгнули через забор высотой пять метров, чтобы ограбить банк, я бы не поверил. Я был бы склонен искать грабителя скорее среди олимпийских чемпионов по прыжкам с шестом. Весь мир, пане доктор, это одна большая загадка, но я все же знаю, что у вас я получу ужин, и даже догадываюсь, чем вы меня угостите. Я не знаю вас так уж глубоко и полно, но я успел познакомиться с вашим гостеприимством. Вы не выбрасываете милиционеров за двери в пору ужина. А опрашивая рыбаков, я наткнулся на Гертруду Макух, которая покупала у них линя. Она мне сказала, что доктор любит на ужин свежего линя. Вот я и думаю, что жареный линь будет на ужин сегодня, а не завтра, потому что доктор любит свежего линя.

- Через минутку мы съедим этого линя, - улыбнулся Неглович. - А в свою очередь, мне интересно, читаете ли вы философов? У Паскаля я встретил фразу: "Человек раздвоен и противоречит сам себе".

- Я не читаю философов, - вежливо ответил Шледзик. - Но я знаю, что каждую вещь можно поделить различными способами: вдоль и поперек и даже наискосок. Однако как бы ни делить и как бы эти поделенные части ни были противоречивы, всегда можно на основании одного кусочка представить себе второй кусочек и восстановить целое.

- Правильно, - согласился доктор. - Достаточно одного кусочка жареного линя, и сразу видно, как выглядел целый линь.

- Понятно, доктор, что если бы я не встретил у рыбаков Гертруду Макух и не узнал от нее, что вы любите на ужин, это блюдо было бы сюрпризом для меня. Удивил бы меня и факт, что вы сами подаете на стол этого линя, я ведь мог предполагать, что это сделает Макухова. Но когда я к вам ехал, то видел, как она шла к своей избе, а немного представляя себе обычаи этого дома, я знаю, что она только готовит ужин, а вы сами его потом берете. Я говорю это с той целью, чтобы выразить мысль, что человек до тех пор является загадкой, пока у нас нет о нем достаточного количества информации. Говорят, доктор, что добро и зло бывают в человеке перемешаны неправдоподобным образом. Это верно. Зло и добро перемешаны в человеке, но только до определенной степени. Комендант Освенцима Гесс, который погубил несколько миллионов людей, ни одного узника не убил лично, ни одного даже не ударил, а у себя дома был просто предупредительно вежлив с прислугой, состоящей из заключенных. Этот человек не составляет, вопреки тому, что о нем говорят, никакой загадки. Если бы он любил убивать собственноручно, он годился бы только в лагерные надсмотрщики, а не в коменданты фабрики смерти. Там требовался менеджер смерти, хороший организатор, а не садист. Обычному садисту хватает одной, двух, даже десяти жертв для издевательств. Перед миллионами он был бы растерян и беспомощен.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать