Жанр: Проза » Збигнев Ненацки » Раз в год в Скиролавках (Том 2) (страница 18)


- Прекрасная сегодня погода, - отозвалась Рената Туронь. - Надо пользоваться солнцем. Вы никогда не раздеваетесь? - с этим двусмысленным вопросом она обратилась к Эльвире.

Со скамейки долетело очередное бурчание Туроня. У доктора Негловича было сконфуженное лицо. Смутился писатель Любиньски, а пани Басенька тихонько захихикала.

Эльвира и пани Туроневу одарила застенчивой улыбкой. - Мой шеф не позволяет мне загорать в купальнике, а здесь нет соляриума. Некрасиво выглядишь на эстраде с белыми пятнами от купальника.

- Я знаю такое место, где можно загорать голой, - сказала пани Рената. - Я это часто делаю и вас приглашаю.

- Я брезгую видом голых женщин, - ответила Эльвира с той же извиняющейся, застенчивой улыбкой. - На пляже нудистов в Болгарии я чувствовала себя просто ужасно.

- Это удивительно, - сказала пани Туронева. - Вы ведь, насколько я знаю, раздеваетесь публично?

- Да. Я раздеваюсь, но другие остаются одетыми. Тогда у тебя совсем другое ощущение.

Маленький Туронь смотрел на Эльвиру с такой настойчивостью, будто бы хотел снять с нее джинсы. Это заметила Туронева, и что-то вроде ревности отозвалось в глубине ее души. На нее сынок никогда так не смотрел, а она ведь хотела еще долго быть для него идеалом прекраснейшей и единственной женщины.

- Пошли домой, - приказала она мужу. - До свидания. Жаль, что вы, доктор, сейчас в отпуске. Я попробую сама сделать что-нибудь со своей бессонницей.

Она взяла сына за руку и, копируя движения панны Эльвиры, слегка покачивая бедрами, сошла с террасы и скрылась за углом дома. За ней потащился Туронь, осторожно неся то, что находилось в его брюках.

- Роман, - сказала она с оттенком гнева своему мужу, когда они уже были на лесной дороге. - Эти люди нехорошие. Ты слышал, что писатель предложил доктору? Они поплывут на двух лодках, Любиньска с доктором, а писатель с этой девушкой. "Так будет интереснее", - предложил. Ты догадываешься, что он хотел этим сказать?

- Да, - пробормотал Туронь и троекратно, с большими перерывами, забурчал своим задом.

А те на двух яхтах вскоре уже миновали широкий полуостров, где когда-то вязали плоты, а сейчас между деревьями простирался луг, на котором лесные рабочие и вдовы лесных рабочих пасли своих коров и телят. Здесь была и корова Юстыны; доктор подумал о ночи, ощутил радость и сильнее натянул грот. Пани Басенька высунулась за борт, расставленными ногами уперлась в доски палубы и тоже сильнее натянула шкот фока. Держа в руках толстые снасти, она откинула голову назад и, слыша, как яхта доктора начинает со все большим шумом разбивать волны, рассмеялась, показывая доктору розовое волнистое небо и мелкие зубки. Яхта доктора шла курсом на ветер, все быстрее и быстрее, а белая яхта писателя оставалась сзади.

Эльвира распустила косу, позволяя, чтобы ветер развевал волосы, а потом закрыл ими ее лицо.

- Жалко, что ты женился на ней, а не на мне, - осмелилась она признаться в своих сокровеннейших мыслях. Она была как ребенок, который, закрыв себе лицо, думает, что никто его не видит.

- Я тоже об этом жалею, - печально сказал Любиньски. - Околдовали меня тогда ее груди. Она сидела на помосте с голым бюстом, а ты была в лифчике.

- У нее больше секса, - признала Эльвира. - А я этого совершенно не люблю. Ты тоже, правда? - Люблю. Но не очень часто.

- Она жаловалась мне, что ты не делаешь этого столько раз, сколько бы она хотела. И слишком недолго.

- Это правда, - признался Любиньски.

- Я люблю, когда недолго и очень редко. А если по правде, то вообще этого не люблю.

- Околдовали меня ее крутые титьки, - со злостью повторил Любиньски.

- С тобой я могла бы делать это время от времени. Потому что я очень тебя люблю, Непомуцен. Даже не представляешь себе, как сильно я тебя люблю. А разве любить кого-то хуже, чем в него влюбляться?

- Все без конца говорят о любви, но если по правде, то любят друг друга мало. Влюбляются, но не любят.

- Я тоже думаю, что любить кого-нибудь - это больше, чем влюбиться. Я люблю смотреть на тебя и когда ты на меня смотришь. Люблю слушать то, что ты говоришь. Ради тебя я, может быть, полюбила бы то, чего не люблю. "Околдовали меня ее крутые титьки..." - Жаль, что ты не видел моих, шепнула она. И отвела волосы от лица. До этого момента у нее было впечатление, что она ступает по нетвердому грунту, как бы по трясинам или по болоту. И только сейчас она почувствовала под ногами что-то прочное и знакомое. Ей уже не надо было стесняться.

- Я разденусь для тебя, Непомуцен, - сообщила она радостно. Любиньски не сказал ни слова. Шкот фока он старательно закрепил и распустил главный парус, чтобы обезопасить себя от внезапного порыва ветра. Он немного сменил курс, чтобы борт с Эльвирой оставался на солнце, вдали от тени, которую грот бросал на кабину и кокпит. Он плыл бакштагом, в то время как темная яхта доктора быстро двигалась курсом на ветер. Таким образом они отдалились друг от друга, но ему было все равно, что жена и доктор подумают о его яхтсменском искусстве. Ему казалось, что в эту минуту он стал отважным бунтарем, который смело выступил против целей, которые кто-то для него или он сам для себя наметил. Из-за этого неустанного стремления к каким-то поставленным свыше целям, навязывавшим соответствующий курс, он, может быть, так часто проходил мимо

правды и счастья. Да, по-видимому, это было именно то - сердцевина неудачи, какая-то маленькая точка на горизонте, какая-то все новая Песчаная коса, к которой нужно было постоянно стремиться, вместо того, чтобы свернуть с линии ветра, забыть о конечной цели. Никогда - даже самому себе - он не смог бы признаться, что на самом деле он тоскует по женщине холодной, для которой любовь с мужчиной оставалась бы делом неважным; которая могла бы с одинаковой легкостью раздеться перед одним или сотней мужчин, так же, как пообедать вдвоем в тихой комнате или в большом ресторане. Он тоже не жаждал любви, но писал о ней, стремился к ней, как к цели, обозначенной для него мнениями других людей. Может быть, любить кого-то как друга действительно значило больше, чем любить телесно, но признание в этом могло быть воспринято как совершение ошибки в искусстве, отсутствие элементарных навыков правильного мировосприятия. Да, может быть, он был влюблен в Басеньку телесно, но он ее не любил; не был влюблен в Эльвиру, а однако любил ее. Что было лучше, важнее, красивее? Что могло дать большее счастье? Как ножом Позднышева, литературных героев и героинь раз за разом закалывали словами: "К сожалению, я не люблю тебя, останемся друзьями". А ведь, быть может, чем-то наипрекраснейшим могла быть жизнь с человеком, к которому относишься как к другу. Разве любовь не означала бесконечных взаимных терзаний, постоянного страха перед ее утратой, как перед девальвацией огромного состояния? Любовь возносила человека очень высоко, и вместе с тем страшным было падение с вершин, и какое огромное страдание приносила измена и необходимость расставания...

- Оглянитесь назад, доктор, - подала голос пани Басенька. - Непомуцен все больше удаляется от нас.

- Ну конечно, пани Басенька, - успокаивающе произнес доктор. - Так и должно быть, раз он плывет бакштагом.

- Ужасно.

- Почему? - удивился доктор. - Как вы знаете, я всегда считал, что дискуссии о превосходстве бейдевинда над бакштагом или фордевиндом не имеют смысла. Все зависит от того, кто находится на палубе. Бакштаг - это очень хороший ветер, пани Басенька. Если бы я плыл с Эльвирой, я тоже бы его выбрал. А с вами надо плыть смело, на ветер, это понятно.

- Может быть, - вздохнула пани Басенька, поминутно оглядываясь назад.

Эльвира прикрыла глаза от солнечного блеска. С застенчивой улыбкой на губах она робким жестом начала медленно расстегивать пуговки на серой блузочке, пока не обнажила перед Непомуценом лишенные лифчика груди, похожие на половинки огромных рогаликов. Снимая блузку, она выгнула тело вперед, чтобы он мог оценить взглядом их величину и тяжесть, а также скрытую в них упругую силу, не позволяющую им размягчаться и опадать. Таким же застенчивым движением она расстегнула замок джинсов и быстро стянула их с себя вместе с белыми плавками, бросая одежду на решетки пола в кокпите. Нагая и прекрасная, с плоским животом и словно свернувшимся в клубок черным котом, спящим между ее ногами, она сидела на борту перед Любиньским. Вдруг она открыла глаза, встретила взгляд мужчины и раздвинула губы, что-то шепча ему. Потом она подняла руку к волосам на голове, словно хотела защитить их от порывов ветра, и именно этот жест - беззащитный и мягкий, который качнул ее тяжелые груди, прошил Любиньского вожделением большим, чем вид ее бесстыдной наготы. Защищаясь от внутренней боли, он перевел взгляд на озеро, на белые гривы пены, на зелень Цаплего острова. Обнаженная девушка на борту показалась ему безгрешной и невинной, холодной, как клочки пены, сорванной ветром с гребней волн.

- Оглянитесь, доктор, - подала голос Басенька. - Эльвира разделась догола.

- Ну конечно, - успокаивающе ответил доктор. - Она ведь не может загорать в лифчике и трусиках. Менеджер ей это запрещает.

- А почему она не сделала этого вчера, когда мы плавали втроем? Я бы тоже разделась. Вчера тоже было отличное солнце.

- Верно, пани Басенька. Но она не выносит вида голых женщин.

- Она это сделала специально для Непомуцена, - со злостью констатировала пани Басенька.

- Ну конечно, - согласился доктор. - Пан Непомуцен редко бывает в столице, где она раздевается в "Астории". Он бы заплатил за тот же самый вид целых пятьсот злотых за вход.

- Если она сделала это для Непомуцена, я могу сделать то же самое для вас, доктор, - сказала пани Басенька.

- Не надо. Правда, не надо, - уверил ее доктор. - Сильнее выберите фок. Я вас уже сколько раз видел голой в своем кабинете.

- Это не одно и то же, - опечалилась пани Басенька.

- Знаю, что не одно и то же, - согласился с ней доктор. - Но в эту минуту мы плывем прямо на ветер, и мы хотели добраться до Песчаной косы. В самом деле, вам надо сильнее выбрать фок.

- Оглянитесь, доктор, - страдальчески сказала пани Басенька. - Оба паруса Непомуцена хлопают, их яхта сейчас скроется за деревьями Цаплего острова. Зачем они туда плывут, доктор? Я тоже сейчас разденусь догола.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать