Жанр: Современная Проза » Джефф Николсон » Бедлам в огне (страница 46)


– Ну? – спросил я.

– Мне нужно встретиться с твоим боссом, – сказал он.

Я воспринял эти слова как тяжкое оскорбление. Я кто, мальчик на побегушках? Неужели его суждение настолько серьезно, что им нельзя поделиться со мной?

– Нет, – ответил я. – Все, что ты можешь сказать Линсейду, ты можешь сказать мне.

– Хорошо, – согласился Грегори. – По моему мнению, вы проделали блестящую работу, побудив пациентов к сочинительству; честно говоря, вы проявили гениальность.

Теперь я чувствовал себя совсем плохо. Более того, я подозревал, что Грегори намеренно подобрал такие слова, чтобы я почувствовал себя совсем плохо.

– Будь моя воля, – продолжал он, – я бы сказал: давайте опубликуем все это скопом, как есть, во всем размашистом величии, не изменив ни слова. Но, зная издательский бизнес изнутри, я полагаю, что придется слегка сократить произведения, сделать их более удобоваримыми. Но не нужно роптать. Наш мир не идеален. И я был бы горд взять на себя труд по сокращению.

– Так ты считаешь, что это можно публиковать?

– Разумеется. Никола и опубликует.

– Никола?

– Если я ей скажу, она опубликует.

Он произнес эти слова с жестокой гордостью человека, уверенного в себе. Он – тот, кто умеет улаживать дела, умеет устраивать дела, умеет заставить подружку делать то, что ему надо. И почему меня это так сильно задело?

Мы отправились на встречу с Линсейдом и Алисией, и Грегори рассказывал им о “работе” так, словно по своему значению она находилась где-то между “Улиссом” и кумранскими свитками. Он уверял, что играет лишь роль повитухи, вся заслуга принадлежит мне, а он намерен вмешиваться как можно бережнее. У него только одно желание: чтобы младенец родился в целости и сохранности. Он сказал, что не хочет, чтобы его имя стояло на окончательном варианте книги; лучше всего, если там будет значиться: “Под редакцией Грегори Коллинза”. Линсейд с Алисией немало поразились такому бескорыстию и обещаниям пустить в ход литературные связи.

По очевидным причинам я не особо поразился. Да, я был рад, что Грегори считает книгу достойной публикации, рад, что он взял на себя труд, который, как выяснилось, оказался мне не под силу, я был доволен, что Грегори считает – хотя бы на словах – мой труд гениальным, но вместе с тем я был в бешенстве от того, что меня ткнули носом в мою никчемность. Почему я не из тех, кто умеет улаживать дела, кто умеет устраивать дела? Почему мне понадобилось прибегать к услугам Грегори, да еще привлекать мою бывшую подружку? Мне казалось, что я более достоин связей и власти.

Хочется думать, что я сумел не выдать раздражение и зависть. Потом мы все – Линсейд, Алисия, Грегори и я – много улыбались, жали

друг другу руки и твердили, что поступаем правильно. Затем погрузили в машину Грегори все рукописи. К воротам сбежались и большинство пациентов, желавших знать, что происходит. Линсейд сообщил, что рассчитывает увековечить их имена. Алисия дала более прозаичное и подробное объяснение, и пациенты очень обрадовались – даже чересчур, как мне показалось. Весть быстро разнеслась по клинике, и все больные пришли в такое головокружительное возбуждение, что, по моему мнению, дело вполне могло кончиться истериками.

Когда мы загрузили рукописи в машину Грегори, я испытал ужасное чувство, будто расстаюсь с чем-то очень ценным и личным. Я понимал, что для этого нет оснований. Сочинения не были “моими” ни в каком смысле, и они никуда не девались. Напротив, они находились на пути к своему подлинному успеху. Если не случится аварии, автомобиль не угонят, Грегори сможет выполнить взятую на себя работу, Никола окажется достаточно сговорчивой, ее издательство не обанкротится и так далее и тому подобное, то рукопись – на пути к своему читателю. Но все равно мне было до слез жалко расставаться с сочинениями. Я привязался к ним.

Я старался не думать о происходящем как о каком-то конце. Как только представится случай, я соберу пациентов, объясню им, что сочинительство – это процесс, а не конечный продукт, и заставлю их писать снова, накапливать материал для следующего сборника, для второго тома. Но сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что лучше было тогда признать, что все-таки это конец. Возможно, то был самый подходящий момент объявить, что с меня хватит. Я мог сказать, что работа закончена, и удалиться с поднятой головой. Стильный и цельный поступок. Единственный недостаток этой блестящей идеи заключался в том, что мне некуда было идти. Искать работу учителя в другом дурдоме? Я подозревал, что схожие вакансии освобождаются нечасто, – возможно, я единственный во всей Англии занимаю такую должность. Вернуться в книготорговлю? Заняться чем-то другим? Чем? Разнообразие вариантов продолжения моей карьеры и жизни было до отчаяния, до смеха скудным.

А если начистоту, то, наверное, следовало признаться: мне просто нравилось жить в клинике Линсейда. У меня имелись работа, зарплата, жилье и какая-никакая девушка, и пусть у меня не было друзей и светской жизни, но с пациентами я ладил совсем неплохо. Жизнь в клинике далека от идеала, но все-таки эта жизнь – не хуже той, что я вел в университете, и гораздо лучше той, что я вел в Лондоне. Впервые за долгое время у меня было что терять.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать