Жанр: Русская Классика » Николай Наседкин » Казнить нельзя помиловать (страница 12)


Они еще причастились. Шишов закурил новую сигарету.

- Тебе все равно легче, - сказал Карамазов. - Жена его на твоей стороне, да и свидетели должны быть - ведь не в одиночку же он с ночевой ездил. А тут... Представляешь, жена-то Фирсова, Анна Андреевна Фирсова, в девичестве Фельдман, отказывается от него. Верней - от трупа. Я, заявляет, хоронить, его не буду - пусть его Куприковы хоронят... Девушка, с которой его нашли, оказалась Юлией Куприковой - девятнадцать лет всего, студентка... Да-а-а... Так что Анна Андреевна и говорить о покойном муже не может. И свидетелей, разумеется, найти труднёхонько. Единственная зацепка - машина и золото. Ограбили их, сам видел, подчистую - даже его одежду увезли. Но если машина и колечки уже попали в Дятловку к цыганам - пиши пропало...

Родион Федорович задумался, как бы между делом налил в стаканчик "Мятного", пополоскал им рот и машинально выпил.

- Этот, как его?  Николай, пойдем-ка в залу да помозгуем вместе - там способнее...

Они сноровисто убрали со стола: сковородку с недоеденной картошкой под крышку и на плиту, пустую консервную банку - в ведро, чашки-вилки - в раковину, остатки ликера со стопками - так и быть! - с собой в парадные апартаменты. Да и осталось-то по глотку, для бодрости.

В комнате Николай пристроился у открытого окна и задымил. Родион Федорович развалился на диван-кровати. Он уже целиком погрузился в свое дело, голова работала ясно, без скрипа.

- Как ты, Коль, думаешь, - спросил он, - сколько версий убийства можно в данном случае рассматривать?

- Почему - убийства? Вдруг - самоубийство?

- Ну, это полностью исключено. Что ты, сам не видел? По-твоему, кто-то из них убил другого, потом завалил ветками, сам забрался под них и самоубился? А вещи, оружие?

- Случайные люди. Увидели - унесли. Верней, увезли.

- Смешно ты гутаришь, Микола! Начитался, понимаешь, Агаты Кристи... Знаешь, что вскрытие показало? У Фирсова в животе сидит пуля калибра 5,6, выпущенная, скорей всего, из самодельного пистолета, и вся левая сторона груди разворочена зарядом крупной дроби - задеты аорта, легкое, сердце. От этой раны умер он практически мгновенно. А у девушки заряд дроби, но мелкой, сидит в правом плече, две ножевых раны на шее и - смертельная - на животе... Печень задета. Какое тут, к бесу, самоубийство - их расстреливали из обреза и пистолета, резали ножом, еще, хвала аллаху, топор не применяли... Сволочи!

Родион Федорович вскочил, разлил остатки, выпил свой стаканчик и, чтобы сосредоточиться, принялся ходить по комнате, словно по кабинету.

- Итак - убийство. Сколько версий и какие мы можем иметь в виду?

- Их и десять. И двадцать.

- Оно понятно, но мы возьмем для начала самые реальные... Их, я думаю, пока три: убить могли грабители, ревнители, назовем их так, и политические враги - тоже обобщенно говоря. Притом вторая версия состоит из двух подпунктов: а) ревновали Фирсова, б) отомстил человек, который любит Куприкову. Так-так-так... М-м-м...

Карамазов совсем ушел в себя, задумался, начал, как всегда в такие моменты, ожесточенно мять и тискать в кулаках эспандер. Шишов ему не мешал и сам, видимо, размышлял о своем незадачливом рыбаке...

Уже поздно совсем, в первом часу, друзья решили почивать. Николай возлег на диван-кровать, Родион Федорович - на раскладушку. В первые дни совместного житья они спорили по этому, если смотреть со стороны, весьма ничтожному поводу. Хозяин непременно хотел, чтобы на основном ложе спал гость-постоялец, но тот упрямился. Наконец пришли к соглашению: вместе со сменой постельного белья - раз в две недели - меняться и постелями. Родион Федорович, за полмесяца отвыкший от раскладушки, поворочался, устроился поудобнее и, казалось, ни с того ни с сего вздохнул:

- Предательницы эти жены! Надо же - хоронить не будет... Вот бабский народ...

- Тут не прав, - отозвался Николай. - На Марину злишься. Следователю надо объективно. Поставь себя на ее место.

- Жены?

- Фирсовой. Жили столько. Дети. А он - с девчонкой. Ничего себе! А с Мариной - сам виноват. Бросишь пить - помиритесь.

Наступила тишина. Лишь нудно звенели диверсанты комарики и не давали заснуть. За распахнутым окном раздавались голоса и смех - на лавочке у подъезда сабантуйничала молодежь. Родион Федорович раздраженно подумал надо встать и шумнуть на полуночников, но не шевельнулся. "А и злым же я стариком буду, - усмехнулся мысленно и неожиданно продолжил, - если доживу до старости..."

- Родион, - вдруг послышалось с дивана. - Спросить хочу. Все забываю. У тебя есть родичи-то? Хоть один?

- Родичи?.. Чего нет, того нет, Микола. Я ж детдомовский, разве не рассказывал? Мне имя, отчество и фамилию директор детского дома придумал Достоевского очень уважал. Имя, значит, в честь Родиона Раскольникова преступника, между прочим, как ты знаешь. Отчество - в честь самого Достоевского, словно я как бы сын его родной, а фамилия - из последнего романа писателя. Так что я к литературе, можно сказать, прямое отношение имею...

Огонек разговора, начавший было разгораться, замерцал и утих. Через минуту в комнате на третьем этаже громадной панельной коробки в центре Будённовска уже исполнялся сонный дуэт - тонкой фистулой посвистывал гроза Будённовских гангстеров лейтенант Шишов и мощновато всхрапывал Шерлок Холмс областного масштаба старший

лейтенант Карамазов.

Они высыпались перед сложной работой, свалившейся на них в трудный день - понедельник.

4. Похороны

Утром в отделе Карамазова ждала пикантная новость.

Анна Андреевна Фирсова круто изменила свое решение насчет похорон мужа. Более того, ей удалось уже добиться, чтобы супруга предали земле на Вознесенском кладбище: по барановским меркам это все равно, что Новодевичье в Москве. Следователя почему-то последнее обстоятельство раздражило.

Впрочем, он знал, что его сегодня будет многое раздражать - так всегда бывало в начале нового запутанного дела, когда всё в тумане, одни сплошные белые пятна и вопросы, а в организме еще бродят ликероводочные соки, и в глубине души пульсирует чувство вины и раскаяния.

Родион Федорович набросал на листке перекидного календаря под числом "2 августа" планчик на день:

Закончить изнасилование.

Подшивка "КВ".

Похороны.

Дом печати.

"Закончить изнасилование" удалось быстро: девица, "потерпевшая", забрала свою пылкую бумажку обратно и решительно заявила, что "никакого изнасилования между ними не было!" Хотела-де просто попугать своего дружка.

Подшивка областной молодежки нашлась у комсорга управления. Карамазов изъял ее на время и углубился в изучение. Через полчаса волосы на его голове стояли дыбом, разумеется, образно говоря. Да и то! Читать страницы "Комсомольского вымпела" было жутко. Создавалось впечатление, что издается газета где-нибудь на Фильдеперсовых или Фильдекосовых островах, где не происходит никаких событий и жизнь остановилась. "Календарь делового комсорга", "Комсомол - это звучит гордо!", "Достижения политучебы!", "Мы ленинцы!", "Мы - интернационалисты!", "Мы - новаторы!", "Рапортуем об успехах!", "Успехи налицо!", "Весомые успехи!", "Наши достижения!"...

Карамазов понял, что если он прочитает всю подшивку до конца, он чокнется. Правда, выделялись на общем фоне статьи А. Клушина и М. Семеновой. Особенно удивлял Клушин - даже в театральные рецензии он вворачивал размышления о партийных спецпайках, обнаглевшей милиции, загнивающем социализме и прочих актуальных вещах. Да и язык в его материалах удивлял живостью, несуконностью. Следователь решил смотреть только материалы Клушина и самого Фирсова.

Правда, редактор выступал не часто (про газетную систему псевдонимов Карамазов еще не подозревал) - за полгода обнаружилось только три его статьи. Притом две оказались на рыболовные темы и имели общий подзаголовок "Из побасок дедушки Ничипора". В одной "побаске" дед Ничипор врал про то, как поймал пудового сома с помощью коромысла, в другой старый брехун поведал жуткую историю, как его во время ночной рыбалки чуть было не загрызли громадные окуни...

Третий опус Фирсова назывался "Открытое письмо к стилягам" и занимал целый разворот газеты. Аллах великий, где же это он нынче стиляг отыскал?.. Следователь пробежал статью по диагонали: "Вы предаете идеалы коммунизма!.. Рoковая музыка - это страшный ядовитый наркотик, который губит ваши души!.. Не смейте позорить звание комсомольца!.. Нам не по пути!.."

М-да-а... Родион Федорович захлопнул подшивку "Комсомольского вымпела" и пошел мыть руки. Мыл он их тщательно, с мылом. Одна версия - о политических и идеологических мотивах убийства отпадала решительно. Областная молодежная газета опасности для врагов перестройки не представляла...

* * *

Карамазов наскоро перекусил в ближайшем кафе и, мучаясь изжогой, пешком отправился к дому Фирсовых.

Идти всего ничего, минут десять. Город Баранов вообще компактен: его из конца в конец, вдоль и поперек можно пробежать обычным деловым шагом за час-полтора. Разумеется - центр. Ибо Баранов, как и все старинные российские города, окружен зарослями пригородов - хатами, садами, огородами...

У подъезда уже томилась довольно внушительная толпа. Сразу понятно хоронили человека не из последних. Не менее десятка венков пестрело у стены дома, вдоль оградки скверика. В руках многих людей пламенели и белели цветы. Несмотря на скорбность момента и печать грустной торжественности, над толпой стоял оживленный говор. Люди уже нетерпеливо поглядывали на часы: солнце висело в зените и палило нещадно. Да и, видимо, кое у кого заканчивалось обеденное время. Некоторые окна большого нового дома зияли провалами раскрытых створок, и вниз свешивались головы любопытствующих фирсовских соседей.

Рядом с Карамазовым оказался словоохотливый дедок, он знал всех и вся. Дед представился молодым поэтом, членом литературного объединения "Семицветик" при редакции "Комсомольского вымпела". Фамилию его Родион Федорович не расслышал, а переспрашивать не стал. Этот седобородый начинающий поэт ввел следователя в курс дела. Виновника скорбного торжества еще, оказывается, нет. Его подвезут около часу дня, в дом заносить не будут ("Сами понимаете, мил-человек, - дух больно тяжелый..."). На улице состоится траурный митинг, а потом, кто пожелает, - в автобусах на кладбище.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать