Жанр: Русская Классика » Николай Наседкин » Казнить нельзя помиловать (страница 16)


Родион Федорович, невольно морщась при виде страданий реки, вспомнил страстную статью Александра Клушина, его резонный призыв отказаться от губительного использования мощных "Зарниц" на барановских слабых речках. Карамазова вновь поразило бессилие печатного слова: ну вот почему эти "Зарницы" даже после выступления областной газеты продолжают пахать Студенец? Ведь это же... это же... Ух и сволочи!

Наивным иногда бывал Родион Федорович Карамазов...

На другом берегу, в зоне отдыха купались и загорали праздные барановцы. Над пляжем и рекой колыхался столб из криков, визгов, смеха и сочных матюков.

"А я так нынче и не загорел", - подумал Карамазов с сожалением. Одному валяться на траве и купаться не хотелось, с Мариной в это лето светлых выходных не выпадало, а теперь и вовсе не с кем...

"Подожди, подожди, как не с кем? - прервал себя Родион Федорович. Надо Николаху на пляж вытащить, - а то скоро и он, и я - оба заплесневеем..."

* * *

Настроение у Карамазова напряглось, когда он входил в калитку дома Куприковых.

Предчувствия не обманули его - всё здесь напоминало о горе, было пропитано горем, подавляло горем. Мать убитой девушки он уже видел на похоронах, но сейчас с трудом узнал ее. За эти сутки она еще больше постарела. Из-под черного плотного платка выбивались неприбранные волосы, темные, но с уже густой проседью, глаза совершенно опухли от слез, руки, подносившие полотенце к лицу, ходили ходуном. Раиса Федоровна полулежала в постели, обложенная подушками. Рядом на стуле, впустив следователя, снова пристроился Валентин Иванович. Он держался покрепче, хотя его руки, сжимающие закорюку бадика, тоже крупно тряслись.

Вот это-то больше всего и ненавидел следователь Карамазов в своей профессии - то, что приходилось лезть в души людям, которые убиты горем. Отдаляя на мгновение тяжелый разговор, он осмотрелся - хорошо, мило. Особой роскоши нет, но и бедной обстановку не назовешь. Уют квартире придавали вышивки, вазочки, всякие кашпо с цветами и зеленью, живописные пейзажи и натюрморты в простых рамочках на стенах - как потом выяснилось, рисовал их сам хозяин дома. Над кроватью Раисы Фадеевны - большой фотографический портрет погибшей, через угол рамки - траурная лента. Следователя поразили обаяние и свежесть лица Юлии. Девушка, видимо, принадлежала к счастливому типу фотогеничных людей, когда на плоской холодной бумаге отпечатываются в прекрасной гармонии не только внешние черты, но и взгляд, мысль человека, его душа... Вдруг Родион Федорович прервался и вернулся в мыслях чуть назад - что-то корябнуло сердце... Ах да - соседство слов "принадлежала" и "счастливому"...

Карамазов оказался в затруднительном положении: к кому обращаться в разговоре? Он сразу определил, что отец по натуре молчун, с такими людьми очень трудно разговаривать. А мать? Сможет ли она в таком состоянии говорить связно, отвечать на вопросы? Но Родиону Федоровичу даже не пришлось начинать, она, отхлебнув какого-то лекарства и утерев тщательно лицо, принялась рассказывать сама, то и дело прерываясь для слез и причитаний. Следователь слушал молча.

Куприковы поженились, когда Раиса Фадеевна уже ждала ребенка, ходила на пятом месяце. Не то чтобы Валентин Иванович отлынивал жениться раньше, просто они и без загсовской бумажки любили друг друга. К тому же, негде было жить семьей: он ютился в общежитии, она - в родительской хатенке на топчанчике за ситцевой занавеской. Теперь же решили зарегистрироваться и снимать пока комнату. Будущему наследнику они припасли все необходимое и даже дефицитную коляску, хотя это считается плохой приметой...

И подвела опрометчиво купленная импортная коляска - примета оправдалась. Мальчик родился мертвым. Валентин Иванович в отчаянии изрубил проклятую коляску на мелкие кусочки и выбросил на помойку.

Через полтора года они ждали со страхом своего нового первенца. Страх оказался так велик, что оправдался. Роды проходили тяжело, задерживались, и врач схватился за скальпель. Кесарево сечение спасло только мать - ребенок, опять мальчик, помучился двое суток на неприветливом этом свете и не решился жить...

Пять лет лечилась Раиса Фадеевна, ездила на курорты и в санатории, ходила по врачам и знахарям. Ее ответственно предупредили: вы можете стать матерью, но только опять через кесарево, и шансы - пятьдесят на пятьдесят... У ребенка? У матери! Она решилась...

Юля появилась на свет белый хиленькой, скучной, тоскующей. Только мать, выхаживающая свое единственное и последнее дитя, способна на то, что совершила Раиса Фадеевна. А сколько перенес отец - можно только догадываться. Выходили, подняли на ноги, и уж какая девочка получилась - на радость друзьям, на зависть недругам. И главное, вот все говорят, что-де единственный ребенок в семье всегда избалован. Да глупости это! Вот Юленька, так ведь послушнее и ласковей ребенка поискать надо было. Да и когда выросла - "мамочка!", "папочка!". С ней, с матерью, она всем на свете делилась, даже самые потаенные свои мысли и чувства, все тайны вьшёптывала. В любви вот ей, ясоньке, не везло...

Карамазов слушал и слушал улыбчивый и горестный рассказ матери, спина от долгого сиденья на жестком скрипучем стуле занемела. Наконец он деликатно кашлянул в кулак и спросил:

- Значит, дочь вам и об отношениях с Фирсовым рассказывала?

- Не было отношений, - вдруг буркнул

угрюмо отец и опять, подергивая правый ус нервными пальцами, замкнулся, уставился в одну точку. Только теперь Карамазов понял, что хозяин дома тяжело похмелен.

- В том-то и дело, что нет, - всхлипнула мать. - Видела я, ох видела, как теряется она, ясонька моя, в его присутствии, покраснеет вся, глаза опустит - что за оказия, думаю, с чего бы это? А оно вон что оказывается... Всё бы, всё бы она мне рассказала, да не успела... Недавно, видно, всё у них началось, ох недавно... Тут же мальчик вроде у нее появился, учатся они вместе, вот фотографию ей подарил...

У Раисы Фадеевны на постели под рукой лежал альбом, она, должно быть, только что перебирала фотографии дочери. Следователь цепко вгляделся в снимок ушастого светленького паренька с кроличьими кроткими глазами и без труда узнал его - это он взахлеб рыдал вчера над гробом девушки. Интересно!

Родион Федорович попросил это фото и один из снимков Юлии, клятвенно пообещав вернуть их со временем. Потом незаметно глянул на большие настенные часы: ого, уже обед пролетел, а надо еще выяснить самое главное.

- Эта, как ее? Раиса Фадеевна, расскажите мне о последнем дне вашей дочери.

- О каком последнем-то? - спросила мазь и снова беззвучно заплакала. Я ж ее, ясоньку мою единственную, живою видела в последний раз третьего июля, третьего июля...

- Как так? - не понял Карамазов.

- Да третьего-то июля она вдруг раз-раз и в Москву решила мчаться. Она и раньше ездила гостить к Клавдии, сестре моей родной. Но нынче и не собиралась вроде - хотела покупаться, позагорать на Студенце, а в августе ей в пионерлагерь надо ехать вожатой. Надо было... А тут раз-раз - я, мама, к тете Клаве. Хорошо, выходной у меня случился, целый день мы вместе пробыли... Знала бы - нагляделась бы на нее, ясоньку, ох нагляделась.

В Москве всё нормально, Клавдия хорошо встретила, приютила. Юля-то мне часто звонила, я даже ей выговаривала - разоришь, дескать, родственников. А она смеется в ответ: не разорю, говорит, из автомата названиваю. Я и сама им звонила.

Двадцать первого я с ними разговаривала, беспокоилась. Юля мне сказала: я, говорит, уже взяла билет на двадцать второе, на завтра, значит - в субботу уж дома будет. Я и всполошилась. Никак нельзя ей в субботу приезжать - мы ульи не успели за город вывезти: отец один не может, а я до субботы в кафе. Что делать, и ума не приложу. Говорю ей: доченька, так и так, приедь на денек позже, сдай этот билет. Она говорит: ладно. А в пятницу сама уже звонит: нет, ничего не получается, ничего не получается... Там, в Москве-то, летом с билетами - кавардак. Что ж, говорю, тогда встретить тебя не сможем - ульи потартаем в деревню.

- Простите, - перебил Карамазов, - а причем тут улья? Я что-то не совсем понимаю.

- А ведь у Юленьки-то аллергия от пчел. Как укусит пчела - вся в жару, в поту, мается дня три, температурит. А без пчел тоже нельзя - где сейчас меду хорошего достанешь? Вот так и получилось, что развел нас Бог, не дал перед смертью свидеться...

Родиона Федоровича особенно щипало за сердце, когда мать начинала говорить о дочери словно о живой. Но совсем уж стало смурно на душе, когда она, всё сильней и сильней рыдая, начала хватать его за руки.

- Ой, да кто ж такой смог убить ее, девочку мою маленькую-у-у?.. Да неужто Бог не покарает его-о-о? Да когда же вы его найдете? Я ему в горло вцеплюсь зуба-а-ами-и! До каких же пор он будет ходить по земле-е? Ой не могу-у! Ой не могу-у-у!..

Валентин Иванович бросился жену отпаивать, прикрикнул на нее строго, укутал одеялом. Женщина начала затихать, плач перешел во всхлипы и слабые стоны.

- Ну, я пойду, - решительно встал Родион Федорович. - Я уверен, что преступников мы найдем быстро. Следов они много оставили, да и машина не иголка... Обязательно найдем!

Хозяин вдруг быстро прохромал из комнаты и вернулся через пару секунд с бутылкой, двумя гранеными стаканчиками и тарелкой пирожков.

- Давайте, товарищ, помянем дочку... По русскому обычаю.

Он так просительно и вместе с тем строго глянул на следователя, что тот не посмел - да и не хотел - отказаться.

- Спасибо, - прошептал отец и слабой рукой нацедил водку в стаканчики...

* * *

Родион Федорович позвонил в управление и предупредил, что поехал в Будённовск.

По дороге на вокзал он зашел в ресторан "Студенец", присел у стойки и попросил налить двести граммов водки. Он выцедил теплую и, судя по всему, разбавленную водку из захватанного бокала, запил прокисшим гранатовым соком, закусил обязательной в комплексе волокнистой котлетой и маленько уравновесился.

- Еще? - презрительно кривясь, предложила жирная барменша, увешанная золотом и драгоценными каменьями.

- Нет, - машинально сморщился Карамазов, расплатился и вышел.

Он продвигался сквозь студенистую жару к вокзалу, и вдруг до него дошло, что идет он мимо своего родного дома. Зайти, что ли? Марина должна быть на службе...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать