Жанр: Русская Классика » Николай Наседкин » Казнить нельзя помиловать (страница 18)


Тут же Родион Федорович натопорщился, сам раздражился и, когда секретарь обкома начал было мэкать и ссылаться на неотложные дела, следователь неприятным металлическим голосом отчеканил в трубку:

- Товарищ Быков, нам необходимо допросить вас в качестве свидетеля. Допросить. И как можно быстрее. Речь вдет о смерти двух, даже трех человек. Я говорю ясно?

Шишов с испугом, а Ивановский с удивлением на него смотрели.

- Понятно. Мы будем у вас ровно в 14.00.

Родион Федорович передал трубку Ивановскому и выпил минеральной воды. Руки у него прыгали. Потом, когда Шишов, склонив голову на плечо и прикусив губу, углубился в сочинение протокола, он всё еще напряженным голосом начал спрашивать хозяина кабинета:

- Товарищ Ивановский, сколько лет вы знали Фирсова?

- Да лет, думаю... лет восемь. Как на рыбалку стали вместе ездить...

- Что вы можете сказать о нем как о человеке?

- Да сказать-то особо нечего. Ну, что? Скользкий он какой-то был, как налим. Словечка в простоте не скажет, всё с умыслом. Ко мне он относился ровно, на Анатолия Лукича смотрел, само собой, снизу вверх, на Виктора Крючкова, наоборот, сверху вниз... Он всё цеплялся к Виктору, поддевал его, завидовал литературной славе, что ли... Но и Виктор, надо сказать, недолюбливал редактора молодежки. Ох недолюбливал! Как чувствовал...

- Что чувствовал? - встрепенулся Шишов.

- Что?.. Что фирсовским топором себе палец отрубит и умрет, - как-то странно пошутил Ивановский и спохватился. - Ну что чувствовал?.. Что чувствовал, я не знаю, но вот что рядышком по времени помрут - ни Виктор, ни Валентин, конечно же, и не думали... Надо же, действительно! Словно Крючков-то Фирсова за собою на тот свет потянул...

Уже кончая возиться с протоколом, упревший Шишов задержал ручку над бумагой и решительно спросил:

- А три тыщи?

- А? - вздрогнул Ивановский.

- Три тыщи откуда?

- У Крючкова?

- Да. Значит, знаете?

- Да это... Меня Ольга его тоже спрашивала. Не знаю я... Не знаю! У него отродясь таких денег не бывало. Всё плакался на нищету. Он не раз, помню, говорил, что мечтает несколько тысяч раздобыть и года два не работать - роман писать. Всё о своем романе каком-то необыкновенном мечтал... Может, в лотерею выиграл?

Шишов протянул протокол Ивановскому.

- Прочитайте. Внизу напишите - прочитано лично, замечаний нет. И распишитесь.

Зампредгорисполкома пробежал взглядом написанное и передернулся.

- Неужели про выпивку нельзя опустить?

- Нельзя. Это - важная деталь.

Павел Игоревич вздохнул, промокнул лицо мокрым платком, отбросил его с отвращением и привычно подмахнул документ.

Когда следователи вышли на улицу, Шишов заметил:

- Темнит начальничек. Придется повозиться. Ох, не люблю.

И вздохнул тяжко, в точности, как Ивановский.

* * *

"Черт возьми! - подумал Карамазов, когда ровно в 14.00 они входили в служебные апартаменты секретаря Барановского обкома партии товарища Быкова. - Это какие ж тогда кабинеты могут быть у членов Политбюро?"

Хозяин встретил их деловито, официально. Галстук на нем удивлял строгостью узла, пиджак застегнут на все пуговицы. Правда, и кондиционер пахал на совесть.

- Я готов к допросу, - с нажимом и сухо произнес Быков.

Карамазов внешне невозмутимо, медленно достал из кейса бланки протоколов, выложил их на стал, внимательно осмотрел кончик шариковой простенькой ручки, откашлялся.

- Что ж, начнем. Ваши фамилия, имя, отчество?

Быков удивленно, с откровенным гневом взглянул на зарывающегося лейтенанта. Казалось, еще секунда и он жахнет холеным кулаком по столу, рявкнет, но он лишь поиграл желваками и четко ответил:

- Быков, Анатолий Лукич.

- Дата рождения?..

Вообще-то Родион Федорович понимал, что ведет себя глупо. Гонором тут не возьмешь, но поделать с собою ничего не мог. Его раздражало в Быкове всё - и его стандартная внешность современного вельможи, и холеность рук, и барственность тона. Хотя, конечно, возьми Карамазов тоном пониже, попочтительнее, глядишь, и Быков стал бы доступнее, мягче...

Но разговора путного не получилось. Секретарь отвечал на вопросы скупо, неохотно, в подробности не вдавался. Шишов почти не вякал, сидел молчком, а между Быковым и Карамазовым неприязнь всё возрастала. И обоих, чувствовалось, особенно раздражала муха, которая, пробравшись дуриком в царский кабинет, зудела и зудела перед самыми глазами то одного из них, то другого. Словно мелкоскопическая тварь обследовал по очереди лица и мысли участников этого подспудного поединка.

Джинн раздражения, выпущенный из глубин души, сразу успокаиваться не желал. В итоге, когда следователи уже вышли из "Белого дома", как в народе называли роскошный особняк обкома партии, между ними вспыхнула ссора.

- Всё испортил! Дурак! - забрызгал слюной Шишов.

- Это я испортил? - возмутился Карамазов. - Эта зажравшаяся свинья рыло воротит, разговаривать с нами не желает, а ты сидишь и молчишь в тряпочку!

Родион Федорович с таким остервенением начал мять свой старенький эспандер, что тот зачмокал от напряжения.

- Испортил! - упрямо повторил Николай. - Теперь он не помогать будет. Мешать. Запоешь тогда. Мегрэ!

- Ну знаешь, сам ты Дюпен несчастный и дурак! И вообще, я у тебя больше жить не буду!

- Напугал!

- Вот так, да? Вот так, да? - совсем, как Фирсов, не замечая этого, воскликнул с трагической нотой в голосе

Карамазов. - Я и знал, что мечтаешь от меня избавиться. Гуд бай, май лав, гуд бай! И без тебя, и без твоей дурацкой квартиры проживу!..

Поистине этот день в календаре надо было пометить самой черной краской. Не успел Карамазов толком прийти в себя и решить, что делать дальше, как его попросил к себе начальник следственного отдела. Такие экстренные вызовы к начальству, как правило, не сулили ничего хорошего. "Наверное, Быков уже звякнул", - решил Родион Федорович, спускаясь на второй этаж.

Подполковник Вастьянов любил казаться строгим, но это плохо удавалось начальнику следственного отдела УВД. От природы он имел характер мягкий, деликатный и даже застенчивый. Сотрудники отдела в общем-то любили его и уважали, но и порой жалели, что, разумеется, не красило его как руководителя. Карамазов вошел в кабинет и, взглянув на лицо подполковника, его розовые залысины и бегающие глаза за стеклами мощных очков, сразу понял, что тот вызвал его для, как выразился утром Ивановский, "политбеседы". Будет воспитывать.

- Здравствуй, Родион Федорович, - мягко ответил Вастьянов на приветствие Карамазова и усаживая его напротив. - Как движется дело?

- По Фирсову? - из вредности уточнил Родион Федорович. - Пока знакомлюсь с убитыми, восстанавливаю их последний день. Машину, золото ищем. Найдем - легче будет.

- Так-так-так... - затакал начальник, машинально постукивая пальцами рук друг от друга, словно лепил снежок. Потом увел свои мудрые телескопические линзы в сторону. - Говорят, ты дома не живешь? Что случилось?

- А кому это интересно? - надулся Карамазов, сразу стал чопорным и надменным.

- Ты прости, Родион Федорович, ты извини, конечно, - забеспокоился Вастьянов. - Это, разумеется, твоя личная жизнь... Но товарищ полковник просил меня поговорить...

- Ах, вон оно что... Ну что ж, могу пояснить: из дому я ушел, но формально мы с женой не развелись... Еще не развелись.

- Я тут приглашал Марину, она плачет, говорит - ты и разговаривать с ней не хочешь. Что у вас случилось?

- Товарищ подполковник, я не понимаю, - опять набычился старший лейтенант. - Мы в детском саду, что ли? Марина и я - взрослые люди, плюс к тому офицеры советской милиции...

- Вот именно, вот именно, голубчик, офицеры. Какой пример вы подаете?

- Ну, вы извините тоже, Сергей Владимирович, а на эту тему я говорить отказываюсь.

Вастьянов расстроился всерьез. Он любил обоих, и Родиона Федоровича, и Марину, и этот странный неожиданный для него разлад в семье Карамазовых угнетал доброго начальника. Да еще наверху неудовольствие выражают...

Родион Федорович вернулся к себе, походил по кабинету, поизгалялся над эспандером и, чуток остыв, сел за стол. Так, надо Котляренко отправить за тем мальчиком, что рыдал над гробом Куприковой, и за ее подружкой, которой она покупки привезла...

Но  только  следователь  взялся  за  трубку внутреннего телефона, как затрещал городской. Родион Федорович, выплескивая остатки раздражения, рыкнул в трубку:

- Слушаю!

- Это Николай. Машину Фирсова нашли.

Карамазов вскочил, опрокинув стул.

- Где? Когда?

- Только что. У моего подъезда.

- Как - у твоего? Подбросили, что ли?

- Приезжай, - и Шишов положил трубку.

Родион Федорович швырнул резиновый бублик в дипломат и, прыгая через три ступеньки, сломя голову бросился вниз.

8. Сорванцы ребята

Николай Шишов несколько сгустил краски.

Автомашина ВАЗ-2108 госномер В1487БА светло-кофейного цвета, уже несколько дней безуспешно разыскиваемая милицией, обнаружилась у четвертого подъезда громадного дома N 15 по улице Профсоюзной в центре Будённовска. Шишовская же квартира находилась в первом подъезде. Но всё равно ситуация получилась конфузная - впору новый "милицейский" анекдот сочинять.

Когда Карамазов примчался, ребята из городского отдела уже заканчивали тщательный осмотр и фотографирование находки. Двери салона оказались закрыты на замки. Стекла подняты. На правом переднем крыле повреждена облицовка, на правой фаре - трещина. Внутри салона на панели приборов, на стеклах много следов пальцев - все они обработаны сажей и перекопированы на дактилоскопическую пленку. В кармашке левой дверцы обнаружен партийный билет № 66276047 на имя Фирсова Валентина Васильевича и один бумажный рубль, а в кармашке задней дверцы - 30 рублей. В чехле правого переднего сиденья нашли два перочинных ножа, один с ручкой синего цвета, другой - желтого.

Шишов рассказал Родиону Федоровичу подробности. Примерно в 16.30 в горотдел дежурному позвонил неизвестный старичок, как он представился заслуженный пенсионер и борец за правду. Так вот, "борец" сообщил, что уже несколько дней наблюдает за машиной "Жигули" последней марки, так как раньше никогда ее возле своего дома не видел. Ему показалось подозрительным, что пару дней назад утром к машине подошли двое молодых ребят, открыли дверцу и что-то из машины понесли. Одного из них он видел не единожды, живет "хулиган" в соседнем 13-м доме - черный, патлатый и на левой руке у него не хватает пальцев...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать