Жанр: Космическая Фантастика » Ольга Ларионова » Лунный нетопырь (страница 67)


— Пы, ты в карауле? Нет? Тогда — марш спать. А с тобой, Паянна…

С верхушки центрального корабля раздалось восторженное уханье Гуен, и одновременно возле самого порога возникли две фигуры. Эрм и… да не кто иной, как собственный муж. И где это он так поздно пропадал?

В следующий миг она досадливо прикусила губу: из-за этой неотесанной бабищи она не успела не только привести себя в порядок, но и подумать о том, как же она будет, старательно избегая явной лжи, оправдывать свое столь долгое отсутствие. Тут главное — не допустить, чтобы вид был виноватый. Ну, хоть это-то она успеет?..

И с удивлением поняла, что если у кого-то из присутствующих вид донельзя растерянный, так это как раз у доблестного командора.

Нападение — лучший способ защиты.

— Смею спросить тебя, благородный эрл, и кто это в последнее время донимает меня упреками за поздние прогулки?

А что, так уж поздно? — Как будто луна не над самой головой! — Знаешь, мы с Эрмом как-то заболтались на берегу, тут одна неувязочка выплыла: сервы, не разобравшись, конюшню на втором этаже лепить начали, вот мы и решили ее не сносить, а приладить под спортивный зал… Ему слетать пришлось в Асмуров замок, кое-что на месте проверить…

Убедительно. Одно только насторожило: многозначительный взгляд, которым ее супруг обменялся — но не с Эрромиоргом, а с Паянной.

— А дети где?

— Как — где? Спят без задних ног. Набегались.

— Одни?

— Что это сегодня с тобой, мое твое величество? Когда это наши дети оставались одни? Сорк возле них. И Дуз с Кихом в шатровом. Пошли, пошли…

Он протянул ей руку и вдруг замер с самой восторженной физиономией:

— Ты… Ты сегодня… сделай милость, подними руку, словно хочешь достать стрелу из колчана, который за спиной… Так. Не хватает только Бэмби с рожками, и тогда я буду первым мужиком, который имел… Кхм. Паянна, ну что стоишь? Покорми Оську и уложи по-быстрому.

— Кормлен. От пуза.

— Так чего же ты ждешь? А ты, Эрм, можешь вернуться в замок, но завтра с утра мы продолжим… то, что начали.

Ох, темнит звездный эрл, темнит. И очень кстати.

— Ты хотел что-то сказать, муж мой, любовь моя? — вкрадчиво напомнила мона Сэниа, когда они остались одни.

— Я хотел сказать, что буду первым мужиком в истории… — Он подхватил жену на руки, понес к дому торжественно, словно почетный трофей. …который имел честь… Не дрыгай ногами… Дело в том, что Артемида-девственница, она же по совместительству и Диана-охотница, предводительница нимф, охранительница флоры и фауны, ревнительница целомудрия и прочая, и прочая, похожа на тебя, как две капли воды. На своем веку сия дева страсть, сколько мужиков загробила, и все только потому, что они осмелились глаз на нее положить. Кровожадная была, недотрога античная, ей даже человеческие жертвы приносили. Завтра я покопаюсь в Ююшкиных книжках, покажу тебе ее на картинке.

Она обняла его за шею, доверительно шепнула:

— Мне бы столько титулов и, как говорят к тебя на Земле, общественных нагрузок по совместительству — тоже навсегда в девочках осталась бы…

Он почесал в затылке, как делал всегда, когда пытался что-то припомнить (и постоянно забывая о том, что это чувствительнейшим образом ее раздражало).

— Да, чуть не забыл: прибавь ко всему еще и диадему лунной владычицы! Представь себе: ты — в пелене лунного света…

Вот к этому она никак не была готова — из мягкого плена любимых рук ее точно отбросило назад, в душную полночь, где черные скалы перечеркнуты ослепительным серебром, оливковое кружево подлесий таится в долинах… И неизбывная боль на губах. Впервые — между нею и Юргом.

Ну, уж нет! Что подвластно Юпитеру… А в первую очередь ему подвластен он сам (плохо же она Юпитера знала…) Так что это наваждение она сейчас пригасит. Не впервой.

— Не дрожи, не поможет, — свирепым басом, которому позавидовал бы любой козлонравный сатир, уже отловивший свою нимфу, пообещал командор, перенося жену через порог их жилища. — Пора поставить на всей этой мифологии жирный крест.

Она заставила себя засмеяться:

— Хвастун! А если получится клякса?

— Не дразни античного героя!..

И уже за полночь, когда над Бирюзовым Долом торопливо выкатилась пятая луна, мона Сэниа уловила сонный шепот: «Ну, теперь и помереть не жалко, пусть хоть вепри рвут, хоть псы грызут…»

Банально, конечно, но что еще возьмешь с простодушного варвара, мнящего себя Геркулесом по завершению тринадцатого подвига? Она не отозвалась. Как и на всякую женщину, отрезвление нисходило на нее прежде, чем на ее супруга; но, как и каждая Настоящая Женщина, она никогда не давала почувствовать этого мужу. Тем более что мысленно она была уже в непредставимом для него далеке, в царстве Лунного Нетопыря, где до желанной цели — талисмана, который, черт побери, достанется ей и только ей, оставалось всего несколько шагов. Если бы не заунывный рассказ Горона, она, может быть, к этому времени уже получила бы от маггиров заветный амулет… или убедилась в том, что и на этой планете искать его бесполезно.

Теперь придется ждать, пока муж не начнет похрапывать отнюдь не на античный манер. Горон тем временем отправится в обратный путь, маггиры разбредутся кто куда и ради нее уж конечно снова не соберутся. И во всем виновато ее любопытство, как будто нельзя было оставить до лучших времен эту доисторическую междоусобицу с мышами и лягушками…

Хотя что-то в этой эпопее было нелогичным. Ну, оказались мышланы не плюшевыми зверюшками, а коварными вездесущими крэгами — так этого можно было ожидать, сами

же джасперяне, отдавая последний долг почившим предкам, и раскидывали их осиротевших спутников-поводырей по всем, какие ни попадя, планетам Вселенной. Тут-то они и расплодились…

Стоп. Вот и неувязка: ведь крэги соглашались оставаться только на незаселенных планетах.

Хотя — привез же их кто-то в незапамятные времена на Тихри. И на Джаспер. И от многолюдства Равнины Паладинов они не передохли, размножились как миленькие.

А в этом самом легендарном Староземье мышланы вели себя так, как и следовало ожидать от крэгов: исподволь, от поколения к поколению завладевали умами людей, чтобы привести их к полному повиновению, дабы стать полновластными хозяевами планеты. Умудрились вселиться в этих загадочных Ка.

Но маггиры, надо отдать должное, вмешались вовремя. Только как же тогда быть со знаменитой доктриной крэгов, которую в последние секунды своей жизни выдал вероломный тихрианский колдун Кадьян? Ведь целью своего существования крэги считали не уничтожение человечества и даже не безграничную власть над ним; у нее в памяти, врезавшись навечно, были отчеканены слова: «Необходимым и достаточным условием покорения Вселенной в целом является подчинение себе на каждой отдельной планете той имманентно присущей ей ноосферной надсистемы, которая…»

Тогда, помнится, громовой раскат заглушил окончание фразы, но оно воспроизводилось однозначно: «…которая на ранних стадиях развития цивилизации именуется богом».

Но ведь летучие мышланы не делали никаких по пыток прибрать к рукам бога кампьерров — да и как это можно было сделать практически? Статуя Рекса была только исполинской игрушкой, поклонение ему скорее напоминало модное времяпрепровождение — если только любая религия со всеми ее прибамбасами не есть самое долговременное и грандиознейшее воплощение моды…

Она повернулась на бок, подсунула ладошку под щеку. Благородный эрл даже не шевельнулся. Для надежности надо подождать еще пару минуток, а то ведь нельзя каждый раз оправдываться тем, что захотелось окунуться в полночное море.

Море!

Она сразу вспомнила недоумение, которое охватило ее, когда она услыхала из уст Горона это слово. Его родная земля, выжженная смертоносными солнечными лучами, где нет, не то чтобы озерца — лужи с открытой водой. И совершенно естественный рассказ о море! Непостижимо. И говорил-то он о море как о чем-то реальном, словно видел его собственными глазами… Где только?

Сонные чары, которыми пытались усыпить ее маггиры, притупили ее ум, и сейчас она с трудом представляла себе и мелкое розоватое море, и белоснежного колосса, вознесшегося золотой своей тиарой под самые облака. Хотя вряд ли он устоял за столько-то лет — чем крупнее такой исполин, тем он уязвимее для малейшего подземного толчка. И, скорее всего, сейчас лишь раскиданные по дну бесформенные обломки проступают сквозь толщу мутноватой морской воды… Да, так оно и есть. Цепочка мелких островков. И еще что-то изжелта-белое, похожее на скелет громадной рыбы… Да ведь это те самые кости, которые были найдены на берегу, где сервы возводили их новый замок! Но почему они не тонут, а плавают на поверхности свахейского залива?

Она осторожно, чтобы не разбудить мужа, спустила ноги с постели прямо в теплую воду и побрела, подбирая края своего сиреневого одеяния, к витыми золоченым колоннам полузатопленного храма, радуясь тому, что вода едва-едва доставала до колен; но внезапно костяной хребет, стремительно обрастая зловонной плотью, по-кошачьи изогнулся горбом и надвинулся на нее, и она, заходясь детским безудержным страхом, закричала: «Алэл, да помоги же!..» — »Я исполнен власти над стихией земли, поэтому в море я сегодня так же беззащитен, как и ты, — донеслось до нее словно из глубины. — Прости меня, я плохой король и никудышный чародей. Беги, спасайся!» И страх тут же пропал. Бежать? Маленький королек советовал это ей, ненаследной принцессе Джаспера?

Она презрительно вздернула подбородок и шагнула дальше, сразу же проваливаясь уже по пояс. Чудовище, успевшее покрыться пятнистой шкурой, ударило хвостом по воде в бессильной ярости, словно его студенистые мертвые глаза без зрачков не в силах были разглядеть свою жертву. Только не бояться, ничего не бояться, ведь пока в ее жилах еще пульсирует хотя бы капелька чудотворной воды, никакое волшебство не может причинить ей ни малейшего вреда!

Лупоглазая морда замерла совсем близко, змеиный проворный язычок облизнул бородавчатые губы. «Однако снедь на столе, завтракать подано», — флегматично заметило чудо-юдо голосом Паянны, и принцесса, схватившись за голову, взметнулась на постели.

Проспала! Позорно проспала!

— Ты что же, окаянный, раньше разбудить не мог… — бормотала она, нашаривая свой аметистовый обруч.

Свянич, сидевший у нее в ногах на задних ланках и старательно полировавший передними свой правый глаз, укоризненно скосился на нее и юркнул под кровать. Ах да, наяву-то они ведь не разговаривают. Как сервы. Но мог бы хоть за пятку пощекотать. А то теперь ломай себе голову, с каким выходным монологом являться перед маггирами; а того проблематичнее — под каким предлогом средь ясного раннего утра исчезнуть с Игуаны.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать