Жанр: Космическая Фантастика » Ольга Ларионова » Лунный нетопырь (страница 81)


23. Обитатель нефритового ларца

Она и не собиралась долго задерживаться, только слетела вниз, па живую тропу, очерченную двумя рядками молодой поросли, торопливо обломила несколько светящихся веток. И в следующий миг уже была на Свахе, в сталактитовой пещере, где девять кучек непогребенного праха отмечали места гибели ее неизвестных соплеменников.

Отыскать неприметную луночку, выплавленную в полу, оказалось делом не таким скорым, как это ей представлялось: тусклые зеленоватые отсветы метались по гладким, точно обледенелым стенам, наполняли призрачным мерцанием сталагмитовые столбы, высящиеся над мертвецами, точно неумело изваянные варварские надгробия. Принцесса кружила по пещере, старательно обходя зловещие черные островки и кляня себя за то, что не захватила настоящего факела.

Потаенная хоронушка наконец нашлась сама собой — голые пальцы в легкой сандалии внезапно ощутили что-то вроде ледяного укола. И тут же под самой ногой замерцали и замкнулись в колечко морозные искорки.

Она наклонилась, острием стилета подцепила свою страшненькую находку, опустила ее в десинторную кобуру, ведь еще старый сибилло, заячья душонка, предупреждал, что касаться погибельного амулета, мягко говоря, рискованно. Полдела сделано. Теперь домой, кое-что придется поискать, так что вся надежда на подрёмник и так кстати нахлынувшее ненастье, наверняка загнавшее верных дружинников в теплую караулку.

Ненастье было еще то: яростно хлещущие по куполу струи заставляли только пожалеть несовместимую с домашним комфортом Гуен, которая не желала укрываться в корабликах ни при какой погоде; зато Кукушонок несомненно пригрелся где-нибудь здесь, в шатровом покое. Найти сундучок с боевыми перчатками и заткнуть одну из них за пояс было не сложнее, чем подобрать чей-то плащ, расстеленный на скамье у входа как видно для просушки. Но это было не главное: мона Сэниа отчетливо помнила, что прибегнуть к силе погибельного кольца в одиночку ордынец не мог.

Ему потребовался крэг.

Теперь приходилось ждать грозовой вспышки — ну надо же, оставила светящиеся ветви там, в свахейском склепе. И хотя молнии полыхали почти непрерывно, но притемненный свод шатра почти не пропускал света — как видно Ких постарался, чтобы яркие сполохи не будили его крикливого подопечного. Позвать мона Сэниа тоже не решалась: а вдруг Кукушонок сейчас в спальне и теперь стремительно ринется на ее зов, не разбирая в темноте дороги? Тут уж и подрёмник не поможет…

Наконец после третьей или четвертой вспышки она кое-как разглядела нахохлившийся силуэт — своим насестом крэг выбрал старинную амфору, подаренную Ушинью им на новоселье. Она скользнула к нему, протянула руку — «сюда!» — и тотчас же прохладные коготки охватили запястье. Не тратя лишних слов и времени на объяснения, она прикрыла крэга полой плаща, и в следующий миг они оба уже были на зубчатой стене Нетопырева замка.

— Не удивляйся, — торопливо зашептала она, натягивая защитную перчатку и осторожно освобождая своего пернатого спутника из-под укрывавшей его ткани. — Мы в другом мире, но пусть он тебя не волнует; главное, чтобы ты четко увидел цель. Гляди, Кукушонок…

Она осеклась: вместо невзрачных рябеньких перышек под ее рукой, отражая последние лунные лучи, разлилось перламутровое сияние… Фируз.

Что это? Ты принесла с собой опасные игрушки!

И не только. Но этой ночью решения нужно принимать с быстротой молнии, так что — прости, неслышимый. Не до тебя.

— Слушай только меня, Фируз, даже если тебе и померещится чей-то чужой голос. Повинуйся только мне. Гляди: там внизу, в сумеречном дворце — все зло этого мира. Оно угрожает всему живому, и эта угроза смертельна. Ты один способен его уничтожить с помощью магической силы, которую ты обретешь, едва я надену на твой клюв заклятое кольцо, которое самому тебе не причинит никакого вреда. Это первое твое столкновение с сатанинской нечистью — готов ли ты?

— Да, — прошелестело едва различимо, но твердо. Принцесса и не сомневалась, Фируз все-таки был сыном Кукушонка.

— Тогда я надеваю его тебе на клюв… вот так. А теперь смотри еще внимательнее: слева, за двойным окном — серые дымчатые крылья, — она выхватила из ножен стилет и вытянула руку, упираясь его острием в невидимую и неподатливую преграду. — Это ворон, исполинский ночной ворон. Убей его!

Слабое серебряное мерцание одело кончик клюва, и начало казаться, что он едва заметно удлиняется — мало, этого слишком мало! И тогда она собрала всю свою боль и ненависть и послала вперед вместе с этим растущим лучом; обретая плотность стального лезвия, он вытягивался, неощутимо преодолевая защитный купол, и вот уже, освобождая птицу, с клюва сорвалось дымчатое кольцо, и помчалось к цели, наливаясь адским пламенем. Стремительно разрастаясь, оно слилось с контурами окна, от его прикосновения вспыхнули рамы, и забились, заметались крылья, исчезая к клубах вихрящейся гари; хруст и грохот долетали даже сюда, но не слышно было ни единого крика… или полночному демону было некого звать на помощь?

Нет! Нет… Этого не может быть…

Еще как может. А вот что поистине невозможно, так это остаться живым в этом кипящем пекле.

Черное жерло на том месте, где недавно было окно, плевалось каменными брызгами вперемешку с языками лилового пламени; дым вываливался компактными тяжелыми клубками как… как лошадиный помет.

— Ну и натворили мы с тобой, — насмешливо проговорила принцесса, поглаживая

холодный птичий клюв, освобожденный от погибельного кольца. — Гранмерси. Ступай-ка на свой насест, досыпать. И пусть то, что случилось сегодня, останется между нами. Забудь все, малыш. Бай-бай!

Вот так и отправились все на свои законные места: юный соратник, принявший боевое крещение — в шатровый покой, на старую амфору; перчатка — в сундучок.

Черные небеса, да как легко, как радостно, лучезарно, солнечно, черт побери, стало этой лунной ночью! Она бросила прощальный и вполне удовлетворенный взгляд на разрушительные трещины, разбегающиеся по всему фасаду обреченного дворца, злорадно помедлила, дожидаясь, когда они доберутся до крыши… Добрались. С оглушительным грохотом повалились колонны фасада, строение осело, заполняя все пространство под призрачным куполом пылью и пеплом, со скрежетом развалилась на оплавленные куски кровля. Смотреть было больше не на что.

Радуешься?

Еще как! Сейчас и Горона обрадую.

А вот в этом я сомневаюсь…

Сомнение — дело сугубо личное. А Горона, кстати, предстоит еще разыскать, пока совсем не рассвело.

Какое это теперь имеет значение…

А ведь и правда. Рассвет теперь никого не напугает на этой земле, и любопытный малыш, которому захочется взглянуть на такое чудо природы, как восходящее светило, уже может не бояться чудовищной казни во имя исполнения беспощадных законов полуночного властелина.

Да-да, разумеется. Теперь его просто пожурят, и будут нянчить, и кормить всем подлесьем, и так до самой старости, когда и ему придет черед оставить этой земле новое потомство. И он произведет урода, и уродом будет его внук, и правнук…

Тебе обязательно портить мне настроение в благодарность за то, что я помогла этому народу?

А ведь ты как-то говорила, что твои соплеменники никогда не помогают чужеземцам. Или нет?

Да, такой закон у нас, к сожалению, существует. Но, похоже, здесь я чувствую себя совсем маленькой девочкой… которую такому паскудству еще не научили. Так что оставайся-ка ты здесь и похнычь еще над пепелищем. А у меня свидание.

Самонадеянно это было сказано — свидание. Насколько ей помнилось, она только вскользь кинула Горону: жди меня там, где мы встретились впервые. Жди… Это на своем Джаспере ей достаточно было бровью повести, и любой готов был кинуться хоть в ад и ожидать ее там до полного истлевания.

А кто она Горону? Приставучая пигалица. Так что нечего было и думать о том, что он ожидает ее у подножья каменного столба. Даже если он туда и заглянул, то, никого не найдя, скорее всего, направился в ближайшее подлесье, которое он как-то с несвойственной ему иронией обозвал Скопидомщиной. Значит, и ей дорога туда.

Предрассветная суета, царившая под сводом звенящей листвы и завершающая трудовую ночь, позволила ей почти беспрепятственно добраться до изрытой пещерками пирамидальной скалы, этого варварского общего дома. Вездесущих мальчишек, которые знали все и всегда, что-то не попадалось; взрослое же население было не то чтобы скрытно, но немногословно до неучтивости. На вопрос «Где Горон?» только пожимали плечами и убегали (или тихонечко ускользали — в меру старческого бессилия); все остальные варианты тоже были не лучше: «Горона не видели?» — «Видел»; или «Горон здесь был?» — «Был». И все. Рехнуться можно.

Наконец она поняла, что с ней обращаются просто как с назойливым ребенком, который путается под ногами у старших. Никто сегодня не голосил «Нилада, нилада!», но поглядывали как-то неприветливо. Чтобы добиться вразумительного ответа, пришлось бы слишком долго объясняться, да еще и врать при этом…

После того, что ты натворила, тебя останавливает пустячная ложь?

Спасибо за поддержку.

Она приблизилась к известняковому склону, изъеденному бесчисленными ходами, ведущими в глубину холма; здесь ей пришлось пробираться уже с трудом, стараясь не наступить на аборигенов, которые сидя прямо на земле что-то сосредоточенно плели, толкли, просеивали. Обращаться к ним было бесполезно, но и блуждать самостоятельно в подземном лабиринте ей отнюдь не улыбалось. Ну что же, придется слегка покривить душой.

Понурая полуседая женщина с трогательным светящимся веночком на голове попыталась прошмыгнуть мимо, прижимая в себе корзинку, в которой что-то попискивало. Мона Сэниа поймала ее за плечо, худое до остроты. Резко повернула к себе:

— Я нилада. Веди меня к вашему одинцу.

Женщина задрожала, из выпавшей корзинки выметнулось нечто пушистое и извилистое — рука принцессы невольно дернулась к кобуре. Вовремя сдержалась. Как бы не натворить и тут еще чего-нибудь…

Ты уже постаралась. Большего сделать невозможно.

Все ворчишь? Лучше подсказывай, как к мудрому карле подступиться.

Между тем невестийка, взиравшая на нее пугливо и недоверчиво, вдруг гибко и молодо наклонилась, так что острые листики ее венка царапнули принцессе коленки; на несколько мгновений женщина замерла, тихонечко втягивая воздух ноздрями — так дети посапывают во сне; потом выпрямилась, чуть слышно прошелестев: «Твои ноги пахнут пылью нездешних подлесий»…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать