Жанры: История, Исторические Любовные Романы, Биографии и Мемуары » Ги Бретон » Любовь, которая сотворила историю (страница 29)


Закон запрещал подавать на ужин (который был равносилен нынешнему второму завтраку) более двух блюд и мясного бульона, на обед (соответствовал теперешнему первому завтраку) готовилось лишь одно блюдо на десерт. Все блюда должны были готовиться из одного вида мяса или рыбы.

Вторая статья этого закона гласила, что герцоги, графы и бароны и их жены, чьи доходы оценивались в шесть тысяч ливров, не могли приобретать более четырех платьев в год.

Закон говорил о том, что прелаты и рыцари могли позволить себе лишь два новых платья в году, а что дамы и барышни, не владевшие замком, доходы которых оценивались в две тысячи ливров, могли купить лишь одно платье в год.

Третья статья гласила о том, что ни прелат, ни барон не имели права заплатить больше 25 су за отрез ткани длиной в один парижский локоть при пошиве платья. И если женам баронов допускалось заплатить за то же самое 30 су, то владелец замка не мог раскошелиться более чем на 18 су: оруженосец, сын барона — 15, оруженосец, одевавшийся в пурпур, — 10, ученый со званием или сын графа — 16, каноники — 14, жены горожан — 16 (при условии, если их мужья имеют годовой доход две тысячи ливров), все остальные должны были тратить не более 12 су.

Четвертая статья запрещала горожанам иметь кареты, ходить по ночам с факелами и носить меха белки, горностая, золото и драгоценные камни.

Этот закон исключал всякую фантазию народа, что восхитило королеву Жанну.

— Теперь, — сказала она, усмехнувшись, — все будут одеваться одинаково.

И все же в законе было упущение: ни одна из статей этого закона не касалась обуви. Именно в этом подданные Филиппа и пытались оригинальничать. Странные башмаки, придуманные господином Пуленом, скоро завоевали всенародное признание. Речь шла об обуви с длинным носком, длина которого зависела от титула владельца, ибо под влиянием закона установилась иерархия и в костюмах, которую все соблюдали. Таким образом, длина носка у принцев и крупных вельмож равнялась двум ступеням, у богачей — одной, у простого люда — половине ступни.

Обувь, украшенная рогом и когтями, в конце концов привлекла внимание епископов, и те начали безуспешно выступать против нее. Некоторые называли ее творением еретиков. Но это продолжалось недолго, ибо у церкви появились другие, более серьезные заботы.

Между прочим, отсюда пошло выражение «жить на широкую ногу».

* * *

Если королева Жанн иногда и вмешивалась в дела французского королевства, то сама не позволяла вмешиваться Филиппу в дела графства Шампань, которым управляла со своей матерью. Вдовствующая королева Наваррская стала подозревать своего казначея — каноника Иоанна де Кале, в растрате казны. Он сбежал из страны, обосновавшись при королевском дворе Италии. Рассерженная Жанна, казалось, без особых доказательств обвинила Гишара, епископа Труа, члена Королевского Совета, человека с дурной репутацией, в том, что он способствовал бегству каноника. Возмущенный прелат стал заверять в своей невиновности, но Жанна добилась его изгнания из парламента.

А несколькими днями позже, 2 мая 1302 года, королева Наваррская, мать Жанны, обладавшая прекрасным здоровьем, неожиданно и без видимых на то причин умерла. Народ стал обвинять Гишара, который, как поговаривали, увлекался колдовством, в том, что тот отравил ее или сглазил. Естественно, Жанна, желавшая всей душой смерти епископа, высказалась за его виновность и попросила полицию провести тщательное расследование.

Дело еще не было закончено, но близилось к концу, когда 2 апреля 1304 года тридцатидвухлетняя королева Жанна неожиданно… умерла

в Венсенском замке. Филипп тяжело переживал смерть супруги. Он прошел с похоронной процессией до церкви Корделье, но остался глухим к ропоту народа, который, особо не церемонясь, обвинял Гишара в смерти королевы.

Четыре года король не придавал значения этим слухам, пока однажды днем в 1308 году в Лувре не появился старый бедно одетый человек.

— Я хотел бы поговорить с королевским духовником, — сказал он. — Это очень важно.

Доминиканец принял его.

Волнуясь под холодным взглядом церковника, загадочный гость пробормотал:

— Я аскет из Сент-Ави. У меня есть что сообщить по поводу смерти королевы Жанны.

— Я вас слушаю.

— Королева, царствие ей небесное, действительно стала жертвой колдовства. Я знал человека, который наслал на нее порчу, и был его сообщником. Это господин Гишар, аббат из аббатства Мутье-ла-Сель, епископ Труа. — И поведал вполголоса о том, как оказался замешанным в этом преступлении: — Однажды в мою хижину в лесной чаще приехал епископ. Он привез склянку с ядом и потребовал, чтобы я отправился в Париж отравить королевских сыновей. Ужаснувшись этому, я отказался. Тогда он пригрозил убить меня и ушел с проклятиями.

Через несколько месяцев Гишар приехал снова. С собой он прихватил колдунью Маргеронну де Беллевилет. Угрожая, они заставили меня принять участие в страшном обряде.

Епископ слепил из воска маленькую куклу, похожую на королеву, зажег свечи и произнес несколько непонятных аскету заклинаний, которые повторила и колдунья. Аскета тоже заставили повторять молитвы, смысл их был ему неясен, и, наконец, Гишар, схватив длинную иглу, проткнул куклу несколько раз. На следующий день королева Жанна умерла от странной болезни.

Филипп Красивый, узнав о показаниях аскета, приказал арестовать Гишара и Маргеронну де Беллевилет. Те стали отвергать факты, приведенные сообщником, и дело затянулось на долгие годы. Через восемь лет за отсутствием улик епископа освободили. Тем не менее в народе оставались сомнения в его невиновности.

— Гишар воспользовался обстановкой, — говорили люди. — Если бы король Филипп не был занят делом тамплиеров, расследование по факту откровения аскета из Сент-Ави было бы проведено более тщательно…

И они были правы. Филипп, стесненный в средствах, развернул против могущественного и богатого ордена тамплиеров процесс, страстно желая присвоить себе их богатства. Процесс полностью отнимал все его силы.

Эта борьба была для него делом первостепенной важности, и сомнения простого народа он не учитывал.

— Король ставит свои интересы и политику выше памяти покойных. Для него более важно присвоить богатства тамплиеров, чем отомстить за смерть нашей королевы.

Некоторые сплетники смеялись:

— А может, наш государь и не хотел наказать убийцу жены, ведь она ему так бесстыдно изменяла…

14 мая 1314 года Жак де Молмоле, настоятель ордена тамплиеров, и четыре монаха были заживо сожжены на Воловьем острове за ересь. Теперь на этом месте находится земляная насыпь Вер-Галан.

Невозмутимый Филипп Красивый наблюдал за казнью с балкона Лувра. Когда погасли последние языки пламени, король подумал, что отныне положен конец его огорчениям.

А что думали по этому поводу три принцессы, стоявшие рядом на балконе?

Самую старшую из них звали Маргаритой Бургундской.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать