Жанр: Фэнтези » Юрий Нестеренко » Плющ на руинах (страница 28)


Короче говоря, скудоумные романтики моей эпохи, полагавшие феодализм эпохой «возвышенной рыцарской любви и благородства», были бы весьма удивлены, оказавшись здесь.

28

Наутро, перед выступлением, на городской площади в присутствии герцога и его свиты был казнен Тегго. Когда бывший слуга увидел инструменты палачей, он бросился на колени перед человеком, чудом не погибшем от его руки.

— Ваша светлость! Вы же обещали пощадить меня за помощь дознанию!

— Если бы я это обещал, — спокойно ответил герцог, — пришлось бы сдержать слово. Но я, разумеется, не обещал и не мог обещать снисхождения изменнику.

— Но господин дознаватель говорил мне…

— Раддельд? Так ведь он не дворянин. Он может и солгать. Приступайте,

— велел он палачам.

Те сорвали с осужденного рубаху и подвесили его за ноги под перекладиной, после чего старший палач нанес ему двадцать ударов кнутом. Затем Тегго вспороли живот и засунули туда пук соломы, а подручный палача затолкал несчастному в рот его собственные потроха.

— Ваша светлость, — повернулся я к герцогу, — позвольте мне уйти.

— Не думайте, Риллен, что мне самому это доставляет большое удовольствие, — тихо сказал он. — Но смерть предателя и должна быть ужасной. А если вы уйдете, это будет выглядеть так, будто мои люди не одобряют мои действия. Но никто не заставляет вас на это смотреть, просто сделайте вид.

Однако, как я ни отводил взгляд, это не могло защитить мой слух от ужасных стонов, постепенно затихавших.

— Удивительная эпоха, — пробормотал я. — Можно предать человека мучительной смерти, но нельзя нарушить данное ему слово.

— Так ведь в вашу эпоху можно было и то, и другое, — невозмутимо откликнулся герцог.

Мы стояли на площади, пока не кончилась агония Тегго; после этого офицеры поспешили к своим частям, выстраивая их в походный порядок, и войско покинуло город.

Итак, расследование второго покушения на Элдреда тоже окончилось неудачей; хотя конкретный исполнитель был схвачен и казнен, идущая от него ниточка вновь оборвалась. Впрочем, еще со времен первого покушения герцог был уверен, что эта ниточка, прежде чем протянуться в Траллендерг, цепляется еще как минимум за одного из его офицеров.

— Узнаю своего кузена, — бормотал Элдред, покачиваясь в седле. — Никакой фантазии. Оба покушения — на пиру. Впрочем, в этом есть свой резон… много пьяных людей, притупленная бдительность… Но я, в отличие от Гродрэда, никогда не напиваюсь допьяна, его людям следовало бы это знать. Черт, эти ублюдки испортили тост за мое коронование!

— Разве вы суеверны? — удивился я.

— Нет, конечно, но не все мои люди могут этим похвастаться. Кое-кто счел это дурным предзнаменованием. Ну ничего, скоро Гродрэд мне за все заплатит.

Однако в этот день герцогу пришлось пережить новые удары, не то чтобы совсем неожиданные, но весьма неприятные. С интервалом в несколько часов мы встретили гонцов, сообщивших о падении двух наших крепостей на севере, находившихся в осаде с начала кампании. То, что они продержались так долго, объяснялось предусмотрительностью герцога, который после подавления мятежа уделил особенное внимание размещению гарнизонов за пределами Раттельбера. Однако теперь королевские войска взяли эти крепости штурмом; гарнизоны были перебиты, все пленные повешены. Герцог в ярости велел в ответ повесить четыре сотни пленных, в том числе тридцать старших офицеров; головы последних были отосланы королю. Отныне в армии Элдреда действовал приказ «Пленных не брать!»

Герцогская кавалерия совершила стремительный бросок на север с целью спасти две еще оборонявшиеся крепости. В одном случае помощь подоспела тогда, когда королевские войска уже ворвались в город, и солдаты герцога все же одержали победу, хотя и дорогой ценой. Другой же город — это был Тондерг — осаждали столь большие силы, что командир кавалеристов после непродолжительной битвы принял решение отступить. Выслушав его доклад, герцог, скрепя сердце, признал это решение правильным. Основные силы так и не успели на помощь Тондергу, и через несколько дней город пал.

Однако Элдред не стал тратить силы и время на отвоевывание Тондерга, поскольку он лежал восточнее нашего пути на столицу. Если бы крепость сохранилась за нами, она хорошо прикрыла бы нас с фланга; однако теперь герцог смирился с потерей этого преимущества. По всей видимости, королевские маршалы были раздосадованы этим его решением, так как рассчитывали выиграть время для подтягивания новой армии. Королю удалось собрать немалое войско, куда вошли все его твердые сторонники и значительная часть колеблющихся; правда, пока формирование этой армии еще не закончилось, и нам противостояли лишь дежурные части, в основном перевооруженные и частично пополненные остатки разбитой под Крамменером армии. Герцог тоже не мог пожаловаться на полное отсутствие подкрепления, однако

графы и бароны предпочитали выжидать до последнего и присоединялись к нам только тогда, когда войска Элдреда подходили к их землям вплотную. Тем не менее, зная от разведчиков о приготовлениях Гродрэда, герцог постепенно снова стягивал разрозненные по широкому фронту части в единый кулак. Всем было ясно, что близится грандиозная, весьма возможно — решающая битва.

Лето перевалило за середину, а мы достигли северной границы территории, некогда контролировавшейся мятежниками Роррена. Здесь их окончательно остановили, а потом стали теснить на юг королевские войска. С нами, однако, они пока ничего не могли поделать. Правда, теперь мы оставляли в тылу некоторые, наиболее укрепленные, вражеские крепости; это было довольно рискованно, но Элдред не хотел лишних потерь и задержек — он рвался вперед, к Траллендергу, надеясь закончить кампанию до осенней распутицы.

Наконец стало ясно, что решающая битва произойдет, по всей видимости, где-то в районе местечка Ральдены. Именно туда была стянута королевская армия; они обустраивались на позициях первыми, что давало им определенные преимущества. К тому времени, как разведка донесла о местоположении предполагаемого поля боя, мы находились оттуда в трех переходах.

Стояла теплая летняя ночь. Герцог и его свита пользовались гостеприимством местного феодала, армия же расположилась лагерем вокруг замка. После долгого пути верхом я заснул как убитый; однако около полуночи сквозь сон до меня донесся какой-то шум. Приученный походной жизнью к бдительности, я вскочил с постели. В коридоре слышался топот бегущих ног и какие-то крики; я кое-как оделся, схватил со стула меч и распахнул дверь. Мимо пробежал гвардеец с факелом и мечом наголо.

— Что случилось? — спросил я.

— Изменник! — крикнул он. — Поймали изменника!

— Не поймали, ловят еще, — поправил его товарищ по оружию.

Повинуясь внезапному импульсу, я выскочил в коридор и побежал за солдатами. Неужели Элдреду удалось наконец вычислить главного королевского шпиона, стоявшего за обоими покушениями и, вероятно, еще за какими-то подрывными действиями?

Мы выбежали на внешнюю стену замка. Кажется, схватка происходила на площадке угловой башни; в темноте я различил там фигуры солдат с обнаженными мечами, словно бы окруживших кого-то у внутреннего края стены. Но когда мы подбежали к ним, то увидели, что солдаты просто стоят и смотрят вниз. Там, на камнях двора, лежало тело человека в доспехах; в метре от него валялся меч. Внизу тоже поднималась суматоха, выбежали солдаты с факелами, и в их колеблющемся свете я различил большое пятно крови вокруг головы лежащего. Кровь была и на его мече; позже я заметил, что один из гвардейцев на площадке зажимает рукой рану на плече.

— Что здесь происходит? — услышал я голос герцога, появившегося из башни в доспехах и при оружии. Подошел лейтенант гвардейцев и принялся докладывать. Вскоре я уже знал, что случилось.

Похоже, что после неудачи второго покушения, когда подручная шпиона вынуждена была бежать, а в армии и в окружении герцога были введены усиленные меры безопасности, королевский агент оказался в незавидном положении. Будучи одним из офицеров, приближенных к герцогу, он все время оставался на виду и не мог даже отправить донесения, столь необходимые перед решающей битвой. Наконец он отважился на риск и попытался лично завербовать одного из гвардейцев. Шпион вел разговор очень осторожно, готовый в любую минуту отступить. Честный гвардеец заявил, однако, что разговор кажется ему подозрительным, и он доложит о нем начальству. Тогда шпион, опасаясь разоблачения, бросился на солдата с мечом, но тому удалось избежать смертельного удара и поднять тревогу. Шпион сражался отчаянно, как и подобает хорошему офицеру, но, будучи оттеснен на крепостную стену и осознав, что бежать не удастся, бросился головой вниз на камни.

Брови герцога поползли вверх, когда ему назвали имя агента. Это был Эдден Тагильд, человек, которого Элдред, а вслед за ним и я, считали абсолютно надежным. Герцог даже спросил, не обознался ли солдат, но тут же отмахнулся, осознав нелепость этого вопроса. Затем мы все спустились во двор осмотреть останки злоумышленника.

Его череп был совершенно размозжен; выбитый глаз плавал в луже крови. Лица нельзя было узнать, однако и фигура, и одежда, и, главное, фамильный перстень, с которым Тагильд никогда не расставался, подтверждали печальную истину: герцога предал один из вернейших, как мы думали, его офицеров. Неудивительно, что, несмотря на долгожданное разоблачение изменника, Элдред отнюдь не выглядел обрадованным.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать