Жанр: Фэнтези » Джудит Тарр » Владычица Хан-Гилена (страница 18)


Глава 8

Сын Солнца взял Ашан без всякого боя. Когда его армия прошла лес, который служил северной границей княжества, и заполонила лабиринт каменистых равнин, к ним приблизились всадники под желтым стягом князя Ашана. Они распростерлись у ног Мирейна, умоляя о мире, называя его королем, уверяя его в почтении со стороны их господина и приглашая его в стены города. Сами они предложили себя в заложники и вместе с ними молодого красивого юношу, которого из-за красно-коричневого цвета кожи можно было принять за янонца.

По его словам, он был близким родственником принца.

Не наследником, как отметила Элиан, но достаточно близким родственником. Старый Луйан, который мог вести затяжную беспощадную войну среди этих скал, все-таки решил связать свою судьбу с завоевателем.

Выбор был сделан без всяких оговорок. Его замки распахнули свои двери навстречу войскам, народ приветствовал их как победителей, вассалы вышли к ним навстречу с дарами и выражением почтения. Это было вовсе не вторжение, а королевское путешествие, которое привело Мирейна в Хан-Ашан, где его ждал князь.

Он был уже стар. Слишком стар, сказали его посланцы, чтобы нести свои кости на горные тропы. Князь принял Мирейна у входа в собственный тронный зал, опираясь на руки двух дюжих молодых людей, самых любимых из сорока его сыновей, — все-таки он решился выйти из своих покоев, чтобы продемонстрировать полное смирение, какое вассал проявляет перед своим господином.

Мирейн принял это, как он принимал все остальное в Ашане, с любезными словами и царственными манерами и лишенным всякого выражения лицом, которое напоминало каменное изваяние бога. Королевское лицо, вот как это назвала Элиан. Его разум не поддавался ей, он был белым и непроницаемым, словно стены замка Луйана.

Элиан прислуживала ему на празднике в зале князя Луйана. Обязанности оруженосца были значительно облегчены благодаря заботам хозяина — по Правде говоря, ей было почти нечего делать. Она стояла возле Мирейна и следила за тем, чтобы слуги своевременно наполняли его кубок и тарелку. Ел он мало и только притворялся, что пьет.

Она подумала, что знает почему. Женщины Ашана жили так же, как женщины запада: они ходили закрытые вуалями и сидели отдельно от мужчин, но по праздникам высокородные дамы обедали в общем зале. Жена предводителя Луйана делила с ним трон. Она отличалась невероятным объемом и при этом необычайной величественной красотой. Многие из лордов и союзников предводителя сидели в компании жен или любовниц. Незамужних женщин присутствовало мало, и были они самого благородного происхождения: высокая и гибкая женщина с ожерельем жрицы оказалась дочерью князя, здесь же находились дочери одного или двух его сыновей.

Одна из них, дочь самого наследника, сидела между Мирейном и своим отцом, а это, как было известно Элиан, выходило за рамки общепринятого. Большинство княжеских дам отвечали вкусам их господина — по-янонски высокие, почти по-янонски темнокожие, поразительно красивые. Эта была маленькой, хрупкой и хорошо сложенной; ее нежные руки и гладкий лоб не портило ни пятнышко южной бронзы; ее глаза были огромными, круглыми, темными и влажными, словно глаза лани. Остальная часть лица скрывалась под вуалью, но это не мешало различить нежный овал и предположить, что у девушки прекрасные зубы. Единственным ее изъяном оказался голос — высокий и, несмотря на все усилия смягчить его, резковатый.

Мирейн казался увлеченным ею, он склонялся к ней, чтобы расслышать ее шепот, улыбнуться на ее шутку. Он выглядел величественно во всех своих украшениях, приличествующих королю Я нона, весь в белом и золотом, с кожей, подобной черному дереву. Элиан своими руками вплела в его волосы золотые шнуры. Когда она пыталась совладать с его непокорной шевелюрой, он обернулся и растрепал ее собственную гриву, рассмеявшись, когда она вспыхнула от гнева.

Элиан поджала губы. Что ж, разве не этого она хотела? Она сбежала из дома как мальчишка, и Мирейн смотрел на нее соответственно. Хотя они жили в одной палатке, он ни разу не дотронулся до нее, кроме как по-братски или по-дружески, ни разу не взглянул на нее как мужчина смотрит на женщину. Даже когда он увидел ее обнаженную грудь, его, кажется, интересовали только раны, требующие лечения.

Дама держала его руку, высоко и пронзительно хихикая. Ее зачаровал знак Солнца: золотое светило, которое сияло на живом теле, слилось с ним, было его частью.

— Можете дотронуться, — сказал Мирейн с теплотой и снисходительностью. — Больно не будет. Она опять хихикнула. — Нет. О нет! Это будет святотатством! Однако руку его не отпустила. Взгляд Элиан встретился со взглядом Вадина. Японский лорд уклонился от протокольных обязанностей при помощи простой уловки: он велел брату занять свое место, а сам переоделся стражником и наблюдал за Мирейном. Элиан с трудом уговорила себя не возмущаться его прихотью. Вадин шел куда хотел, делал то что хотел, и отвечал только перед королем. С Элиан он обращался с неизменной вежливостью, которую можно было даже принять за выражение дружбы: такого рода отношение проявляет человек к любимой собаке своего брата.

Вадин, невозмутимый и беззаботный, с легкой улыбкой прислонился к стене.

— Сегодня мой господин вовсю развлекается, — заметил он. — Они составляют красивую пару, тебе не кажется?

Элиан заставила себя не менять выражения лица, но глаза ее сверкнули. — Как он может ее выносить? — Как вообще мужчина может выносить красивую женщину?

— Да у нее голос как у кошки, которой прищемили хвост.

— Зато у

нее богатое приданое. Элиан резко вдохнула воздух. — В конце концов, — сказал Вадин, — он уже семь лет как король. Пора бы ему обзавестись наследником.

— Сильный трон, сильные наследники. — Элиан рубила слова. — Я все понимаю. Да и кто не понимает? Но эта…

— У тебя есть на примете лучшая кандидатура? Элиан не стала отвечать. Не осмелилась. А Вадин и не настаивал. По необъяснимой и сводящей ее с ума причине ему этот разговор доставлял удовольствие. Он развлекался. Но ведь он ничего не знает. Не может знать.

Элиан изо всех сил пыталась по-мальчишески нахмуриться. Вадин только ухмыльнулся в ответ и отправился куда-то по своим делам.

* * *

Мирейн возвратился к себе очень поздно, намного позже Элиан, которая ушла при первом удобном случае, после того как вино пошло по второму кругу; впрочем, женщины удалились еще раньше.

Мирейн коротко улыбнулся ей. Он все же изрядно выпил: глаза его блестели, а дыхание было насыщено винными парами. И тем не менее он твердо стоял на ногах. Когда она стала подниматься со своего ложа, он жестом остановил ее.

— Нет, отдыхай. Я могу раздеться сам. Несмотря на это, она подошла к нему, чтобы взять плащ и украшения. Когда он снимал килт, то всегда поворачивался к ней спиной, щадя ее стыдливость, а вовсе не из-за своей. В Яноне, как сказал ей как-то Кутхан, в ванне ему прислуживали девушки из знатных семей. Разбирая спутанные пряди его волос, Элиан невольно улыбнулась, вспомнив историю о том, как юный принц из Хан-Гилена впервые разделся донага в комнате, полной прекрасных женщин. Ибо всем известен Древний обычай: дворянские династии крепнут, когда к ним примешивается королевская кровь, а иногда случается так, что избранная дама впоследствии оказывается на троне.

Мирейн зевнул и гибко потянулся подобно кошке. — Сиди спокойно, — приказала ему Элиан, наполовину раздраженно, наполовину озабоченно.

Он покорно повиновался. Она продолжала терпеливо распутывать его волосы, и они свободно падали ему на плечи. Битвы оставили на его теле множество шрамов, но только спереди — кожа на спине была гладкой и ровной. Один раз пальцы Элиан случайно коснулись его тела: оно было нежным, как у ребенка, но под кожей перекатывались стальные мускулы. Мирейн снова зевнул.

— Эти ашани, — сказал он, — кажется, половину государственных дел совершают под винными парами.

— У них есть пословица: «Вино — источник мысли; сон и утренний свет — ее конец». И еще другая: «Смягчи своего противника вином и лепи из него что хочешь, когда он проснется».

— То же самое говорят и в Яноне. Но у нас это напоказ не выставляется. Как только оказалось, что компания изрядно поднабралась, принц Луйан предпринял атаку. Он сказал, что готов стать моим истинным союзником, ревностным служителем сына бога, если только я окажу ему взамен маленькую милость. — Ну конечно. И насколько же она мала? — Совсем крошечная. Сущая безделица. Кажется, он не может поделить с князем Эброса одну долину. Князь Эброса часто размещает там свои отряды. Так вот, он спросил, не одолжу ли я ему свою армию, чтобы восстановить там свои права законного владельца?

— И ты одолжишь?

— Я подумаю над этим. Наверняка будет много возни из-за кусочка зеленой равнины, через которую к тому же протекает река. Будут посольства с той и другой сторон, будут и предательства. Я и сам не знаю, смогу ли разобраться, кто действительно имеет на нее законные права.

Наконец его волосы были распутаны. Элиан убрала золотые шнуры в шкатулку. Когда она опять повернулась, оказалось, что Мирейн уже сидит на кровати, сбросив покрывало, и с нетерпеливым видом держит в руках гребень. Она проворно отобрала у него гребень и начала его причесывать.

— Эброс и Ашан никогда не испытывали особой любви друг к другу. Если ты пойдешь в эту долину, хотя бы с целью определить ее истинного хозяина, князь Эброса решит, что это начало войны. — В таком случае я наверняка выйду из нее победителем.

— Тебе ведь нужен Эброс, верно? Так или иначе, ты получишь его.

Он взглянул на нее, неподвижный и спокойный. Но некая маска, всегда скрывавшая его чувства от остального мира, теперь слетела.

— Ты хочешь остановить меня?

Элиан глубоко задумалась. Мирейн смотрел на нее. Она нахмурилась.

— Ты снова играешь со мной. Притворяешься, что мое мнение имеет какое-то значение. — Но, — сказал он, — так оно и есть. Элиан совсем помрачнела.

— Это из-за того, что я это я, или потому что мой отец может поднять против тебя весь юг?

— Или, — подхватил Мирейн, — из-за того, что высокородный принц из Асаниана мечтает заполучить тебя в свой гарем?

Ее сердце похолодело. В горле встал ком, и она почувствовала, что у нее пропал голос. — Я… я никогда… откуда ты… — Шпионы, — ответил он серьезно. Элиан не могла ничего прочесть в его душе. — Об этих королях из Асаниана идет дурная слава. С колыбели их учат любовному искусству, они обращаются с женщинами как со скотом, поклоняются всем богам и никакому в отдельности. Три вещи составляют предметы их великого искусства: любовь, софистика и предательство. А великая гордость связывает все это воедино.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать