Жанр: Героическая фантастика » Юрий Никитин » Башня-2 (страница 28)


Он вздохнул:

— Россоха, век механики уступил… или уже уступает корону! Я говорил, приходится учить, что такое электричество. Без этого будем жить как эти… которые включают телевизор, не понимая, как он работает. И умирать как они. Пришел не просто новый век, Россоха… а новый скачок, который мы готовили всю эту череду веков! Нам ли теперь умирать от своих же рук?

— А может, это сигнал? — возразил Россоха. — Мы сумели разорвать порочный круг, когда все цивилизации только повторяли одна другую. Менялись только названия; кенурская, ахмекская, шумерская, хапийская, эллинская, парфянская, римская… Да помню, это же ты добился, чтобы античность в щепки, а в дикой Европе посадить ростки того… ну, что сейчас выросло. Может быть, мавр сделал свое дело?

В голосе Олега прозвучала боль.

— Может быть. Да, это может быть. Я знаю, ты не первый, прости… Не первый, кто перестал понимать все. И не первый из нас, кто начал умирать… и даже умер… от старости. Но я не хочу! Мы только начинаем жить во всю мощь! Раньше мы только дрались за то, чтобы жить, а сейчас… сейчас мы наконец-то начали жить во всю силу, во всю мощь. Именно теперь мы можем все то, на что способны, но что раньше от нас не требовалось!

Он вскочил, желтые пятна, следы кровоподтеков, покраснели, вздулись, затем медленно выровнялись в цвете с его прежней, покрытой сильным загаром кожей. От побоев за считанные секунды не осталось и следа, даже форма носа стала строже, без следов перелома. Глаза горели, кулаки сжаты, а дыхание вырывалось, как у разъяренного дракона.

Россоха следил за ним из-под приспущенных век. То, что они только начинают жить во всю мощь, это он уже слышал от Олега. Не то по поводу изобретения книгопечатания, не то наоборот — в связи с изобретением монахом Шварцем пороха. Но то, что могут сейчас неизмеримо больше — удивительно. Как будто забыл, что был сильнейшим на Земле магом! Или он имеет в виду общий потенциал человечества?.. Удивительно, насколько этот рыжеголовый может абстрагироваться от своего Я и чувствовать себя частицей человеческого организма…

Юлия на кухне быстро готовила салат, глаза то и дело поднимались на стену, где отсвечивала глянцем фотография двух статных мужчин на берегу этого озера. Один из них Олег, другой — хозяин этого домика. Но там они одного возраста! Вот он, Россоха, молодой и сильный, чистое румяное лицо, черные как смоль волосы, такой же длины, широкие плечи, мускулистые руки…

Она украдкой взглянула в их сторону. Они вполголоса беседовали на той стороне комнаты, слов не слышно, но хорошо видно, насколько плечи Россохи высохли, а руки стали тонкими. Там, где на фото круглые, как морские валуны, плечи, теперь торчат иссохшие косточки. А в поясе, напротив, раздался, по бокам округлые жировые накопления, так называемые французские ручки.

Бред какой-то, судя по дате в уголке фото, их засняли в прошлом году!

Глава 18

Они заговорили еще тише, и хорошо, что она не слышала ни слова, иначе грохнулась бы в обморок.

— Мы не бессмертны, — сказал Олег. — Рекрккыл прожил три тысячи лет и умер… от старости. Три тысячи лет я знал его крепким и моложавым, где-то в облике сорокалетнего, а потом начал стариться, как обычный смертный, а умер в личине дряхлого старца.

— Да, я знаю. Но никто не понял, что случилось.

— У меня есть идея.

— Давай!

— Дикая, — предупредил Олег.

— Давай, — повторил Россоха со вздохом. — Беда в том, что дикие как раз и оказываются верными…

— Идея, которую никто в Совете Тайных не принимает всерьез, состоит в том, что Сверхорганизм, частичками которого являемся, сам поддерживает жизнь в тех своих молекулах, которые работают на него активно… не только на себя, но и на Него. И пока человек работает на Него, он живет не такой жизнью, как обычные люди.

Россоха сказал с сомнением:

— Ты сказал так, словно стал верующим.

Олег отрезал с неудовольствием:

— Знаешь, я вообще враг любой веры. И с богами мне приходилось драться так, что перья и шерсть летели над странами и народами… Сверхсущество, о котором я говорю, вовсе не бог, которому разбивают лбы наши старушки и члены правительства. Это… Да ладно, я не за этим пришел! Хотя, прости, тебе, как вижу, не до меня.

Россоха прямо посмотрел ему в глаза:

— Нет уж, говори. Я чувствую опасность. Очень большую опасность. Прости, но за последнюю тысячу лет я впервые чувствую беду такой мощи.

— Проект Башня-2, — произнес Олег мертвым голосом. — Когда цель стала так близка, Яфет просто не выдержал… прет напропалую.

Лицо Россохи стало серьезным. Он включил экран, с высоты спутника поплыла поверхность земного шара, за-тем облака ушли, на снимок из космоса наложилась карта, замигали огоньки, побежали цифры.

— Взгляни на этот регион, — сказал он негромко. — Я заметил, что в последние три месяца вот в эту точку брошены огромные средства. Развернута пропаганда, создаются группы якобы вооруженного населения… Все это нацелено на атаку через перевал, а там… взгляни-ка…

Олег сказал зло:

— Знаю. Один из форпостов, можно сказать.

Россоха задумался, спросил задумчиво:

— Если в ответ на давление усилить регион вот в этой части земного шара… Что тут обитает за народ?.. Как ты это видишь? Направить туда поток денег?

Олег поколебался:

— Полагаю, проще послать группу геологов в район чуть ниже. В долину. Там, как мы знаем, большие залежи нефти. Геологи быстро откроют нефть, надо только указать им место. А нефть — это и деньги, и армия, и процветание. Даже без нашего вмешательства.

— Не рано? Режим там хреновенький…

— Знаю. Но соседний регион, где монокультура, усиливается несоразмерно быстро. Кто-то накачивает туда деньги, высокие технологии, эшелонами шлет специалистов. Я подозреваю вмешательство… как ни печально, кого-то из наших. Во всяком случае, заселение долины и подъем общего уровня создаст щит на пути распространения экспансии монокультуры и, естественно, поддерживающих ее трансмонополий.

Россоха кивнул:

— Будет сделано. Группу геологов… пару миллиардов долларов… специалистов… так, записал. От правитель-ственных организаций?

Олег отмахнулся:

— Да нет, долгий путь. Сразу от какого-нибудь международного фонда. Из числа тех, что под нашим контролем. Едва нефть обнаружится, сразу начнут накачивать средства, пошлют специалистов, как по добыче нефти, так и… по ее охране, скажем так. Не забудь сразу доставить туда противоракетные комплексы! А то их доставка и развертывание займет массу времени. Могут не успеть.

Россоха торопливо щелкал по клавиатуре, сопел, наконец кивнул:

— Я отдал распоряжение в три крупнейших банка. А специалистов начну подбирать сегодня же. А ты иди, поспи. Я вижу, ты вымотался весь.

Олег кивнул, но лицо оставалось мрачным, а складки на лбу стали еще глубже.

— Это все верно… но только не решает главного. Если сам Яфет взялся за Башню-2, то это очень серьезно. Он фанатик, ты знаешь. Он до сих пор скрипит зубами, вспоминая о том поражении.

Самом первом! Сейчас он решил, что время для последнего рывка.

— Ты это говоришь второй раз, — напомнил Россоха. — Ты… уверен?

Олег поколебался, оглянулся, с кухни доносился щебечущий голосок Юлии, она уговаривала редиску резаться ровнее, понизил голос:

— Мне очень не хочется тебе это говорить.

— Олег, — сказал Россоха, — я был из первого составе Тайных.

— Потому и говорю то, что другому бы не сказал. За мной началась охота.

Россоха отшатнулся. Глаза его обшаривали лицо Олега.

— Как?

— Я заметил, что за мной посланы люди. Они пытались убить меня уже дважды. Меня спасал только опыт, которого не было у тех четверых, которых эти сволочи уже убили. Да-да, четверо моих ближайших помощников убиты! Из шестой ступени. Я тоже хожу под прикрытием шестой ступени, рядовой специалист, много знающий, но все же без доступа в Совет Тайных… Потому и уцелел, что ко мне пришли, как… как к рядовому. Но все равно я не могу сражаться со всем спецназом планеты! Сейчас я только чудом уцелел. Но если бы они знали, что в их руки попал член Совета Тайных, я бы уже не вырвался… К тому же прости, но я настолько паршиво себя чувствую…

Россоха кивнул, глаза были участливыми.

— Я это заметил сразу. Ты не постарел, так что у тебя другая причина.

Олег отвел взгляд в сторону, голос стал хриплым:

— Да, другая. Прости.

Пальцы его непроизвольно пощупали правый бок. Опухоль разрастается, но ощущение такое, что валун превращается в воск. Все еще выпирает слегка… даже не слегка, надо рубашку всегда навыпуск, но словно бы начинает двигаться выше, к грудной клетке…

Из другой комнаты донесся громкий голос:

— Стол накрыт!

Россоха поднялся:

— Пойдем. Я же вижу, ты скоро начнешь грызть мебель.

Великолепие стола заставило отшатнуться. Юлия, мстя шпиону, вытащила все деликатесы, умело разложила, сервировала, зажгла свечи, теперь все блистало роскошью и великолепием. На противоположной стене широкий серый квадрат оказался встроенным телевизором, Юлия сумела разобраться с управлением, там сейчас шел концерт. Россоха взглянул на нее пристально, бросил на Олега быстрый взгляд. Тот нехотя кивнул. По Юлии видно, что обстановка все же впечатление произвела, произвела, но настоящая женщина скорее умрет, чем это выкажет.

— Очень красиво, — сказал Россоха с воодушевлением — Очень!.. У меня никогда так не было. Спасибо, Юлия. Кстати, после обеда Олег тебе многое объяснит. Он уже сказал мне, что собирался тебе все рассказать…

Олег нахмурился. Россоха забегает вперед, хотя и он понимает, что все вовсе не значит, что этой легкой, как бабочка, женщине в самом деле будет рассказано все или даже многое. Хотя она продемонстрировала как выживаемость, так и психическую устойчивость. Ни слез, ни жалоб, а ведь он видит, что с нею обошлись жестоко. Как, впрочем, во все века обходились с захваченными в плен красивыми молодыми женщинами. Будь это скифы, гунны, римляне или крестоносцы. Но рассказать надо… Так, самую малость, но чтобы она чувствовала, будто доверили все тайны мира.

— Она очень сильная женщина, — сказал Россоха тихо. — Очень!.. Такие уже редкость. А тебе, Олег, она нужна. Я чувствую.

Олег пробурчал с неловкостью:

— Давай угощай, что у тебя есть. Я, в самом деле, готов съесть хоть коня. Даже с подковами.

— Кони теперь редкость, — обронил Россоха. — А уж подковы… Мало кто знает, что это вообще. А кто знает, тот уверен, что для подвешивания над дверьми.

Юлия сказала:

— Я читала, что богатыри их зачем-то ломали.

Россоха быстро взглянул на Олега:

— Я знавал таких, что и по две сразу могли. Дикие люди!

Олег указал на блюдо:

— А эти мелкие фиговины… для чего они?

— Какой ты, — мягко укорил Россоха. — Всегда пренебрегал радостями жизни… Человек ведь нарос вокруг желудка! Это тебе не подковы портить. Как видишь, Юлия приготовила все не только вкусно, но и красиво.

Юлия смолчала, что она только разогрела то, что надо разогреть, и разложила по тарелкам. Многие ее подруги и этого сделать не умеют, даже гордятся такой неумелостью. Мило улыбнулась, принимая комплимент, села, и мужчины благовоспитанно сели следом.

На экране допевала красивая женщина с милым усталым лицом. Юлия взяла пультик, собираясь убрать звук, сказала довольно:

— Шадрина поет… Пермячка, как и я!..

Она видела, как ее зеленоглазый и этот, который с лицом Леонардо да Винчи, переглянулись, но не поняла почему.

— Родня? — спросил Олег.

— Почти, — ответила Юлия. — Поносовы из тех же краев, что и Шадрины.

А Россоха в глазах Олега прочел, что хоть старые родоплеменные связи и нарушены, но все же человек жаждет принадлежать к племени. Будь это город, вуз, улица или полк в армии. С ними он как бы в родстве, чует к ним тепло, гордится их успехами. Старое не уходит, только меняет шкуру… Так что Башню-2 строить рановато. Многое еще рановато, но делается, однако Башня-2

— чересчур…

Не понимая их взглядов, Юлия рассерженно вырубила ящик вовсе. В наступившей тишине Олег выбрал из всех деликатесов огромное яблоко, с хрустом вонзил зубы. Брызнули капельки сока. Россоха умело накладывал палочкой жареные ломтики мяса.

— Ты не стал вегетарианцем?

— Что-то требует яблока, — буркнул Олег.

Россоха вскинул седые, словно запорошенные инеем, брови.

— Вот как? Ты никогда не прислушивался к себе.

— Приходится, — ответил Олег с досадой.

Глаза Россохи изучали его внимательно, но с печалью.

— Давно это у тебя?

— Недавно.

— А не… прости… а не такое же… не того же порядка, что и у меня с часами?

Лицо Олега посуровело, взгляд словно бы ушел вовнутрь, а голос стал хриплым, будто и сейчас сдерживал приступ боли.

— Толчок дали мы, но теперь мир и без нас меняется стремительно. Многие из нас, которые раньше вели, становятся ведомыми. Иные, не выдержав бега, отстают вовсе, гибнут…

Юлия не понимала странных разговоров, ела тихонько и молча, но гребла на свою тарелку из всех блюд, пожирала, как лесной пожар, и нагребала еще.

Да, ответил Россоха взглядом, и Олег прекрасно понял язык мимики. Кто-то из отставших гибнет от старости, кто-то от болезней, хотя не знал их тысячи лет, кто-то влезает в глупейшие акции по переселению тюленей из Баренцева моря в Саргассово и гибнет по дороге…

Юлия протянула руку:

— Кто мне подаст вон то блюдо?.. Честно говоря, я сама не знаю, что это за маленькие фиговинки, как говорит Олег. Роман, вы тоже такой же бандит, как и Олег?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать