Жанры: Юмористическая фантастика, Социальная фантастика » Клещенко Елена » Птица над городом. Оборотни города Москвы (страница 23)


Глава 11


Сегодня после того, как у него отвалился хвост, он произнес совершенно отчетливо слово «пивная».

Михаил Булгаков.


Дом Ламберта был минутах в пяти ходьбы от памятника Долгорукому, а если по воздуху, так вообще рядом. Об этих домах на Тверской писали многие и в старом, и в новом веке. Сногсшибательно красивые с фасадов, где сталинская архитектура и гранитные мемориальные доски сосуществуют с пышным расцветом капитализма в виде кафе и бутиков. И те же дома, но замурзанные и провинциальные — со стороны дворика и квартирных подъездов. Минуешь монументальную арку и пропадаешь в лабиринте флигелей, корпусов и строений, где под единственном номером дома скрывается целый маленький поселок. Здесь по облупившемуся желтому брандмауэру лезет пожарная лестница, вместо аристократических лип торчат плебейские тополя, здесь гнездятся самые неожиданные арендаторы, от престижной школы иностранных языков до редакции отраслевого журнала и студии тантрического секса… если бы не план, который набросала мне предусмотрительная Наталья, отметив ламбертовский подъезд и укромное местечко, где можно обернуться, пришлось бы поплутать.

Неподалеку от подъезда (но вне зоны обзора из окон) меня ждали трое. Моих знакомцев на самом деле оказалось даже два. Серега, антиконспиративно машущий мне рукой, был в обычных своих обтерханных джинсах и куртке. Зато господин оборотень в погонах… то есть волк позорный… в общем, Валера в штатском сиял неземной красотой. Такой прикид вполне годился и для лицевой стороны дома на Тверской, в таком в любой магазин пустят, не спросив о платежеспособности: длинноносые ботинки фасона «зачем нам лыжи», светлые брюки, замшевая куртка. Серега мне радостно улыбнулся, Валерка стрельнул в мою сторону глазами. Третий, незнакомый, ростом с Валеру и еще вдвое шире в плечах, вид имел серьезный.

— День добрый, Галина. Подполковник Бурцев, Геннадий Иванович.

А-а, так вот вы какие, северные олени! В смысле, бурые медведи. Бурцева-старшего, того самого, из чьего сына Ламберт делает человека, я с Наталкиных слов представляла иначе. Он оказался вовсе не таким уж бурбоном и монстром. Военная косточка, но на вид умный и симпатичный, и глаза вполовину не такие злые, как у Пашечки. Хотя, говорят, это только кажется, что у медведей морды добрые.

— Вы папа Вадика Бурцева? — поинтересовалась я.

— Да. Он и вас уже достал? — встречный вопрос был задан виновато и в то же время гордо. Одна из сложнейших педагогических проблем: родители современных хулиганов в глубине души вовсе не стыдятся за своих чад…

— Я у них не веду, — в тон ответила я, — но наслышана.

— Предлагаю о детях побеседовать потом, — сказал Валерка. — давайте сначала с учителем разберемся.

— Да, — подхватил Бурцев. — Галина, так вы, значит, дверной замочек любой… можете?

— Могу.

— Отлично. Значит, действуем следующим образом. Входим, поднимаемся к нему. Этаж шестой. Тихонько, без резких движений, подходим. Галина, вы — вперед, по возможности напротив глазка не светитесь. Дверь направо и прямо, не ошибитесь. Открываете замки, там у него их два, на всякий случай прощупайте оба. Если сможете сделать так, чтобы не щелкнуло, будет совсем прекрасно. И сразу назад и на лестницу, в стороночку, дальше мы сами. Все понятно?

— Все понятно. А что вы с ним сделаете?

Рысь, медведь и сокол переглянулись.

— Пальцем не тронем, Галочка, — ответил за всех Валерка. — Никакого членовредительства. Только посмотрим. А там по обстоятельствам.


Дверь зарешеченного лифта лязгнула так, что вся конспирация, на мой скромный взгляд, пошла прахом. Мужчины пропустили меня вперед, но Серега придержал за плечо и, протянув руку, щелкнул выключателем. Желтенькая лампочка в темном тамбуре погасла. Ну, спасибо тебе, дорогой. Хотя в чем-то он прав, лишний свет нам ни к чему, а я в темноте вижу похуже совы, но тоже неплохо. Галки при необходимости летают над ночным городом.

Только подумав об этом, я саданулась коленом о какой-то сундук. Молча обошла его и уперлась пальцами в крашеный металл.

Глаза уже начали привыкать, я различила по отблескам и выпуклые заклепки на двери, и сварные швы на косяке. Сзади осторожно дышала «опергруппа». Ага, вот личинка замка. Я обхватила ее кончиками пальцев левой руки, как бы собираясь щепотью вытащить из двери, потом медленно раздвинула пальцы в стороны и прижала ладонь к замочной скважине. Дома по своему замку я просто хлопаю, но раз велено аккуратно… Надеюсь, у него изнутри не вставлен ключ и он не вывалится на пол с оглушительным бряканьем. Вот выскочит хозяин — только меня и видали, и ребята ничего не успеют…

Щелкнуло тихо и сдержанно, но я все равно облилась холодным потом. Второй замок, куда более затейливый, провернулся с масляным скрипом. Все, господа. Милости прошу.

Не успела я повернуться в их сторону, как они двинули в тамбур: первым Серега, за ним Валерка и Бурцев. Меня оттеснили к стенке, Бурцев свирепо замахал рукой: дескать, вали отсюда быстро, училка, кому было сказано? Я бы и рада — сражаться с одержимым делириями вервольфом мне не хотелось, но проклятый сундучище перекрыл пути к отступлению. Я осторожно влезла на него: не толкаться же с ними.

Железная дверь бесшумно открылась, сперва чуть-чуть, потом настежь. За ней оказалось темно. Не так темно, как на площадке, но и

не светло, прямо скажем. Внутрь никто не входил. Бурцев и Валерка молча глядели Сереге через плечо.

Дверной проем, ведущий в комнату, был забаррикадирован. В нем виднелась глухая спина какой-то мебели — шкафа или серванта. Между баррикадой и верхним косяком оставалась щель шириной сантиметров тридцать — сорок, и за ней тоже был полумрак. Будто в комнате задернуты шторы.

Думала я недолго. То, что Валерка не летает, я знала точно, Бурцев — тоже вряд ли, а Серега-сапсан плохо видит в темноте. И к тому же не говорит в Облике.

— Я только гляну и сразу назад, — прошептала я и обернулась. Быстрее всех сообразил Валерка и чуть не загреб меня рысьим взмахом руки — но не загреб все-таки.

Да, я разумная женщина, способная трезво оценивать свои возможности. Но кроме того, я невыносимо самоуверенная стерва. И у меня отсутствует пауза между принятием решения и его исполнением. А еще я в прошлом жена бытового пьяницы.

Перелететь с сундука через просторную прихожую на шкаф — секундное дело. Потоптавшись лапами по пыльному дереву, я сунулась в комнату и гаркнула:

— Паша, не стр-реляй, это я, Галка!

И на полу увидела его. И чуть не свалилась со шкафа.

В типичной комнате сталинского дома, под лепным потолком с хрустальной люстрой, происходил типичный правильно организованный запой. Коричневая штора в бурбоновских лилиях задернута, на кресле валяются джинсы и другие предметы одежды, на паркетном полу две гири чудовищного размера штанга. (Да, если ЭТО у него падало — хорошо, что перекрытия выдержали!) Овальный стол аккуратно застелен газетами, на нем три поллитры, столько же замызганных тарелок и вскрытые банки; комнату заполняет мерзкий запах несвежего томатного соуса… Это все понятно, но сам-то, сам хозяин!..

Никогда не знаешь, чего ждать от сильно пьяного оборотня. Когда у нашего брата сдвинуты точки сборки (это выражение здесь следует употреблять в буквальном смысле), он способен обернуться чем угодно. Никаких ограничений, кроме личной фантазии и чувства юмора. Ну, и законов физики, конечно.

Пару лет назад в Ярославской области был случай: один из наших, совершенно опустившийся, обернулся драконом. Если судить по фотографиям в местной прессе, это было что-то вроде Змея Горыныча из старого детского фильма про Илью Муромца, только с одной головой. Причем он то ли нажрался до потери баланса, то ли допустил конструкционный просчет, но летать мог только вниз. Что и выяснил опытным путем, бесстрашно сиганув с балкона, как Тимур Шаов. Хорошо, что зимой в семь вечера уже темно! Не слишком много народу видело, как в переломанных кустиках палисадника ворочается и матерно взревывает поверженный динозавр, да и некоторые из тех, кто видел, списали на собственные делирии… Но трезвые и с фотоаппаратами там тоже нашлись. Кто не снял самого ящера, тот утром запечатлел разрытый снег и следы когтей по краям лежки.

Смех смехом, но присутствие таких тварей посреди большого города неуместно. А если иметь в виду, что делирии бывают крайне агрессивными и малоадекватными — еще и опасно. На самом деле в популярной и художественной литературе «оборотнями» чаще всего называют именно делириев — странные существа, похожие и непохожие на животных, полностью зависимые от своего Облика и способные загрызть насмерть хоть лучшего друга, хоть любимую девушку. Только фазы луны здесь не играют никакой роли. Важна исключительно концентрация этилового спирта в крови. И потому борьба с пьянством и алкоголизмом — краеугольный камень наших добрососедских отношений с нормалами.

Насколько делирии опасны, я знала лучше всех. Мне приходилось бегать с маленькой Машкой на руках от существа, которым нечаянно обернулся Машкин папа… Короче, я думала, что готова ко всему. Но Ламберту удалось меня поразить.

По замусоренному полу бегал зайчик. Ну, не зайчик, а довольно крупный русак. И не совсем бегал, а неторопливо перемещался, подбрасывая круп: передние лапы рысью, задние — галопом. Нормально так подскакивал, даже лапы не заплетались.

— Паша, ты заяц?! — громко вопросила я (чтобы слышали за дверью).

— Да заяц, заяц, — голоском Клары Румяновой в «Ну погоди!» ответил Ламберт. Слова он выговаривал четко, только немного медленно. — Слетай сюда, раз пришла.

Мне бы лететь обратно, к ребятам, но вместо этого я спорхнула на пол, обернулась, прошествовала к окну, нарочито стуча каблуками, и отдернула штору. Если я извлекла какие-то уроки из моего так называемого опыта, то первый из них такой: когда они в тихой фазе, жалость и мягкость неуместны, а спокойствие и уверенность в себе, наоборот, рекомендуются.

— Де-ень? — пискляво изумился заяц, щурясь и закрываясь лапками от света.

— И не первый, — отрезала я. — Наталья Пантелеевна интересуется, как твое здоровье.

Заяц отреагировал синеватой вспышкой. Я поспешно отвернулась: в пятый день запоя с него станет шляться по квартире голым. Однако на Ламберте оказались широкие штаны с веревочкой в поясе. Кроме штанов, правда, ничего.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать