Жанры: Юмористическая фантастика, Социальная фантастика » Клещенко Елена » Птица над городом. Оборотни города Москвы (страница 29)


Глава 14

Сквозь решетку, защищавшую окно, арестованный мог видеть только дома и мостовую. Но коренной парижанин, каким был Бонасье, узнавал каждую улицу по тумбам, вывескам и фонарям.

Александр Дюма.


Летчику Ли хорошо говорить, а я, уложив Машку, уснуть не могла. Лежала в человеческом Облике, косилась на светящиеся цифры часов. Времечко перевалило за два пополуночи, а сна ни в одном глазу. Валерьянка не помогала, феназепам я пить не хотела: после него летать не могу. То есть могу, но до первого препятствия.

А может, Настя уже объявилась, только Валерка мне не отзванивается из вредности? Чтобы помучилась подольше и прониклась чувством вины? Сама звонить ему я боялась. А если не объявилась? Если с ней действительно произошло что-то совсем плохое? Если испугалась моих слов и связалась не с теми людьми? Ох, горе-злосчастье. Прав Валерка, права Наталья, оба они правы: я натуральная кретинка.

Поперек подушки лежала утащенная у ребенка меховая рыжая собака. В детстве никогда не спала с игрушками, но… от некоторых привычек, приобретенных позже, трудно избавиться.


…А было это зимой, в один из морозных дней, все более редких в нашем городе. Закатное солнце заливало Москву клубничным соком, дым из многочисленных труб не растворялся в воздухе, а застывал, наплывая сам на себя. Город лежал внизу, окоченевший, тихий и неподвижный. В этот день я сбросила Машку на маму, а сама полетела якобы по делам. Не было у меня никаких дел. Ничего больше у меня не было.

Такой закон природы: даже если твой муж совершенно ничем не напоминает золото с бриллиантами, и ты много чего можешь ему припомнить — все-таки неприятно, когда тебе заявляют: «Я тебя больше не люблю, и ты сама в этом виновата». Тяжело, больно. Стыдно и унизительно. Сколько ни твердят окружающие, что это ему должно быть стыдно, — про себя думают другое: неудачница ты, дорогая, лузерша последняя, соломенная вдова и мать-одиночка. От правильных женщин мужья не уходят. У правильных женщин не рушится семья, родной человек не становится врагом. Правильным женщинам не приходится произносить эту глупую фразу: «Папа в командировке». Брошенная жена с ребенком — самая пошлая роль в мелодраме.

Галочий крик далеко разносится в холодном безветрии, под гаснущим небом. Мы кружимся черным вихрем, соседи по стае косятся на меня: с ума ты сошла, что ли, зима на дворе — не время орать о любви и одиночестве, вот настанет весна, тогда…

Минус двадцать градусов ледяной коркой ложатся на оперение, высасывают тепло из тела. Если долго так кружиться, можно замерзнуть насмерть. Последняя супружеская пара, отчаявшись зазвать меня на протопленный чердак, спускается вниз. Ну, простите, ребята, мне с вами не по пути.

Белое, черное, прямоугольники, провалы. Шпили, антенны, трубы, розовый с синими тенями, будто выточенный из мрамора, застывающий морозный дым. Синий горизонт позади, розовый со светящимся алым диском — впереди. Мне нельзя замерзать насмерть, у меня Машка. Но потерять счет времени можно? Нет, тоже нельзя.

Город пуст и тих. И нижний город, и верхний — наш. Птицы помельче меня в такую погоду стараются вовсе не летать, «Кафе На Крыше» не работает, «Перелетный Чердак» тоже: зима, зима. Зато «Локи» открыт. А что, полечу и в «Локи», что мне терять, кроме репутации: если он со мной так, я — вот эдак… глупо. Нет, к чему экстрим, ведь «Азазелло», конечно, тоже открыт. Известнейшее заведение, не путать с «Азазелем», существует еще с советских времен. Не иначе, с помощью нечистой силы мог работать в условиях планового хозяйства ресторанчик на последнем этаже сталинского дома, посетители которого прибывали исключительно по воздуху! Прибывали по воздуху, а покидали заведение — как получится. Хотела сказать — в человеческом Облике, но не уверена, что это выражение здесь уместно. В общем, не на крыльях, а пешком или на руках товарищей, в лифте и через служебный вход. О банкетах в «Азазелло» ходили легенды, еще когда я была маленькой, а папа с мамой молодыми. Крошечный ресторанчик, тесный и темный, настоящий голубиный чердак, но — веселый. И только для своих. Для летучих оборотней.

А что же, можно и в «Азазелло». Денег нет практически совсем, но на чашечку кофе хватит. С сахаром и сливками, чтобы согреться, а маленькую шоколадку там дают бесплатно. Ага, ехидно добавил внутренний голос, а там, глядишь, и спонсор какой-никакой сыщется… Еще бы ему не сыскаться. «Азазелло»- место встреч олд-таймеров, пожилых холостых дядек. Выбирай кого хочешь — известные в узком кругу поэты, все еще славные барды, разной степени знаменитости журналисты, авторы повестей, бизнесмены, богатые и не очень, и просто хорошие люди. Французские бородки, неухоженные русские бороды, goatee а-ля Матвеич, концептуальные небритости и не менее концептуальные глянцево-лысые головы. А я по тамошним меркам — прелестное дитя, как по внешности, так и по возрасту. Редкая птица на этом чердаке. Даже если буду сидеть, угрюмо уставясь в чашку, кавалера долго ждать не придется. Кофе, коньяк и водка. Стихи, цитаты, хвастливый треп. И у каждого — пустая квартира в пяти минутах лёту… Умеешь ты, Галина Евгеньевна, цитировать Булгакова? Легко: «О боги, боги мои, яду мне, яду!..» А поживее, поближе к теме что-нибудь? «Только бы выбраться отсюда, а там пойду и утоплюсь». — Молодец. С таким настроением в самый раз в

«Азазелло».

Вот ведь в чем штука: мстить мерзавцу, поломавшему твою жизнь, нужно так, чтобы это доставляло удовольствие. Иначе месть не получился, получится ерунда. А нет сил радоваться. Замерзнуть бы на лету… или упасть в облако раскаленного газа, рвущегося из трубы… Скорая птичья смерть. Да ладно тебе трепаться, тоже мне — самоубийца.

А кстати о самоубийцах…

Я заложила резкий вираж и снова пролетела над заснеженной плоской крышей. Так и есть, не померещилось: на белом квадрате — огромная рыжая меховая шапка, серый рюкзачок и цепочка следов. Больше никого и ничего.

Кто-то снял шапку, скинул с плеч рюкзак и спрыгнул… Внизу, во дворе, густые синие тени, ничего не видно. Что же в рюкзаке, интересно? Гениальный роман? Водородная бомба в двадцать килотонн? Ноутбук с секретными файлами?..

Любопытство сгубило не только кошку, но и многих других зверей и птиц. Забыв о своей незадавшейся жизни, я начала снижаться, из осторожности — кругами. (И жаловаться теперь некому и не на кого: сама прилетела куда не звали…)

Что-то очень уж большая шапка! Целая папаха, только рыжая.

Да это не шапка, это лиса свернулась клубком!

Не лиса, а лис, судя по размеру человеческих следов!

Которые, конечно же, ведут не к краю крыши, а наоборот — от чердачного выхода к «шапке».

Ну, здравствуй, коллега.

Мои крылья подняли маленький вихрь, сверкнувший на солнце, снежинки замели мех. Лис поднял голову, щелкнул зубами на наглую птицу. Я щелкнула клювом в ответ — и обернулась.

— Добрый вечер.

Теперь и ему придется обернуться, хотя бы для того, чтобы послать меня лесом. Если он, конечно, не может говорить в Облике — но Фигуры Речи на снегу не видно.

— Вечер добрый. Извините, что сразу не признал, думал, просто птица.

Что меня сразу поразило: он был в ветровке. А на голове бейсболка с опущенными ушами. В такой морозище — смело даже для оборотня! Хорошо, допустим, рыжая шуба у него всегда с собой. Но ведь добирался сюда он в человечьем Облике? Или нет?

— А можно узнать, что вы тут делаете?

— Жду, — коротко ответил он. И пояснил: — Когда солнышко зайдет.

— А когда зайдет, что будете делать? Нетопырем обернетесь?

— Нет, нетопырем я не умею. Буду снимать. У меня там камера, — он показал на рюкзак.

Ну, поздравляю тебя, Галка! Больше часа мотаться над пустынной, вымерзшей Москвой и в итоге сесть прямо на джентльмена, который терпеливо и с улыбкой отвечает на самые идиотские вопросы! Будто ты не с неба свалилась, а заранее договорилась об интервью.

— Что снимать?

— Вон там. Видите? — Он точным жестом отмерил кусок закатного горизонта. И когда он показал, я сразу поняла, что он имеет в виду: бело-сизый лилипутский город, подсвеченный розовым, и конкретно вон та труба и этот шпиль высотки — будто строка, набранная рубленым свинцовым шрифтом на фоне неба.

— А мне можно посмотреть?

— Ради Бога.

— Я не помешаю?

Он посмотрел на меня, потом на солнце, потом снова на меня — с уважением:

— Насколько я знаю, это еще никому не удавалось. Оно вроде всегда заходило…

Я засмеялась. Впервые за месяц. И он тоже, и тоже будто бы удивился. Но выяснить, откуда взялась на его голову эта ненормальная птица, не успел: солнце действительно зашло.

Снимал он долго. Я в своем коротком пальто изо всех сил старалась не дрожать. Обернуться было бы еще хуже: слишком много растратила тепла, пока летала, в птичьем Облике и вправду недолго замерзнуть. И когда он снова глянул на меня, я попыталась вымолвить очередную светскую фразу, возможно, даже остроумную, и вместо этого позорно застучала зубами.

— Так, — сказал Летчик Ли. — Спускаемся.

На чердаке было темно и не намного теплее. Под ветровкой у него оказалось серая жилетка с десятком карманов, и он вытащил из верхнего булькающую фляжку.

— Золотая текила. Пей быстро.

Почему текила? Нормальные люди зимой во фляжках носят коньяк. И почему китайская жилетка с оптовки, если серебряная фляжка с золотой текилой и профессиональный «Кэннон» за немеряные тыщи долларов?.. Обязательно спрошу… как только перестанет трясти, а то и язык прикусить недолго.

Фотограф-кицунэ тем временем вытащил из рюкзака шоколадку, быстро, прямо в обертке поломал на кусочки. Потом развернул и протянул мне.

— С-с… спасибо. Ты всех птичек так кормишь?

— Не только кормлю, но и пою. И не всех, а только замерзающих. Мне учительница в школе говорила, что вам не так страшен холод, как голод.

— Врала! — с чувством ответила я. — Страшнее холода ничего нет.

А может, и не так все было, или не совсем так, потому что я уже начинала задремывать…


Темноту озарили синие вспышки, тишину прорезала до боли знакомая классическая музыка. Ну вот, как всегда, на самом интересном месте.

Я подскочила в кровати и попыталась сфокусировать глаза. Мобильник полз по столу, подрагивая, как игрушечный трамвайчик: вибровызов тоже был включен. Неужели Валерка?! Номер незнакомый…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать