Жанр: Проза » Роберт Музиль » Мечтатели (страница 4)


Томас на некоторое время уходит в спальню, оставив дверь открытой. Ансельм

заглядывает в письмо, но тотчас перестает читать и смотрит на Марию.

Читайте же.

Ансельм влезает в окно

Ансельм. Вам случалось когда-нибудь видеть сны, в которых человек хорошо знакомый, бесконечно ласковый и нежный, вдруг предстает чужим, этакой сплошной мешаниной требовательных желаний и чувства собственности?

Mapия. А потом перед тобой взбудораженная куча палой листвы, и что-то под ней в любую минуту может взорваться?

Ансельм. Ладно, Мария; раньше, когда вы были девушкой Марией, я был вашим другом, а теперь вы носите имя Томаса, и я взорваться не могу.

Mapия. И при этом вы беспрестанно смотритесь в зеркало!

Ансельм (застигнутый врасплох). Думаете, я себя вижу? Господи, ну да, конечно, как пятно в зеркале. Глаза - это руки, ни разу в жизни не мытые; оттого-то они сохраняют грязную привычку трогать все подряд. И воспрепятствовать невозможно! Иногда мне хочется прокалить их, чтобы, очистившись от всех прикосновений, они сберегали только ваш образ.

Мария. Господи Боже, Ансельм!

Ансельм. Да, вам смешно, по-вашему, это преувеличение, каких хороший интеллигентный вкус избегает. Экий спесивый блюститель. Ох и побледнеет этот сверхинтеллигентный вкус, коли глаза впрямь зашипят на раскаленной стали! И, разбежавшись каплями, испарятся!

Мария. Фу! Опять вы смакуете эти мерзости!

Ансельм (с жаром). Я бы, не дрогнув, повернул нож и в вашем сердце! Если б мог однажды вернуть вас с порога. Где женщины расстаются с корсетом. С заемной "опорой". Со здравым смыслом вьючного животного, который все сносит - детей и больных, мужчин и безрассудное убийство на кухне.

Mapия. Да читайте же наконец! У вас правда есть что обсудить, и срочно.

Ансельм (смягчившись от ее решительности). Как все-таки замечательно, что вам никогда не удается застать меня врасплох. Я заранее знаю все, что вы сделаете. Заранее ощущаю это в себе как болезненно набухшую почку.

Мария. Разумеется, простенькие идейки здравого смысла угадать несложно!

Ансельм. Я не хочу необыкновенных переживаний! Самые глубокие переживания - будничные, нужно только освободить их от привычности. (Тихо.) Вот этого он не знает. А вы теперь не знаете себя. Измельчали под его влиянием.

Мария. Вы уже слышали мой ответ: я люблю Томаса.

Ансельм. Я не спрашиваю, любите ли вы его; на этот вопрос ответа вообще нет!.. (Сдерживаясь.) Решайте сами, может быть, здесь то, о чем я вам сейчас расскажу. Однажды меня захватила, заворожила... ива. На просторной лужайке только и были - я и одно это дерево. И я еле устоял на ногах, ибо то, что так сиротливо сплелось и завязалось узлом в его сучьях, этот страшный ровный поток жизни, я чувствовал в себе, но мягким, податливым, текучим. И я упал на колени! (Секунду тщетно ждет от Марии отклика.) Вот и все мои чувства. И к вам тоже.

Мария. Ансельм... подобные преувеличения мало что стоят. Ну почувствовали вы это, так ведь даже ниц не пали по-настоящему.

Ансельм. Вот как?! Томас и вправду начисто лишил вас глубины.

Мария. Вы безобразно относитесь и ко мне, и к Регине.

Ансельм. Люди вроде вас, которых уже ничто не повергает ниц, не вправе делать упреки! Я бы многого в жизни мог достигнуть, но каждый раз приходилось от всего отказываться. Ведь когда веришь, неизбежно спотыкаешься. Но ведь и живешь, только пока веришь!

Мария (боязливо и тревожно). Читайте! Томас хочет с вами поговорить.

Ансельм. Лучше я расскажу вам одну историю: когда я был монахом...

Мария. Что-что? Вы были монахом?

Ансельм. Тише!! Томас ни под каким видом не должен об этом знать!

Мария. Но, Ансельм, вы же рассказываете небылицы.

Ансельм. Вам я никогда не расскажу небылицу. Это было в Малой Азии, у подножия горы Акусиос. В маленькое незастекленное оконце я видел из кельи море...

Мария (протестующе). Читайте, читайте!..

Ансельм не желает, но, слыша приближающиеся шаги Томаса, все же заглядывает

в письмо.

Чем вы только не занимались, пока мы все жили здесь. (Вновь принимается за свой туалет.)

Входит Томас.

Томас. Еще не закончил? Мария. Прочтите последний раз...

Ансельм пытается поймать ее взгляд, чтобы скрепить мир, заключенный через

эту крохотную поддержку, но она прячет глаза. Ансельм уныло пожимает

плечами, потом быстро просматривает письмо.

Томас хочет устроить Йозефу торжественную встречу и еще больше его разозлить. А я не хочу, чтобы мы себя так вели. В конце концов Йозеф наш близкий родственник, а там видно будет!

Томас (мнимо шутливым тоном). Я хочу послушать Ансельма! (Садится, смотрит на Ансельма.)

Напряженная пауза. Ансельм, все больше нервничая, медленно поднимает голову;

в глазах его теплится решимость.

Ансельм. Твое письмо все испортило.

Томас. Та-ак, мое письмо... Но ты же с ним согласился.

Мария. Тогда пускай Томас и попробует все исправить!

Ансельм. Нет, Томасу нельзя говорить с Йозефом, я не допущу!

Томас (настороженно). Значит... ты сам поговоришь с ним?

Ансельм (бросая письмо). Я не могу.

Томас. В самом деле? Не можешь? (Испытующе смотрит на Марию.)

Мария. Вы что же, всерьез намерены стерпеть все Йозефовы упреки?!

Ансельм. Не знаю, что вам ответить. Суть в том, что я обманщик, так?

Томас. Так.

Ансельм. А в самом деле... разве я не обманщик? Разве же всякий человек... который жаждет захватить другого... и

захватить во много раз сильнее, чем руками, понимаете?.. и убедить его (с нажимом), хотя в своей правоте никто до конца не уверен... разве же всякий человек не обманщик?

Мария (нехотя, пока Томас невольно проверяет ее впечатление). Чрезмерная впечатлительность!

Ансельм (начиная нервничать). Я сам не знаю, чего я хотел - спасти Регину или насолить Йозефу. Иногда бываешь великодушным и дерзким, как во сне. Теперь я жалею.

Мария (завороженно). О чем вы жалеете, Ансельм? Говорите, пока не поздно!

Ансельм. Я не знаю, что ответить Йозефу. Правота, которая идет от сердца, необычайно заразительна. Оставьте вы меня.

Mapия. Да говорите же.

Ансельм. Дело сделано, окончательно и бесповоротно. Один раздавил другого, как вредное насекомое. Сапогом. И вдруг этот другой поднимается. А немного погодя стоит в нас на той же высоте, что и в себе, как в сообщающихся сосудах! Перетекает в нас и нас же оттесняет! Ни в коем случае нельзя недооценивать (как бы с опаской), ведь тут он себя и покажет, этот другой человек!

Томас (напряженно следивший за реакцией Марии). Тогда остается одно: не мудрствуя лукаво, сделать самую что ни на есть тривиальную вещь - оказать на Йозефа небольшой практический нажим. Наймем сыщика и хорошего адвоката; какая-никакая слабинка и у Йозефа найдется.

Mapия (с ужасом). Ты готов прибегнуть к таким средствам?!

Томас. В свое время Йозеф кое в чем мне признался. Давно-давно. Сыщик нужен исключительно для раскапывания подробностей, ну а если Йозеф даже и чист душой (с язвительным, намеком), факты можно сопоставить и увязать. Факты охотно свидетельствуют не в пользу души. Разве нет, Ансельм?

Мария. Но это же низость! Йозеф всю жизнь делал тебе только добро!

Томас. И я ему тоже, по мере сил! Я и теперь искренне ему благодарен и в иной ситуации с радостью сделал бы для него доброе дело.

Мария. Я тебя не узнаю. Если ты не порядочный человек, я уж и не знаю, кто тогда.

Томас. Кто? Ансельм. Потому что он от сыщика откажется.

Мария. Томас, это просто нервный срыв! Такими вещами не шутят! Ты ведешь себя как последний мерзавец!

Томас. Ансельм, что тут особенного? Нельзя мне, да? Стало быть, я мерзавец? Я мерзавец, и мне нельзя?

Ансельм. Ты прекрасно знаешь, что я согласен с Марией! Эта твоя затея совершенно безответственна и недопустима.

Томас. Сыщик - всего лишь символ того, как мало нас трогают идиотские хитросплетения, без которых он жить не может. А раз не трогают, можно смело ими воспользоваться!

Mapия. У Томаса сразу крайности!

Ансельм (с иронической скромностью). О, пожалуй, он прав. Понятно: когда таишь в себе Нового Человека, деликатность ни к чему.

Томас. Значит, не можешь?

Мария. Томас, если ты способен это сделать, у тебя и вправду нет никаких человеческих чувств!

Томас (улыбаясь, но лишь с трудом заставляя себя говорить шутливым тоном). Ансельм, коль скоро в этой истории одному из нас двоих суждено остаться мерзавцем, ты им быть не можешь! (Чтобы не потерять самообладания, уходит в соседнюю комнату; дверь остается открытой.)

Ансельм (язвительно). Наверно, реформаторы должны быть бесчувственны; тому, кто намерен повернуть мир на сто восемьдесят градусов, задушевная связь с ними противопоказана; допустима лишь умозрительная.

Мария. Но вы же ехали сюда именно ради встречи с ним!

Ансельм. И потом, настает время отречься от самого себя. Освободиться, вырваться - так кузнечик оставляет пленную лапку в руке сильнейшего.

Mapия. Я вас не понимаю.

Ансельм (улыбаясь). Мне страшно.

Мария. Это в конце концов только слова.

Ансельм (серьезно). Мне действительно страшно.

Мария. Слова!

Ансельм.Я боюсь каждого, кому не умею внушить веру в меня, кто, как я чувствую, ничего от меня не получает и мне тоже ничего не дает.

Мария. Но вы-то чего хотите?

Ансельм. Уже и сам не знаю! Томас не дает мне опомниться.

Mapия. Я хочу, чтоб вы поговорили с Томасом начистоту. Вы же мужчина, в конце-то концов!

Ансельм. Не знаю, как вы себе его представляете, этого "мужчину". Не выказывать слабость - еще не признак силы. Я не могу!

Мария. Стало быть, вы действительно боитесь Йозефа? Стало быть, вы боязливы?

Ансельм. Да. Когда я не вызываю чувств и потому не могу чувствовать сам, я жутко боязлив, сверхъестественно боязлив.

Мария (насмешливо). А если вы чувствуете?

Ансельм. Затушите сигарету о мою руку.

Мария. Это куда больнее, чем может выдержать столь чувствительный человек.

Ансельм. Если тушишь медленно, это правда больно. (Хватает Марию за запястье.)

Мария. Что вы себе позволяете?! (Пробует вырваться.) Пустите! Все равно ведь пустите в последнюю минуту... И нечего на меня так смотреть! Я не боязлива... Нет, не такой уж вы и сильный. Ну все, пошутили и будет!

Ансельм (не выпуская ее). Вы ошибаетесь, я не добряк. И не трус от сердечной слабости...

Сломив сопротивление Марии, он прижимает к своей ладони горящий кончик сигареты, которую она держит в руке. Лицо у него фанатично-азартное и едва



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать