Жанр: Научная Фантастика » Яна Дубинянская » Гаугразский пленник (страница 11)


— Уже иду, честно. Только…

— Постой, Юс.

Раскачался на перекладине и, перелетев через полкомнаты, приземлился на полусогнутых у самого выхода, причем совершенно бесшумно. Не представляю — с его-то комплекцией и весом! — как он это делает.

— Совсем забыл. У меня для тебя есть кое-что. Давай ко мне.

Я вскочила на скользилку на полсекунды раньше, чем Роб.

Но, конечно, все равно отстала.

В комнате у Роба странно. Во-первых, он уже пару лет как размагнитил аннигилятор: тот постоянно глючил при соприкосновении с артефактами и, что гораздо хуже, то и дело идентифицировал их как мусор. Иногда Роб пытается убирать сам, но очень редко, последнего раза я что-то не припомню. Нет, артефактами его комната (как наверняка думает Винс) вовсе не завалена: но обычные упаковки от пищевых комплектов и энергика, не говоря уже о емкостях из-под спиртного, очень впечатляюще выглядят, если строить из них башни высотой в полтора человеческих роста. А хлопья одноразовой постели — когда их используют много раз и в конце концов сбрасывают на пол слой за слоем?.. Честное слово, супер. Но это надо видеть.

Во-вторых, запах. Чуть-чуть сладковатый, ни на что не похожий. В комнате Роба у меня минут через десять начинает кружиться голова, а когда я однажды (в его отсутствие, понятно) случайно здесь заснула, меня потом не могли разбудить почти двадцать часов. Но Роб не говорит, что это такое. Даже в тот раз — а ведь мама страшно перепугалась и умоляла его сказать, чтобы можно было подобрать антидот, — все равно промолчал. Я думаю! Представляю, как должна вставлять эта штука в нормальной концентрации.

О том, сколько у него — на стенах и потолке, кровати и шкафах, а тем более на персонале — понавешено программных примочек, не буду и начинать. Потому как это разговор недели на две.

…Так что я замерла в дверном проеме. Даже позабыв сойти со скользилки.

— Ты чего, Юс? Заходи.

Вошла.

В серую комнату с потухшими мониторами — она казалась бы тесной, если б не освободившееся место из-под упаковочных башен и замков. Добросовестный атмосферон успел привести воздух в настолько дистиллированное состояние, что я засомневалась, когда последний раз заходила сюда: позавчера?.. дня три — или неделю — назад? Тогда на мои честные попытки пролоббировать Винсово предложение Роб ответил именно той комбинацией из приличных и не очень слов, какой я от него и ожидала, что с легким сердцем и передала Винсу… для Ингара.

— Я кое-что тебе привез, — говорил мой брат как ни в чем не бывало. — Еще из прошлого выхода.

— И только сейчас вспомнил?

— Лучше поздно, чем никогда. Да садись ты, перестань торчать, как столб! Я тут немного убрался, тебя это смущает?

Пожала плечами. Села перед выключенным персоналом. Попыталась вспомнить, выключал ли Роб его раньше хоть раз — за всю жизнь?

Он громко шарил где-то у меня за спиной: там шуршало, падало, передвигалось с места на место. Я принципиально не оборачивалась. Ингар говорил с ним, это точно. Но что, что такого мог он ему сказать?!.

— Смотри.

Прямо перед моим носом закачалось что-то блестящее; откинулась назад, чтобы нормально рассмотреть. Заинтересовалась. Взяла в руки.

К небольшому крючку крепилась серебряная пластина в форме ромба, покрытая причудливыми черными узорами и просверленная внизу мелкими дырочками. В них были вдеты тонкие проволочные петельки, на которых висели такие же пластинки, только в несколько раз меньшие. В центре каждого из маленьких ромбиков помещался цветной камешек, прозрачно-зеленый или фиолетовый с сиреневыми прожилками. Посередине большого ромба тоже, наверное, раньше был камень, но теперь от него осталась только круглая вмятина.

Все равно красиво. Очень.

— Артефакт? — равнодушно спросила я.

Роб, конечно, не повелся. Он меня знает как облупленную. Знает, что при виде таких вот штучек я готова с диким визгом подпрыгивать до потолка. Но раньше я их видела только издали, без права коснуться пальцем. И уж тем более моему брату никогда раньше и в голову бы не пришло…

— Это тебе, Юс. Нравится?

— Ничего. — Сегодня обойдемся без дикого визга. — А для чего он?

— Подвеска, серьга. Гаугразские женщины носят такие в ушах. Для красоты.

— Как — в ушах? — Со всеми деталями артефакт едва умещался у меня на ладони и был довольно тяжелый. Не говоря уже об остром крючке.

— Очень просто. Уши им прокалывают еще в детстве.

— Дикари.

Что-то в этом подарке было не то, настолько не то, что стало неприятно держать его

в руках; я положила подвеску на клавиатуру Робова персонала. В свежепротертом сером мониторе отражалось мое лицо — светлый контур волос и два широченных растерянных глаза. Но Роб мог видеть только мой вполне уверенный в себе стриженый затылок.

— А мне теперь что, тоже проколоть?

— Ну тебя, Юська. Прицепишь себе на монитор. Или на связилку.

— Спасибо. — Я обернулась и напоролась на его улыбку. Поспешную, запущенную только что, как аварийная программа на подвисшем персонале. — Только честно, Роб: не сумел продать? Потому что он с дефектом? И без пары?

— Не болтай глупостей.

Он уже не улыбался. Стоял так близко, что вместо стерильно-кастрированного воздуха пустой комнаты я теперь дышала его запахом. Тяжелым, пряным запахом настоящего мужчины — поленившегося заглянуть после тренировки в душ, хотя бы в ионный.

Ничего особенного не случилось. Роб уже сто раз выходил… туда. И будет выходить, разумеется. Это его работа, которую он выбрал сам, причем без всяких там колледжей, первичных специализаций и забот о гармоничной интеграции личности в социум. На социум Роб вообще плевать хотел, и как же я его понимаю!.. Да, ничего особенного. Он уйдет и вернется. Как всегда.

Я знала, конечно, что нельзя спрашивать. Что он скажет сам, если посчитает нужным, — а до сих пор же считал!.. Не удержалась, идиотка:

— Так когда у тебя… у вас выход?

И, разумеется, он ответил:

— Не твое дело.

— Я же все равно узнаю. Если не у… доктора Валара, то у Винса, он мне все выложит, не сомневайся. Скажи только, на фига оно тебе понадобилось? Они тебе не заплатят, это точно. С каких пор ты заделался бескорыстным исследователем? Какого вообще…

— Я сказал — не твое дело! Давай кати отсюда. Слышала?

Роб не повысил голоса — но в нем появилась та самая скрежещущая жесткость, из-за которой, я знаю, все его и боятся. Начинают бояться, во всяком случае. В сочетании с буйволиной комплекцией впечатляет, честное слово.

Вот только не меня. Я-то давно привыкла. Хотела встать и выйти без единого слова. Зато потом как следует хлопнуть скользилкой по дверным створкам — если отъехать на чуть-чуть и сразу же на седьмой скорости дать задний ход, они не успевают разойтись.

А серьгу— артефакт собиралась так и бросить на клавиатуре мертвого персонала. Не нужны мне прощальные, блин, подарки! И вообще никакие не нужны, как Роб не понимает?!. Вот если б он… мой брат…

Взяла. Все-таки очень красиво.


— Да, мама… Нет… Еще здесь, это точно… Заблокировал, наверное… Нет, я не знаю… Не сказал… Правда не сказал, ты мне что, не веришь?.. У кого, у меня?.. Никаких… Да, совсем никаких… И я тебя тоже люблю.

Монитор замутился, смывая мамино лицо. Диагональ моей связилки — два с половиной, а у мамы новая модель, миниатюризированная, там всего полтора. В таком размере не особенно разглядишь чье-то выражение лица. Вот почему по связилке так удобно врать.

На самом деле у меня, разумеется, есть планы.

Аннигилятор в моей комнате работает нормально, но после его экстренного запуска в режиме генеральной уборки она малость изменилась, я даже не ожидала. Могучий сексодром превратился в скромную чистенькую кровать без единой пушинки; один за другим приказали долго жить разбросанные по стоялкам старые комбы — вместе с зеленой конусилью, которая, оказывается, уже успела отходить положенный часоминимум; дисковый шкаф засверкал изнутри пестротой коралловой экосистемы, а персонал… Впрочем, персонал все равно надо будет выключить.

Но сначала я вошла с него во внутреннюю бытовую сеть и запустила полную чистку интерьерной программы. Скачивала я ее, помнится, часа три. Вытирать, конечно, быстрее, но тоже занимает какое-то время. Главное — делать это в открытом режиме. Обхохочешься, честное слово!

Глядя, как, не прекращая заниматься делом, они одна за другой исчезают со стен и потолка — удивленные парочки из «Камасутры».

А серебряный артефакт я все-таки повесила на монитор, как и советовал Роб. Не в ухо же его цеплять и не на связилку, в самом деле! Он тяжелый.

Единственное живое пятно в чисто убранной комнате. В отличие от некоторых я точно знаю, что вернусь.

Мы вернемся.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать