Жанр: Научная Фантастика » Яна Дубинянская » Гаугразский пленник (страница 14)


С утра над горами еще нависали тяжелые тучи, но теперь они совершенно рассеялись, и солнце ярко палило с перекаленного неба, споря с прохладным осенним ветерком. Неподвижной точкой висел над левым отрогом приближающейся Кур-Байги горный гриф. Очертания вершин постепенно становились другими, и Мильям уже не была уверена, что каменистая дорога, по которой поднимались их лошади, ведет именно на Кур-Байгу…

Седой что-то коротко сказал, показывая наискось, вперед и вверх; мальчик засмеялся. Узкоглазый прикрикнул на них, сильнее прижав к себе Мильям, так что больно впилась в кожу застежка серебряного пояса.

Похититель. Разбойник. Муж.

Так иногда поступают чужеземцы; ей приходилось слышать рассказы о таких случаях, происходивших, правда, всегда в каком-то другом, соседнем селении. Взять по дороге с границы жену в далеких краях — просто взять, не спрашивая, не оставаясь на свадебный пир и не присылая жениховых даров… Те, кто решается на такое, навлекают на себя гнев Могучего, предаются Его Врагу, обрекают себя на вечные скитания по мрачным чертогам — вместо веселого пира убитых воинов… неужели эти трое надеются никогда не погибнуть в бою? Или думают о краткой земной жизни больше, чем о вечной?…

Их лошади поднимались все выше в горы, дорога сужалась, превращаясь в узкую тропу вдоль ступенчатой осыпи. Маленький отряд вытянулся в цепочку: впереди ехал седой, за ним мальчик, а узкоглазый с Мильям позади — желтоватая пыль из-под копыт двух передних лошадей оседала на связанных руках, скрипела на зубах, не давала дышать. Конь под узкоглазым споткнулся; Мильям потеряла равновесие, ткнулась носом в жесткую гриву. Похититель выругался, с оттяжкой ударил животное рукоятью плети, направляя на тропу. Несколько мелких камешков с дробным стуком покатились вниз.

С другой стороны над тропой нависала сплошная горная стена — она то едва ли не падала на всадников, накрывая их густой тенью, то опрокидывалась вбок, становясь солнечным склоном, порой из нее выступали причудливые скалы и гроздья камней, иногда ныряли вглубь черные дыры пещер. В трещинах росла пучками жухлая трава, а по отвесным уступам носились туда-сюда маленькие ящерки, цепляясь за камень широкими веерами пальцев.

Мальчик обернулся и что-то спросил, показывая на солнце; узкоглазый ответил коротко, отрицательно. Седой повторил свой указательный жест: вперед и вверх. Договариваются насчет привала? — с надеждой предположила Мильям. Ее непокрытые черные волосы, казалось, впитывали в себя солнечные лучи, как виноградная лоза впитывает воду в летнюю засуху, и невидимый обруч все туже закручивался на голове. Она попыталась проследить за направлением руки седого — но там, впереди, солнце и скалы колебались, смешивались в неясную мельтешащую рябь…

Вздрогнула: на голову легла тяжелая ладонь. Прохладная… Мильям помимо воли захотелось, чтобы он подольше не убирал руку. Узкоглазый что-то пробормотал сквозь зубы, затем то же самое — но повелительно, в голос. Взялся за повод, дал стремена коню. А потом, на мгновение опять отпустив узду, подцепил край накидки Мильям и накинул ткань на ее перегретую голову, а заодно и на лицо…

Некоторое — долгое — время она ничего не видела, кроме качающихся теней.

Затем они остановились.

Похитители начали разговор — отрывистый, деловой. Узкоглазый спрыгнул на землю, и в спину резким холодом ударил ветер. Мильям по-прежнему ничего не могла видеть, кроме собственных связанных рук и узкой полоски лошадиной спины под колеблющимся краем накидки и еще далеко внизу — маленький пятачок топтаной травы. Но вдруг накатило странное чувство огромного пустого пространства, зияющей пропасти со всех сторон. Конь переступил с ноги на ногу, и Мильям в ужасе сдавила ногами его бока, попыталась вцепиться пальцами в спутанную гриву…

Ветер свистел в ушах, одежда облепляла тело и хлопала надутыми складками. До Мильям доносились обрывки слов, треск ломаемого хвороста, звук льющейся жидкости… Казалось, те трое забыли о ней. А она — боялась шевельнуться.

Ее накидка развевалась, с каждым порывом ветра поднимаясь все выше — и вдруг сорвалась, будто спугнутая с гнезда птица, залопотала крыльями и унеслась прочь.

Мильям зажмурилась.

Прошло длинное мгновение. Затем сквозь приоткрытые ресницы она увидела небо. Яркое, сияющее небо со всех сторон. Громадное, не замкнутое в ожерелье горных вершин. А внизу…

Она смотрела, забывая о страхе, все шире раскрывая изумленные глаза. Скалы и зелень, золото и багрянец, солнечные склоны и лиловые расщелины, кудрявые острова лесов и красные ряды виноградников, голубой изгиб реки и серебряные нити ручьев. Селения, похожие на сбившиеся в кучку маленькие стада коз и овец, и стада, словно огромные селения…

И четкие, будто линии на чеканке, границы густых теней от тех самых вершин, которые всегда смотрели на нее с немыслимой высоты — а теперь громоздились по сторонам, доступные, близкие, равные. Одни чуть выше, другие совсем рядом, туда, казалось, можно перешагнуть одним гигантским шагом, а третьи — внизу, под ногами…

Ала-Ван, все-таки самый высокий, укрытый вечным снегом… Седу, полукруглый лишь с одной стороны, другая — сплошная мешанина из камня… Плоский, будто циновка, Изыр-Буз… а большинства вершин Мильям не узнавала, как если бы они, насмехаясь, играя, надели причудливые маски актеров, что бродят от селения к селению.

Когда-то давно она, Мильям, чуть было не убежала с актерами…

Подошел узкоглазый. Одним резким движением сдернул Мильям с седла, поставил на пошатнувшуюся землю, отвел, подталкивая в спину, к костру, который они развели в скальном углублении, укрытом от ветра большим камнем. Двое других поднялись навстречу, и мальчик, перемазанный золой и жующий за обе щеки, невнятно ляпнул что-то такое, отчего седой расплылся в ухмылке. Узкоглазый дал мальчишке тычка и прикрикнул на обоих. Затем присел на корточки, рванув за собой пленницу, и сунул в ее связанные руки поджаренную лепешку.

Впервые за все время Мильям осмелилась как следует взглянуть ему в лицо.

Он смеялся.

* * *

А если бы она успела выпить напиток?!

Ночь прошла спокойно Мильям спала, завернувшись в кошму, которую узкоглазый достал из-под седла, тонкую, почти без ворса, но удивительно теплую, словно она весь день копила солнечный жар. Такая же кошма обнаружилась у мальчика, а мужчины, как и положено воинам, спали полусидя, в бурках, и каждый был похож на небольшое жилище с косматым пологом.

Встали рано, гораздо раньше солнца, отпустившего на землю лишь нелюбимого младшего сына, предутренний серый недосвет. В каждом скальном углублении и расщелине лежали озерца тумана, а с кошмы, когда узкоглазый вырвал ее из рук Мильям, дробно сорвались на траву капельки росы.

А Мильям боялась встретиться с ним взглядом. Ведь если б она успела, если б выпила… Страшно и стыдно представить, что могло бы случиться. Этой самой ночью, в миг, когда луна коснулась вершины Седу… правда, здесь, высоко в горах, луна не касается вершин. И все-таки: в тот самый момент…

Узкоглазый, хвала Матери, ни о чем не догадывался. Хмурый, как предрассветное небо, он заново связал запястья Мильям и подбросил ее в седло, затем вскочил сам и что-то гортанно скомандовал спутникам. Маленький отряд двинулся в путь.

Они ехали весь день, остановившись на привал лишь однажды, когда солнце поднялось в самый центр небесного свода и скалы перестали давать тень. Дорога то спускалась вниз, то вновь вскидывалась вверх — но вниз чаще, порой по крутому склону или осыпи, где скользили копыта лошадей, и всадники спешивались, ведя коней под уздцы. Тропа то четко проявлялась в жухлой траве, то пропадала, растворяясь в камнях. В некоторых местах на ней могли бы разъехаться две повозки, а потом она вдруг сужалась в опасную нить вдоль края пропасти… А в селении Мильям Кур-Байгу называли неприступной. Никто, кажется, и не подозревал, что по ее отрогам проложена тропа…

К вечеру они спустились к подножию горы. Еще сверху Мильям заметила в долине селение, большое, с причудливыми остроконечными жилищами, двойной цепочкой опоясывающими небольшой водоем. Вокруг раскинулись сады и виноградники, чуть в стороне рябили склон бесчисленные спины животных — сперва Мильям приняла их за овечье стадо, но потом поняла, что это огромный табун коней. Что ж, она еще раньше приметила, что у всех троих похитителей красивые, породистые, нездешние кони…

Два дня пути. Немыслимая даль.

Солнце уже скрылось за отрогом неизвестной горы — из всех вершин Мильям теперь могла узнать лишь Ала-Ван, — и в темноте она не сразу поняла, что похитители свернули с пути, не въезжая в селение. Они остановились на ночлег в неглубокой пещере с низким сводом, которая, наверное, не первый раз давала приют узкоглазому: здесь был сложен из валунов очаг, а на естественных каменных лавках вдоль стен лежали охапки сена. В сене жили сверчки, и один из них всю ночь пел на ухо Мильям негромкую тревожную песню.

Наутро снова отправились в путь до рассвета. Мальчик и седой, не выспавшись, вяло переругивались, когда их кони сходились слишком близко; узкоглазый молчал. Дорога, пересекавшая долину, проходила по ровной мягкой земле, справа и слева поднимались до конских колен сочные травы. Седло мерно покачивалось, и Мильям задремала, откинувшись затылком на твердую — кольчуга, бронежилет? — грудь узкоглазого. Проснулась уже после полудня; вздрогнула, выпрямилась. Похититель сказал что-то короткое и насмешливое, а затем, отпустив повод, принялся разминать и массировать плечи. Неужели за все время, что она спала, он ни разу не шелохнулся?…

Подняв к лицу связанные руки, Мильям протерла глаза и несколько раз сморгнула. В первый момент ей показалось, будто они повернули назад: вдали горизонт опоясывало ожерелье горных вершин. Но, присмотревшись, она поняла, что это совсем другие, совершенно незнакомые горы.

Они вонзались в небо гранеными, будто клинки, островерхими пиками — ни единой плавной линии, округлой вершины или пологого склона. Все до одной они сверкали на солнце переливами вечного льда и снега. И кажется — Мильям не хотела верить, но по мере того, как горная цепь приближалась, это становилось очевидным, — даже сравнительно небольшой пик на целую снежную голову возвысился бы над отцом гор Ала-Ваном, вздумай они сойти с места и встать отрог к отрогу…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать