Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Черное сердце (страница 124)


Но Трейси эта информация насторожила: создавалось впечатление, что все донесения были направлены из одного и того же района страны, а именно — из квадрата 350. После смерти Мурано сообщения о его преемнике поступали еще месяца четыре, а затем прекратились.

Все сходится, подумал Трейси. Макоумер никогда не встречался с Мурано: когда он впервые мог узнать о японце, тот уже был мертв. Но пока они в течение недели вели наблюдение в квадрате 350, он видел Киеу. Ученика Мурано. И если это правда... Трейси думал об убитых: Джон, Мойра, Роланд Берки, его собственный отец. Похоже, он вычислил убийцу. Мурано создал одну из самых совершенных боевых машин, какой только может стать человек; Макоумер каким-то образом сумел нащупать рычаги, которыми эта машина управляется.

Но как? Что такого Макоумер мог сказать или сделать, вследствие чего кхмер стал ручным? Как ему удалось превратить камбоджийца в верного пса, который предан Макоумеру, похоже, до смерти?

Ответ на этот вопрос может подождать до завтра, решил Трейси. Он сдал досье, расписался на бланке и пришел к выводу, что необходимо сделать несколько срочных звонков. Кто был тот человек из подкомиссии Сената? Кто входил в круг ближайших друзей Макоумера? И кто был настолько тесно с ним связан, что рискнул карьерой и устроил Макоумеру полулегальное спонсорство?

Что вообще затевает Макоумер? Внезапно Трейси чисто физически просто почувствовал, как давит на него гнет этих вопросов. Он вдруг понял, с операцией какого масштаба придется иметь дело, и этот размах поразил его.

* * *

— Она мне понравилась, — сказала Тиса, после того, как шофер Монаха увез Лорин.

Она подошла к бару, положила в высокий бокал колотого льда и плеснула немного водки «Цинь-тао». Добавив дольку лимона, она попробовала напиток и слегка поморщилась:

— В какой-то момент я едва удержалась, чтобы не рассказать ей правду.

— Я рассказал ей всю правду, — с достоинством возразил дочери Монах.

На губах Тисы играла улыбка:

— Не всю. Только те детали, которые вписываются в общую картину.

Она бродила по гостиной — когда вокруг не было посторонних, Тиса не старалась скрыть хромоту. Ногу она повредила в бою у Бан Me Туота, когда Трейси задействовал свой канал, чтобы переправить ее домой.

— Моя дорогая, ты слишком наивна, — Монах наблюдал за дочерью. — Моей единственной ошибкой была ты. Мне следовало еще тогда понять, что ты не обладаешь данными, необходимыми для такого рода работы, — он нахмурился. — До сих пор не могу понять, как тебя угораздило вляпаться в это дерьмо.

Тиса поднесла бокал к свету и смотрела, как тают льдинки:

— Только ради тебя, — прошептала она. — Я хотела, чтобы ты мною гордился. Я знала, какие высокие требования ты предъявляешь ко мне.

Монах молча разглядывал концы своих отполированных до зеркального блеска ботинок и думал о встрече с Макоумером. О той истории, которую сочинил ему, якобы стараясь помочь ликвидировать препятствие на пути промышленника — Трейси Ричтера, а в действительности преследуя совершенно противоположную цель. Монах имел все основания надеяться, что Трейси поверит ему: узнав о роли Макоумера, он найдет способ его остановить. Он снова посмотрел на дочь. У него были мотивы сделать все возможное для того, чтобы остановить Макоумера. Остановить навсегда.

— Очень хорошо, что ты сдержала себя и не рассказала Лорин все. — Монах прищурился. — Это было бы серьезной ошибкой.

— Почему? Насколько я знаю, ты не очень-то любишь этого Макоумера.

— Не люблю, верно, — признался Монах. — Но правительство хочет знать, как он собирается разыгрывать свои карты. Наверху считают, что таким образом мы будем иметь определенное преимущество.

— А ты как считаешь?

— Абсолютно неважно, что я думаю по этому поводу. Я всего лишь проводник политики Китая.

— Кто спорит... — начала было Тиса, но осеклась, увидев предостерегающе поднятую руку отца. Подмигнув ей, он приложил указательный палец к губам.

— Никакого покоя, — изобразив голосом смертельную усталость, пробрюзжал он, — вечно я в центре всех событий: концерт, обед, потом еще это интервью в моем доме. Пойдем, — он взял ее за руку, — немного прогуляемся. Такой чудный лунный вечер!

Они спустились в холл и вышли через главный вход в сад. Повернув налево, отец и дочь направились по посыпанной мелким гравием дорожке к аккуратно подстриженной лужайке. Вокруг шелестели листья мандариновых деревьев, беззвучно кивали своими сложенными на ночь тяжелыми бутонами розы. В холодном призрачном свете луны парк казался нереальным, словно написанным художником-фантастом.

Когда Монах въехал в этот особняк, он первым делом привел в порядок сад. Теперь здесь можно было принимать иностранные делегации, да и просто гулять после напряженного рабочего дня. Было по-прежнему душно, в воздухе негромко пели свои грустные песни насекомые.

— Первое и самое главное, — тихо проговорил Монах, — это необходимость отдать долг мистеру Ричтеру. Не сделав этого, я бы покрыл себя позором.

Он повернулся, лунный свет посеребрил его лицо, зажег холодный огонь в черных глазах. Никогда я не видела таких печальных, мудрых глаз, подумала Тиса.

— Я очень тщательно дозировал информацию для Лорин. Но и того, что рассказал, более чем достаточно, чтобы помочь Трейси, в этом я не сомневаюсь.

— Тем самым ты подвергаешь его смертельной опасности.

Монах видел, что дочь взволнована, и тяжело вздохнул. Протянув большую руку, он растрепал ей волосы:

— Моя милая, — тон его был совершенно будничным, — во-первых, я знаю необыкновенные способности мистера Ричтера. Не

забывай, и ты, и я — мы оба прекрасно понимаем, из какого материала сделан этот человек. Во-вторых, ему и без того угрожает опасность. В знакомстве с Макоумером — сейчас он снова стал обычным китайским бизнесменом, и потому произнес это имя без труда — для мистера Ричтера с самого начала таилась угроза. Твой Трейси всегда находился в центре водоворота. Я дал лишь надежную опору, зацепившись за которую он сумеет выкарабкаться.

— Ты знаешь, о его планах? — Тиса имела в виду Макоумера.

— Нет, не знаю. Трейси должен проникнуть в них самостоятельно.

Монах замолчал. Казалось, он вслушивается в звуки ночи: пение сверчков, треск цикад, широких листьев, негромко вздыхающих в порывах теплого ветра. Где-то неподалеку ухнул филин, и с соседнего дерева испуганно вспорхнули заспанные птицы. Бледная луна спряталась за облако, и на лицо Монаха легла тень. Увидев, что она наделала, луна тут же выбралась и принялась изо всех сил освещать стену, окружавшую парк.

Он солгал Лорин о своем теперешнем положении в системе разведки Китайской Народной Республики, но он солгал сейчас и дочери. Тиса не должна знать, какому смертельному риску подвергается Трейси. Если она каким-то образом это почувствует, со страхом думал Монах, реакция может быть совершенно непредсказуемой, даже я не смогу справиться с ней. Она будет настаивать на том, чтобы самой полететь к нему и все рассказать: случись такое, его, Монаха, ждет казнь.

Правительство Китайской Народной Республики одобрило план Макоумера, который изложил Монах. Более того, правительство Китая рассчитывало на его успешную реализацию. В этом случае вся мощь Соединенных Штатов будет брошена против Советского Союза, числящегося в списках врагов Китая под первым номером.

«Почему бы не создать ситуацию, в которой Соединенные Штаты сделают для нас то, что мы пока не имеем возможности сделать сами?» — вот как звучал риторический вопрос начальства.

Произошло именно то, чего он всегда боялся: ослепленное ненавистью к Советскому Союзу правительство не разглядело опасности в безудержно рвущемся к власти Атертоне Готтшалке. Ибо больше всего Монах боялся, что ядерное противостояние в этом случае приведет к войне. Он отлично понимал, что получив безраздельную власть, Готтшалк и Макоумер станут неуправляемы. А если произойдет самое худшее? Атомный холокост уничтожит всех, и русских, и китайцев. Радиация и ядерное пламя не разбираются, кто свои, а кто чужие.

Поэтому он решил организовать незначительную утечку информации, которая предназначалась лично Трейси Ричтеру. Он не мог открыто бросить вызов народу Америки, желающему видеть своим президентом именно Готтшалка. Поступив, как опытный контрразведчик, Монах избавился, наконец, от бремени огромного долга американцу, и одновременно создал ситуацию, успешное развитие которой могло бы привести к краху Макоумера. Если, конечно, он не переоценил способности Ричтера.

Монах напряженно вглядывался вдаль. Только природа может создать такую вечную красоту, думал он, разглядывая залитые лунным светом деревья, небо, звезды. Как может человек в чванливом ничтожестве своем даже пытаться противопоставлять подобной красоте уродливые плоды, именуемые современным искусством?

Взгляд его упал на Тису, и у него вновь защемило сердце. Как красива она, как печальна и доверчива! Она и только она заставила его поверить, что жизнь имеет смысл, что жить пока еще стоит.

— Не бойся, — он взял ее руку, и они направились к западной стене парка. Страх делает человека слабым, он разрушает душу и останавливает повозку жизни.

Тиса улыбнулась, и в улыбке ее Монах увидел яркие солнечные лучи, перед которыми померкло холодное сияние луны.

* * *

Трейси прошел через автоматические двери зала прилета, и к нему сразу же направился темнокожий полицейский. Он еще издали улыбнулся, демонстрируя два ряда ослепительно белых зубов.

— Мистер Ричтер, — он крепко пожал ему руку. — Патрульный полицейский Айви Уайт. Направлен в ваше распоряжение детективом, сержантом Туэйтом.

— Рад встрече.

— Давайте, — Уайт забрал у Трейси дорожную сумку, — это понесу я. Туэйт приказал обслуживать вас по первому классу.

Они вышли на улицу.

В Нью-Йорке было не душно, как в Вашингтоне, но жара даже в эти утренние часы стояла невыносимая. Кожаную сумку, которую нес теперь Уайт, предоставили Трейси все те же Санта Клаусы из Фонда.

По пути в аэропорт он открыл сумку и с любопытством взглянул на содержимое: все его вещи, оставленные в Гонконге, в этом числе и коробочка из черного бархата, приобретенная в ювелирном магазине «Даймонд хауз». Он приоткрыл коробочку, в которой покоилось платиновое кольцо с идеально ограненным голубой воды бриллиантом. С чего это вдруг он купил его? Сейчас Трейси не мог понять того чувства, которое заставило его это сделать. Гонконг — романтический город, решил он, и удовлетворился таким объяснением. Разглядывая из окна такси пригороды Вашингтона и думая о предстоящем свидании с Нью-Йорком, Трейси отнюдь не был уверен, что ему удастся встретиться с Лорин, не говоря уж о том, чтобы вручить ей кольцо. Она разозлилась всерьез, а подобная злость держится долго, как высокая температура при воспалении легких.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать