Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Черное сердце (страница 39)


— Включи телевизор, уже почти пять, — Макоумер всегда смотрел дневной выпуск новостей. Ночные новости он узнавал из утреннего выпуска «Нью-Йорк тайме».

На экране появился Дэн Розер[14]. Лицо у него было озабоченным, и, даже на экране видно, бледным.

— Что за черт? Сделай-ка погромче!

На заднем фоне появилась черно-белая фотография человека с резкими чертами лица. Фотография была заключена в траурную рамку.

«Подполковник Роджер Де Витт, американский военный атташе, посланный в Каир для переговоров с президентом Мубараком, был застрелен неизвестными лицами, — говорил комментатор. — Точной информацией мы пока не располагаем, но известно, что в преступлении участвовали по меньшей мере трое убийц».

Розер глянул на лежавший перед ним лист:

"Несколько минут назад нам сообщили из Бейрута, что ответственность за убийство взяла на себя местная террористическая группировка под названием «Ливанская революционная фракция».

В Каире президент Мубарак назвал преступление чудовищным и сообщил, что призвал египетские вооруженные силы помочь в поимке убийц подполковника Де Витта.

Официального заключения из Белого дома пока не последовало, однако пресс-секретарь Эдвин Уиттс, как сообщают, назвал это политическое убийство «признаком времени».

Сенатор Атертон Готтшалк, который собирается выдвигать свою кандидатуру на следующие президентские выборы и который давно призывал к усилению мер по обеспечению безопасности американских дипломатов и военнослужащих как внутри страны, так и за рубежом, обратился к президенту с предложением провести в жизнь планы по созданию особого полувоенного подразделения по борьбе с терроризмом.

Мистер Готтшалк заявил, что он глубоко шокирован «хладнокровным убийством подполковника Де Витта». Конец цитаты.

А сейчас мы передаем репортаж корреспондента Си-би-эс в Каире Дэвида Коллинза о мерах по розыску убийц..."

Макоумер махнул рукой:

— Хватит. Я услышал достаточно.

Киеу выключил телевизор. Они некоторое время молча смотрели друг на друга, потом Макоумер улыбнулся характерной для него загадочной улыбкой.

— Просто замечательно, — мягко произнес он, — как порою жизнь решает все проблемы.

* * *

Кэтлин вышла из самолета в аэропорту «Ла Гуардиа» ровно в 10.10 вечера: самолет приземлился лишь на три минуты позже расписания, и это несмотря на то, что над Нью-Йорком бушевала гроза.

Это было необычное ощущение: полет сквозь грозовые облака, когда, казалось, молнии вот-вот ударят в обшивку, по которой неистово колотил дождь.

Кэтлин взяла багаж и сквозь раскрывшиеся при ее приближении двери вышла во влажную нью-йоркскую ночь. Она вздохнула: но крайней мере здесь прохладнее, чем в Вашингтоне.

Она увидела заказанный заранее лимузин и махнула шоферу. Тот уложил багаж и предупредительно открыл перед нею заднюю дверь.

— В «Паркер Меридиан», — скомандовала она, опускаясь на обитое бархатом сиденье.

Как же просто, подумала Кэтлин, было оформить эту поездку как командировку! Она работала старшим референтом в фирме «Брейди и Меерсон», вполне солидной и занимавшейся проблемами корпоративного законодательства, но лишь в районе Вашингтона. Однако Меерсон находился сейчас в Нью-Йорке: он работал по иску, предъявленному правительством в рамках антитрестовского законодательства к корпорации Эй-ти-ти. Этот румяный голландец, ужасно старомодный и потому любивший, чтобы ему помогали только лучшие специалисты, чуть ли не запрыгал от радости, когда Кэтлин позвонила и предложила свои услуги. Она знала, что он примет ее предложение, не взирая на ворчание некоторых партнеров рангом пониже: в отличие от Меерсона, они ее недолюбливали.

Но, по правде говоря, ее совершенно не интересовали ни Эй-ти-ти, ни сам Меерсон: она метила повыше. И для достижения этой цели, усмехнулась она про себя, вовсе не требовалось какое-то специальное образование...

Она глянула на золотые, украшенные бриллиантами часики. Без четверти одиннадцать. Что сейчас делает Готтшалк? Дома он, или у себя в конторе, наверстывает упущенное с ней, Кэтлин, время? Или с этой своей коровой-женой, тискает ее здоровущие титьки? Кэтлин вспыхнула: в ней проснулась ревность собственницы.

Вряд ли. Скорее всего, он сейчас толкает очередную судьбоносную речь перед сборщиками средств на предвыборную компанию. Не то, чтобы она так уж в него не верила, вовсе нет. Просто она верила в другое: в то, что даже если мир полетит в тартарары, она все равно сумеет ухватить свой кусок.

И лучше поскорее.

* * *

Трейси, следовал в своем «ауди 4000» за темно-синей «импалой» Туэйта. Они свернули на Шестьдесят девятую улицу в Бэйридже.

Полночь. На улицах тишина — подходящее время для их встречи с Айвори Уайтом и фотографиями, сделанными медэкспертом. Часть уличных фонарей вообще не работала, часть светила вполнакала, с легким зудением.

Они прошли по разбитому бетону дорожки, на верхней ступеньке крыльца Туэйт, который следовал впереди, остановился так резко, что Трейси ткнулся ему в спину. Туэйт тихо выругался.

Трейси стал рядом с полицейским и прочел сделанную краской на дверях надпись: «HIJO DE PUTA. PUERCO SIN COJONES»[15].

— Сволочь! — прорычал Туэйт и вставил ключ в замок. И в ту же секунду Трейси почувствовал тот особый резкий запах, напомнивший ему искалеченные пламенем и взрывами ночи в джунглях.

— Стой! — закричал он. — Там...

Но Туэйт успел открыть дверь, и нью-йоркская ночь озарилась оранжевым и красным, взрывная волна отбросила их от

двери, оглушила, швырнула на землю. Инстинктивно оба они закрыли лицо, и осколки и щепки терзали, рвали в клочья их одежду и тела.

— Нет! — завопил Туэйт. — Боже правый, нет! — он поднялся на четвереньки, и, перебирая руками по стволу дерева, встал на ноги. Сделал шаг вперед, к дому, но более опытный Трейси успел схватить его и повалить на землю — Трейси знал, что сейчас последует.

И верно, раздался второй взрыв, гораздо более мощный, и в их сторону полетели камни из фундамента, доски, осколки. Все вокруг, казалось, мгновенно покрылось битым щебнем и стеклом, в котором отражались, плясали языки пламени.

Послышался топот бегущих в их направлении людей, крики, вой сирен. Туэйт и Трейси стояли перед бушующими языками пламени, почерневшие, измученные, окровавленные.

Туэйт, шатаясь, двинулся по истерзанной лужайке к останкам своего дома, своей жены и детей. Он все еще думал, что может спасти их, но огонь, главный теперь его враг, не впускал его на порог.

— Пусти меня! — кричал он. — Дорис, где ты?! — он грозил кулаками огню, он кричал: — Филлис, доченька, я иду!

Трейси упорно следовал за ним.

— Ты не сможешь войти, — как можно спокойнее произнес он. Господи! Ну и взрыв!

— И ты посмеешь меня остановить? — крикнул ему Туэйт: — он уже ничего не соображал.

— Они погибли, Туэйт, — Трейси обхватил полицейского сзади. — Подумай сам, посмотри на это пламя. При таких взрывах не выживает никто. Ты только сам погибнешь!

Туэйт вырвался и повернулся к Трейси. Трейси увидел, как изменилось лицо друга: казалось, оно окаменело, из глаз бежали слезы, оставляя на почерневших щеках белые бороздки.

— Пусти меня! А то я тебя убью! — В этих безумных глазах Трейси увидел решимость.

Трейси опустил руки.

— Послушай, Туэйт...

Но детектив уже бежал прочь — не к пылающему дому, а прочь, прочь от него, во тьму.

— Я знаю, кто это сделал! — Кричал Туэйт. — Сукин сын Антонио! — Первые подбежавшие зеваки расступились перед ним, словно воды Мертвого моря перед Моисеем. — Я оторву ему яйца!

— Подожди! — окликнул его Трейси, но Туэйт уже мчался по темной улице. Вой сирен стал ближе, подъехали пожарные машины. Трейси махнул зевакам рукой и кинулся вслед за Туэйтом.

Дома в неверном свете пожарища казались призрачными, перед ними стояли люди в наспех накинутых халатах, полузастегнутых рубашках, их лица были белыми от страха и удивления. Кто-то пытался окликнуть его, спросить, что случилось, но большинство стояло молча, повернув головы к пляшущим языкам пламени. Они казались застывшими, словно на фотографии.

Справа Трейси увидел темный массив парка. На листьях играли блики, казалось, что и деревья объяты пламенем. Даже здесь, на достаточном удалении, чувствовался сильный химический запах взрывчатки.

Трейси заметил, что Туэйт свернул налево, на лужайку, заросшую одуванчиками, и скрылся во мраке.

Трейси перешел на шаг. Вдоль темной аллеи стояли дома, первые этажи их были без окон. Трейси приблизился к первому справа дому, осмотрел дверь. Она была старой, покрытой множеством слоев облупившейся краски, сквозь краску проступали вырезанные ножом слова. Трейси покрутил блестящую металлическую ручку — дверь заперта.

Он двинулся дальше. Следующая дверь была металлической. Кто-то разукрасил ее волнистыми линиями из аэрозольного баллончика.

В свете фонаря Трейси оглядел замок и увидел вокруг него блестящие свежие отметины — будто кто-то второпях пытался подобрать ключ. Он взялся за ручку, медленно повернул. Дверь беззвучно отворилась. Перед Трейси простирался темный коридор.

Трейси вошел. Он стоял, вслушиваясь, впитывая в себя атмосферу дома. Здесь ужасно воняло — отбросами, гниющими деревянными панелями, пылью. Откуда-то слышалась испуганная возня крыс.

Все чувства Трейси были обострены. Он осторожно, дюйм за дюймом, двигался вперед. Теперь он услышал, как где-то наверху, над его головой, мерно капает вода. Разглядел отблески бледного, словно кожа покойника, света на полу, и почему-то вспомнил об Орфее, спускавшемся в ад.

Свет стал ярче, и с ним появились новые звуки: ритмичные, с придыханием, как будто работала какая-то машина.

— Ox! Ox! Ox! — Это были звуки боли.

В Виргинии они научили его многому и прежде всего искусству выживания. Но сама эта выучка как бы подсказывала, что с заданий, на которые его станут посылать, ему не суждено вернуться.

Трейси ступал теперь так, как учил его Джо Фокс, индеец из племени сиу. Не на цыпочках, потому что так легко потерять равновесие, а на внешних сводах стопы: тогда и равновесие сохраняется, и шаги не слышны.

Он двигался вперед, по пыльному гадкому полу, и перед ним рос конус грязно-желтого света. Свет лился из открытой двери.

Трейси заглянул внутрь. Такого он никогда не видел: комната вся была устлана покрывалами из искусственного меха — грязный пол, кушетка, даже хромоногий журнальный столик. На стенах висели коврики, изображавшие оленей у водопоя, заснеженные горные вершины, обезьян, резвящихся в африканских джунглях. Отвратительный желтый свет исходил от двух металлических торшеров с абажурами из просмоленной бумаги. Трейси увидел могучую спину детектива.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать