Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Черное сердце (страница 43)


Диссидентская сеть — радикальные политические группировки, раскольники, анархически настроенные террористы — все глубже проникает в ткань властных структур наших стран. Вряд ли стоит говорить, что эта информация для нас не нова. Однако вот о чем стоит особо упомянуть: недавно некоторые из членов нашего Совета предприняли откровенно враждебные меры по отношению к этим силам, — немец погладил крокодиловую кожу своей папки. — Теперь этих людей среди нас нет. Один из них взорвался в собственной ванной. Второй выпал из окна двадцать третьего этажа, где располагался его офис.

Немец глубоко вздохнул.

— В этих стенах сосредоточено богатство, исчисляемое почти тремя с половиной миллиардами американских долларов. И все же мы не предпринимаем никаких шагов. Как бы ни были мы богаты, мы не решаемся их предпринимать. Потому что в таком случае мы вступим в войну столь опустошительную, которая, в лучшем случае, искалечит нас на всю жизнь. Пойти на такой риск мы не можем.

Он весьма официально, так, как это могут делать только немцы, кивнул. Но Танго, а не Киму.

— Вот почему мы обратились к вам. До сих пор вы нам великолепно служили. Но служили как человек со стороны. Теперь, после гибели Джона Холмгрена, мы оба хотели изменить ваш статус. В этом и заключается цель нашей встречи. Мы должны принять решения по весьма сложным вопросам.

Что вы лично думаете об Атертоне Готтшалке? Вы, конечно, уже обеспечили нас полным досье на него. Но мы считаем необходимым услышать ваше личное мнение.

Ким помедлил мгновение, затем ответил:

— Готтшалк — человек из железа! Если бы Холмгрен был жив, он бы имел несколько более высокие шансы, уже хотя бы потому, что его кампания лучше финансировалась. Однако, учитывая международную обстановку, я должен признать, что шансы Готтшалка значительно повысились. К тому же сейчас неожиданно началось значительное выжаривание сала в его пользу.

— Простите, — перебил его немец, — выжаривание сала?

— Это американский политический жаргон, — Ким был рад продемонстрировать свои знания. — Так называют нажим на фирмы корпорации с целью получения денег на избирательную кампанию в обмен на обещание привилегий. И вот это выжаривание сала в пользу Готтшалка пошло в последнее время почему-то очень активно. Так что я уверен, что кандидатом выдвинут именно его.

— А демократы? — спросил Танго.

Ким пожал плечами.

— Среди них очень способные люди. Если смотреть объективно. Но с тех пор, как Кеннеди победил Никсона во время телевизионных дебатов, в американской политике не осталось ничего объективного. У всех ведущих демократов есть проблемы с имиджем.

— Должен ли я понимать, что если Готтшалку удастся добиться выдвижения от республиканской партии, он и будет избран президентом Соединенных Штатов? — спросил Танго.

Ким чувствовал, что Танго весь горит предвкушением. Этот их срочный вызов значительно уронил их в глазах Кима, для него они потеряли лицо. Ну что ж, пусть жрут из своей кормушки в этом задымленном, уродливом Эйндховене.

— Именно так и обстоят дела, — ответил он.

— А Готтшалк, — сказал немец, — он действительно приверженец такой жесткой линии, как вы указали в досье?

— Да. Вы слышали его выступления.

Немец кивнул.

— Но хватит ли у него мужества следовать своим словам? Есть ли в нем мужество настоящего... — немец замешкался.

— Тевтонца? — иронически переспросил Ким.

Рыжеволосый залился краской.

— Есть ли в нем мужество Цезаря?

— Он не пустышка, — резко ответил Ким. Ему уже надоела вся эта компания. Даже их запах стал ему отвратителен. Немец снова коротко кивнул.

— В таком случае мы можем перейти ко второй части нашего совещания. Мы бы хотели, чтобы вы сыграли более активную роль в том спектакле, в который мы вас пригласили.

Ким выпрямился:

— Что вы имеете в виду?

— Мы не политики в чистом виде. Однако все мы изучали историю, и все мы понимаем важность ее уроков. А история, мой дорогой, говорит, что нам никогда не удавалось до конца постичь суть американского образа мыслей. Вот почему существует столь сложный организм, как наш Совет. Мы полагали, что знаем американцев, и когда Рейган баллотировался в президенты, мы его поддерживали. Но мы оказались глупцами.

Вы обеспечиваете нас более глубоким взглядом на вещи, и на основе этого мы принимаем решения. Мы не можем самостоятельно справиться с проникновением в наше общество фанатичних диссидентов, они грозят поглотить нас полностью.

Так пусть новый президент Соединенных Штатов, Атертон Готтшалк, справится с этими группировками за нас. Борьба с терроризмом — его любимый конек. Это хорошо известно даже здесь, в Эйндховене, вдали от Америки. И мы готовы помочь ему тем, чем можем. То есть деньгами.

Немец стукнул по столу толстой ладонью, его переполняли эмоции.

— Мы поможем — как вы называете это? — «выжаривать сало». Пока ему об этом знать не следует. Но накануне выдвижения ему надо сообщить, что, гм, некие европейские источники немало поспешествовали его удачной кампании.

Лицо Кима оставалось бесстрастным, хотя он лихорадочно размышлял над тем, что они ему предлагали. Антитерроризм — вот на чем строил Готтшалк всю свою предвыборную риторику. Так разве он не ухватится за возможность подкрепить свои слова делом? А здесь, в этом зале, скопилось достаточно средств для того, чтобы Готтшалк свои обещания исполнил. У них хватит средств, чтобы купить его с

потрохами.

Ким слегка наклонил голову в знак согласия.

— Я считаю, что если действовать с необходимой осторожностью и тонкостью, вы добьетесь желаемого, — он помедлил, как бы размышляя. — Конечно, мне не стоит говорить, что это весьма деликатный вопрос. Подход, который вы сейчас наметили, потребует некоторого времени для его четкой формулировки. И я могу со всей уверенностью утверждать, что если вам не удастся подойти к Готтшалку соответствующим образом, вы его потеряете. — Конечно же, думал Ким, это им ни за что не удастся. Я дал Трейси достаточно улик для того, чтобы свалить Макоумера, а вместе с ним и новую доктрину американского военного превосходства, на которую так уповает Готтшалк, доберись он до вожделенного поста.

— Помимо времени — продолжал он, — боюсь, потребуется гораздо более значительные капиталовложения, чем те, на которые вы рассчитываете. Но это, конечно же, — он развел руками, — не может считаться серьезным препятствием.

Немец снова взглянул на Танго.

— Мы заинтересованы в результатах, затраты нас не волнуют. Я полагаю, вам уже сейчас нужны средства, и это вполне разрешимо, — он кивнул. — Единственное, что нам от вас нужно — подробная информация о каждом шаге Готтшалка.

— Хорошо, — ответил Ким. — Полагаю, на этом нашу встречу можно считать завершенной.

Он был уже почти у дверей, когда немец вновь обратился к нему: время он рассчитал превосходно.

— Еще один вопрос, — голос его, хотя и негромкий, словно разрезал пространство. — В последнем отчете Танго вы упомянули некоего Трейси Ричтера, по-моему так зовут того человека, который выполняет для вас определенные расследования.

— Совершенно верно, — сдержанно ответил Ким. — И что из этого следует?

Глаза немца блеснули — в них Ким увидел едва сдерживаемое торжество:

— Ввиду расширяющегося спектра наших действий и более прямого нашего в них участия, мы должны избавиться от всех посредников, ибо в будущем мы не имеем права дать кому-либо возможность выйти на наш Совет.

— Не могли бы вы уточнить?

Немец в упор глядел на Танго.

— Я имею в виду вот что. Если необходимость в его услугах исчерпана, избавьтесь от него сейчас же. Если же его услуги еще потребуются, избавьтесь от него, как только нужда в них отпадет. Только таким образом вы сможете полностью отработать вашу новую ставку.

Когда двери лифта затворились, Ким откинулся на отбитую мягкой тканью стенку и постарался нормализовать дыхание. Глаза его были закрыты, он продолжал лихорадочно размышлять. Он думал о Трейси, о том, насколько важен для него этот человек. Трейси обладал уникальной способностью проникать в лагерь врага, и вряд ли эта способность исчезла с годами, думал Ким.

Вот почему Киму так нужен был Трейси, и вот почему он не мог "устранить его по приказу Совета. Все это было глубоко личным, но варвары, собравшиеся в конференц-зале, никогда бы этого не поняли. Он глянул на часы. Как раз сейчас Трейси должен получить полную порцию информации, которую могли дать посмертные снимки Джона Холмгрена. Ким натянул тетиву. И Трейси помчится к цели, как выпущенная из лука стрела.

Ким смотрел на Трейси под совершенно иным углом, не таким, как все остальные. Трейси был единственным, кто видел его, Кима, слабость. В тот миг, в джунглях Камбоджи, их отношения изменились раз и навсегда. Трейси был свидетелем стыда Кима, и отношение к нему было у Кима особое: он превратился для него в смертельного врага, перед которым, однако, он был в неоплатном долгу. И эта мысль не давала ему покоя.

Но, несмотря на свою ненависть, Ким в глубине души знал еще кое-что: во всем мире у него не было друга, не было человека, которому он мог бы довериться полностью, который мог целиком его понять. Кроме Трейси Ричтера.

* * *

— Это было делом чести, — сказал он, поднимая стакан с виски. — Теперь, когда Тонио мертв, я это понимаю.

Трейси считал, что когда-нибудь Туэйт действительно должен будет это понять, но вслух сказал иное:

— И нам это не чуждо. Гордость — сугубо человеческое чувство. И сугубо человеческая слабость. Без нее мы все были бы одинаковыми, похожими друг на другу. Нет людей, полностью лишенных самолюбия.

Туэйт внимательно разглядывал собеседника. Виски несколько оживило его, на лицо вернулись естественные краски, но Трейси видел, как за несколько часов постарел Туэйт: морщины стали глубже, глаза ввалились, под ним залегли тени.

— Да, конечно, все мы человеки, но то, что ты сделал... Господи, я это никак из головы выкинуть не могу, — он снова отпил из стакана.

Руки у него уже не дрожали. Сразу же после того, что случилось, Трейси вызвал полицию. Туэйта забрала «скорая помощь», полицейские обрушили на Трейси град вопросов. Они внеслись к Трейси вполне благожелательно: тот, кто избавил общество от такой скотины, как Антонио, оказал обществу огромную услугу. Так они прямо и сказали.

Рана Туэйта оказалась менее опасной, чем можно было предположить на первый взгляд, хотя Туэйт и потерял много крови.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать