Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Черное сердце (страница 58)


— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Я тоже об этом думал. Я довольно хорошо знаю Готтшалка. Он жесток, и он ненавидел Джона. Да и вся его команда тоже. Он хочет стать президентом, но как и несколько других претендентов в кандидаты. И убийство — это не их стиль.

— Ясно.

— А ты как думаешь?

— Да ничего я не думаю, — Трейси услышал в трубку, как зашуршали на столе у Туэйта бумаги. — Я тут запросил компьютер дать мне список политиков, которые за последние полгода отошли в мир иной не по собственной воле. Один такой есть. Ты знаешь некоего сенатора Роланда Берки?

— Я о нем слышал, но никогда с ним не встречался. Это был хороший человек. Я был удивлен, когда узнал, что он подумывал о том, чтобы не выставлять свою кандидатуру на сентябрьских перевыборах. Это был бы существенный удар по Сенату, и теперь, когда он мертв, я в этом лишний раз убедился.

— Здесь говорится, что его убил грабитель, пробравшийся к нему в дом. Полиция в этом уверена.

— А каково медицинское заключение?

— Оно тебе понравится. В отчете говорится, что смерть наступила в результате обширного мозгового кровоизлияния, причиной которого стало проникновение в мозг носового хряща.

На том конце телефона умолкли, и так надолго, что Туэйт спросил:

— Эй, Трейси, ты еще здесь?

— Мне кажется, — медленно произнес Трейси, — что тебе стоит туда съездить.

— Дело, в принципе, уже прошлое, но, наверное, можно попытаться, — Туэйт снова прокашлялся. — Ты полагаешь, это дело рук нашего клиента?

— Вполне возможно, — Трейси лихорадочно обдумывал ситуацию. — В принципе, такое может сделать любой достаточно сильный человек, но вот специфический угол... В отчете сказано, под каким углом проник в мозг хрящ и какой он формы?

— Нет. Ничего подобного.

— Ладно. Да я и не предполагал, что они это опишут. Тогда тебе надо повидаться с тем экспертом, который делал вскрытие. Он скажет.

— А что мне искать?

— Понимаешь, хрящ должен остаться целым и проникнуть в мозг под определенным углом. Если этот удар нанесен просто очень сильным человеком, хрящ превратится в месиво, тем более, если было несколько ударов. Специфический же удар не взбивает хрящ.

— Хорошо, теперь я понял, — Туэйт засмеялся. — Постарайся не затягивать свое отсутствие.

Трейси понял, что этими словами Туэйт просит его соблюдать осторожность.

— Как закончу дела, так и вернусь. Ну, увидимся, — попрощался он.

Лорин наблюдала за ним из другого угла комнаты. Рядом с ней стояла корзина для пикника, в которую они уже сложили свои припасы: жареного цыпленка, сэндвичи с тунцом, картофельный салат, маслины, фрукты и бутылку белого вина.

— Чем это ты занялся? — тихо спросила она. Она заплела волосы в две косы, отчего лицо ее стало еще выразительнее. Надела красную майку с надписью «Нью-Йорк Сити Баллей» на груди и белые шорты. — Я полагала, что после того, что случилось с семьей Дугласа, ты успокоишься.

— Не могу, — просто ответил он. — Я думал, что ты это понимаешь.

— Что я понимаю, — сердито возразила она, — так это то, что вы оба лезете в пекло.

Он посмотрел на нее и увидел, что в глазах ее стоят слезы.

— Неужели ты не понимаешь, что я в ужасе от самой мысли, что могу потерять тебя? — она вздрогнула. — Именно теперь, когда нам удалось вымести весь мусор. Как часто в жизни случается любовь, ты-то знаешь? Однажды, и то, если тебе повезет. Чаще это случается только в том случае, если человек жаждет «устроить свою жизнь». Я этого не жажду, — она подошла поближе. — Ты отправляешься на другой конец света, чтобы найти Бог знает кого, кто знает Бог весть что. А ты когда-либо задумывался над тем, что можешь не вернуться?

— Со мной ничего не случится.

— Ох, Трейси...

Голос у нее сорвался, и он нежно обнял и поцеловал ее.

— Ты так в этом уверен, — прошептала она. И задала совершенно детский вопрос: — Почему? Почему ты это делаешь?

— Потому, что у меня есть долг перед Джоном. И ответственность. Я обязан все понять.

— К Киму это не имеет отношения?

— Некоторое — да.

— Я знаю, где работает Ким. И думала, ты ушел оттуда давно и навсегда.

Ну что он мог на это ответить? Он вспомнил, как Туэйт говорил, что ему, Трейси, отчасти все же нравилась та работа. Или все дело в кокоро, которое передал ему Хигуре? Или в том, что приметил в нем еще в Майнзе Джинсоку? Хватит ли у него смелости самому в себе разобраться? Он не хотел об этом думать.

— Ким у меня под контролем. Он полезен тем, что дает мне доступ к возможностям, которыми обладает моя прежняя контора. Насчет Кима не беспокойся.

Она слегка отодвинулась.

— Неужели ты не понимаешь? Ким меня не волнует. Я беспокоюсь о тебе.

Скорее, чтобы рассеять ее беспокойство, он решил отвезти ее к своему отцу. Раньше они никогда не встречались, но отнюдь не по ее вине: сам Трейси, памятуя о своих прежних отношениях с Луисом, не хотел этого делать.

Он припарковал «ауди» на улице Кристофера и, оставив Лорин в машине, сбегал за угол, в греческую кофейню, и купил коробочку пирожных.

Старик был рад познакомиться с Лорин: ему всегда хотелось иметь дочку, да и нежелание Трейси представить ему свою девушку тоже доставляло старику боль.

Трейси никогда не рассказывал Лорин о болезни отца, потому что не хотел, чтобы к ее реакции примешивались печаль и жалость.

Как выяснилось, беспокоиться ему было не о чем. Она сразу же пришлась Луису по вкусу, и Трейси с удивлением наблюдал, как старик повел ее осматривать свою большую, давно

ремонтировавшуюся квартиру.

Старик сразу же очаровал Лорин, она чувствовала его тепло и внимание. Он был так непохож на ее собственного, строгого и рационально мыслящего отца, и вскоре затаившееся у нее в груди беспокойство растаяло, как весенний снег. За пятнадцать минут общения Луис Ричтер выспросил у нее о ее работе — значит, о ее жизни — больше, чем ее собственный отец за всю жизнь. И редкие ее визиты в родной дом, где жили призраки детства, непременно кончались стычками.

Позже, когда они уже ехали по Лонг-айлендскому шоссе, она захотела порасспросить Трейси о прошлом.

— Почему ты всегда говоришь «Юго-Восточная Азия», если на самом деле имеешь в виду Камбоджу?

Трейси искоса глянул на нее, потом нажал на акселератор и обогнал идущий впереди красный «фиат».

— Долгое время, — начал он, — никто не должен был знать, что мы вообще там были. Камбоджа официально оставалась нейтральной во время войны и потому недосягаемой для обеих сторон. На самом деле обе стороны знали, что это совсем не так. В Камбодже скрывались тысячи вьеткогонцев: Сианук сдуру разрешил им беспрепятственно переходить границу. Он полагал, что для безопасности Камбоджи лучше отказаться от традиционного недоверия и враждебности к вьетнамцам. Он думал, что тогда коммунисты сочтут, будто они у него в долгу, и оставят Камбоджу в покое. Но он не сумел просчитать последствия своих действий. Он забыл о том, что существуем мы. Впрочем; он никогда не отличался способностью к глобальному мышлению.

— Но тогда ему надо было просто выгнать вьетнамцев!

— Все не так просто. Он боялся, и всеми его помыслами и поступками руководил страх. Но то, что натворили те, кто сменили его, — Лон Нол, Пол Пот, Йенг Сари, красные кхмеры — еще хуже. Их кампания геноцида и расовой ненависти к вьетнамцам отвратила от них весь цивилизованный мир и неминуемо вылилась в их собственное поражение в январе 79-го. И в Камбоджу хлынули вьетнамцы. Страна утратила не только суверенитет, но и национальное сознание. Все потонуло в реках крови, сгорело в напалме.

Он повернул на юг, на монтокскую дорогу, там он взял на восток.

— Во всяком случае, наше присутствие там было тайным, — он пожал плечами. — А потом, когда я уже пробыл в Камбодже некоторое время, когда узнал... В общем, теперь мне ужасно стыдно, зато, что мы — не только американцы, но и французы, в особенности французы, вьетнамцы и китайцы сделали с кхмерами, с их прекрасной страной. Мы стравили их друг с другом, превратили страну в царство мертвых.

Лорин вздрогнула. Они миновали Уотер Милл и вновь свернули на юг, в направлении Флайинг Бич.

Этот пляж находился довольно далеко, и потому был относительно пустынным.

Они уединились за высокой дюной. Дальше по берегу начинались виллы миллионеров из стекла и камня.

Трейси закинул руки за голову. Лорин сидела рядом, в ярком солнечном свете лицо ее казалось очень рельефным, как на сцене, при свете прожекторов.

— Было просто говорить, что я отправился в Юго-Восточную Азию потому, что там была работа, и я хотел ее делать, — сказал он. — Конечно, я был тогда еще совсем зеленым и верил, что достаточно выгнать из Вьетнама и Камбоджи коммунистов. Сложностям политики нас не учили.

— Они были слишком заняты — они учили вас убивать.

Трейси глянул на нее.

— Прежде всего мы должны были научиться выживать, — он погладил её руку. — Но ты права: они полагали, что после окончания курса достаточно забросить нас куда угодно, и мы станем применять ту науку, которую они в нас вбили. Однако все было не так уж просто. И я потому и ушел от них, что понял: они никогда, никогда не изменятся. Раз за разом они применяли те же принципы — их принципы — в каждой новой ситуации, и когда они не срабатывали, а они часто не срабатывали, совершенно не понимали, чем объяснить свои провалы.

Я уже понимал, в чем дело, но они ничего не хотели слушать, — Трейси вздохнул. — Они совершили огромную ошибку, полагая, что к кхмерам можно относиться так же, как к северовьетнамцам. Господи, ну и идиоты! Вся история Вьетнама — это история войн и агрессий. Камбоджа же была сельским раем, в ней царили буддийский покой и мир. Но так было перед войной. Теперь Камбоджа, старая Камбоджа, мертва, похоронена под руинами Ангкор Вата. А новая Кампучия, если можно так называть эту страну, похожа на бешеного пса, пытающегося отгрызть собственный хвост.

Лорин была в шоке, лицо ее побледнело и осунулось.

— Но как такое могло случиться, — спросила она. — Что произошло?

— Мы, как всегда, перехитрили сами себя. Как обычно, мы поддерживали не ту сторону. Мне в конце концов стало ясно, что Лон Нол не был той личностью, которую нам следовало одобрять. Мы не понимали существа проблем, не видели всей ситуации в целом. И красные кхмеры мгновенно использовали наши действия, чтобы убедить население, даже буддийских монахов, что именно они, красные кхмеры, и являются истинными спасителями страны. Но сразу же за тем, как они сбросили Лон Нола, начались антивьетнамские погромы, да такой силы, что кхмеры-республиканцы обратились к сайгонскому правительству за поддержкой.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать