Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Черное сердце (страница 63)


Итак, он постарался избавиться от мыслей о предстоящей встрече с Директором, но зато нахлынули воспоминания о Лорин. Он видел ее танцующей: одна нога парит высоко над головой, она медленно-медленно вращается, в волосах сверкает солнце, но в глазах, зеленых, как море, стоят слезы.

А его квартира, такая теперь опустевшая, чужая! Потому что Лорин там больше нет.

И вновь его пронзило острое чувство вины: Бобби!

Их «боинг» приземлился, двигатели заглохли. Пассажиры стоя в проходе, доставали с полок портфели и сумки.

Перед тем, как выйти из аэропорта, Трейси удостоверился, что весь его багаж будет доставлен на борт самолета, следующего в Гонконг, и взял с собой только сумку и несессер из свиной кожи, в которой отец упаковал все для него необходимое. Посторонние, включая таможенников, открыв несессер, обнаружили бы в нем лишь обычный набор путешественника: электрическую бритву, будильник, щетку для волос, расческу, три куска мыла «ойвори» и серебряные щипчики для ногтей. И ни один из этих предметов не использовался по своему прямому назначению.

Трейси вышел из аэропорта и сел в красно-белый автобус. Через десять минут он уже взял заранее заказанную машину — типичный для проката «форд-кордова», цвета «металлика». И вскоре влился в ноток машин внешнего городского кольца.

Он намеренно свернул на Вашингтон Мемориал Парквей. По левую руку от него остался Пентагон, а после этого движение стало не таким интенсивным — большинство машин сворачивало направо, на Арлингтонский мост, чтобы через него попасть в центр. Памятник Вашингтону горделиво высился в лучах закатного солнца.

Листва деревьев была пышной благодаря постоянно стоявшей здесь влажности и неусыпному попечению городских властей. Река сначала казалась синей, а когда наступили сумерки — черной, в ней играли золотые городские огни.

«Ше Франсуа» был обычным загородным рестораном. Директор уже поджидал Трейси.

Директор всегда казался Трейси ошибкой природы: его слишком крупная челюсть, мощная шея, огромное тело принадлежали не современному «хомо сапиенс», а человеку доисторическому. Что же касается мозгов, тот тут дело обстояло совсем иначе: Трейси не раз бывал свидетелем того, что Директору удавалось продумать на несколько шагов дальше, чем всем остальным представителям его профессии.

— Садись, — сказал Директор. Он лишь немного постарел по сравнению с тем, как Трейси видел его в последний раз. — Я заказал тебе «Гленливет» со льдом, хотя твой вкус я никогда не одобрял. Этот виски лучше пить неразбавленным — лед убивает особый привкус дыма.

— Пейте, как вам нравится, — ответил Трейси, усаживаясь, — а я буду пить так. Директор улыбнулся:

— Вижу, ты не меняешься.

— Да и вы тоже.

Принесли виски, Трейси сделал глоток. Директор отмахнулся от официанта, подавшего меню:

— Потом.

— Вашингтон вообще не подвержен переменам, — сказал Трейси.

— На поверхности — да, — Директор взял свою излюбленную сигару-самокрутку, ужасную на вид: черно-зеленую, корявую. «Фонд приносит массу маленьких удовольствий, — любил он говорить, — В частности, но не в последнюю очередь, возможность добывать кубинские сигары». «Добывать» было любимым эвфемизмом Директора. — Что же касается того, что скрыто от глаз, то перемены большие.

Он помолчал, раскуривая сигару, потом продолжил:

— Эта чертова демократическая администрация не в состоянии отличить головы от задницы, — он глянул на тлевший кончик самокрутки. — Они понятия не имеют, что делать с нашей разведкой, но им не хватает ума оставить ее в покое. Совершенно безмозглая публика, — он взглянул на Трейси. — Мне чертовски импонирует этот Готтшалк. Отличный мужик. Как раз такой, как нам нужен, — Директор нахмурился, и его кустистые брови привычно грозно сошлись на переносице, будто решили вступить друг с другом в сражение. — Правда, большие города еще не очень-то готовы его поддержать. Но, я думаю, немного времени — и все будет в порядке. Они все еще не могут забыть Рейгана, — он глубоко вздохнул. — Это очень непросто — быть республиканцем.

Директор острым взглядом измерил дистанцию между ним и Трейси:

— Сожалею по поводу губернатора. Насколько я слышал, вы были друзьями.

— Ко мне недавно приезжал Ким.

— Неужели?

Трейси мгновенно напрягся. Голос Директора звучал абсолютно ровно, лицо не дрогнуло, но что-то в том, как он на секунду замер, потом чуть заметно выпрямился и повернул голову влево, так, чтобы лучше слышать правым ухом, насторожило Трейси. Способность рассуждать гнездится в левом полушарии, и ему соответствует правое ухо, правый глаз и так далее.

— Это имело отношение к смерти губернатора, — как можно небрежнее произнес Трейси. — Но, я полагаю, вы и сами все знаете. Если я не окончательно отстал от времени, то, по-моему, Ким всегда докладывал обо всем лично вам.

— Ну, внутри нашей конторы радикальных перемен не произошло, — ответил Директор. — Большинство сотрудников докладывается Прайсу. Ким же — особая статья. М-м-м... Ты знаешь Кима лучше, чем кто-либо другой. Он требует... специальной заботы.

— Для того чтобы не сорваться с цепи, как бешеный пес, и не начать кусать всех направо и налево.

Директор фыркнул — признак того, что он обиделся.

— Результаты его деятельности... несколько смягчаются другими шагами с нашей стороны.

— Он — чертов убийца, — сердито сказал Трейси.

— Если на то пошло, то и ты тоже, — возразил Директор. Голос его по-прежнему

был ровен, однако лицо слегка покраснело. Он вынул изо рта сигару и навалился грудью на стол. — За последние шесть месяцев он собрал столько информации по использованию камбоджийской оппозиции микотоксинов трикотина, сколько наши государственные службы не смогли и за два года. И я ни секунды не сомневаюсь в огромной его для нас ценности, — Директор явно рассердился. — Отдых, которым он сейчас наслаждается, вполне заслуженный. Уверяю тебя.

— А я и не сомневался, — пробурчал Трейси, стараясь скрыть нахлынувшие на него чувства. Значит, Ким в отпуске? И его приезд к Трейси и попытка втянуть Трейси в расследование причин смерти Джона Холмгрена — вовсе не задание Фонда? И Директор ничего об этом не знает. Ну и дела, подумал Трейси. Чтобы успокоиться, он отпил виски. Мысли у него разбегались. Наконец ему удалось овладеть собой.

Прана. В присутствии Директора прибегнуть к специальным дыхательным упражнениям было невозможно: он заметит и сразу догадается, что что-то не так.

— А что Киму от тебя понадобилось? — осведомился Директор.

— Просто заскочил проездом, — ложь легко вырвалась из него. Слишком легко. И он снова напомнил себе, что пошел на контакт в последний раз, в самый последний. Как только он разрешит загадку гибели Джона и Мойры, с этой связью будет покончено. Раз и навсегда.

Теперь Директор попросил принести меню, и пока они обсуждали, кто что будет есть, директор вдруг сказал:

— Все время возникают какие-то ситуации, в которых требуются твои умения. А сейчас даже более, чем прежде.

— Наверное.

— Думаю, я закажу цыпленка, — Директор закрыл меню и положил на стол. — Да, цыпленок и бутылка охлажденного рейнского — как раз то, что сейчас нужно.

* * *

— Я не хочу, чтобы ты уезжал, — с нежностью произнесла Джой, и, почувствовав, что с ним надо говорить по-другому, добавила: — ты не можешь уехать.

Киеу вспомнил разговор с Макоумером, перед тем, как тот отправился в Китай.

— Теперь ты знаешь о Фонде столько же, сколько и я.

— А он знал Кима? — спросил Киеу.

— Он знает о нем от Трейси, конечно, — сказал Макоумер. — Но они никогда не встречались.

— А фотографии?

— Нет. Служащие Фонда никогда не снимаются.

Киеу вспомнил, как он поклонился изваянию своего позолоченного Будды, глазами которого можно увидеть и познать все сущее.

— Тогда проблем не будет, — и он приступил к молитве, раскачиваясь и повторяя слова буддийских заповедей.

— Это слишком опасно, — голос Джой вернул его к действительности.

Он улыбнулся, погладил ее по мягким волосам.

— Как ты можешь знать такие вещи?

В глазах ее стояли слезы:

— Потому что я боюсь за тебя.

Он засмеялся:

— Мне ничто не может повредить. Мне удалось ускользнуть даже из новой Кампучии.

— Но призраки ее до сих пор тебя терзают...

Джой уже довольно давно спала с ним в одной постели и до того боялась его кошмаров так, будто они были ее собственные. Она не знала, что именно видел он в этих страшных снах, она его не спрашивала, не разговаривала с ним об этом. Но достаточно было почувствовать тот поток чудовищных эмоций, который изливался из него во время этих кошмаров, и тогда она обнимала, укачивала его, как ребенка, а он кричал во сне и без конца повторял что-то на кхмерском, что — она не могла понять. В эти страшные минуты он казался ей пришельцем, явившимся на землю откуда-то с дальней планеты.

Но ее тяга к нему, облегчение и покой, которые он приносил ей по ночам, привязывали ее к нему.

Только из-за него она все еще оставалась в этом особняке на Греймерси-парк. Без него она бы не выдержала своего странного брака, он бы ушла от Макоумера, вернулась к своим родным в Техас. Он был таким непонятным, этот кхмер, но в глубине души она сознавала, что эта загадочность и привлекает ее в нем.

— Мои призраки, — ответил Киеу, помолчав, — живут во мне. И они не могут мне повредить, даже в новой Кампучии.

— Но там все еще идет война.

Он взглянул на нее своими темными бездонными глазами.

— Большую часть своей жизни я провел на войне. Я дитя войны, в буквальном смысле. И неужто ты думаешь, что теперь война может меня погубить? После всего этого? — Он покачал головой. — Не бойся за меня, Джой. Вот он я, здесь, — он взял ее руку в свою, слегка сжал. — Я всегда здесь буду.

* * *

Прозвенел дверной звонок, Лорин сказала:

— Я открою.

Луис Ричтер наносил последние штрихи на их ужин, состоящий из сэндвичей с ростбифом и немецкого картофельного салата. Лорин глянула на часы. Она устала. Утром она, как обычно, занималась классом, который ее всегда успокаивал, а на этот раз почему-то раздражал необходимостью бесконечно повторять элементарные вещи. Правда, на дневной репетиции она немного успокоилась: они готовили новую постановку, и она хорошо поработала над своей партией. Большинство ее коллег ворчали в эти дни — Мартин навалил на них двойную нагрузку. Он не объяснял им причин, но в воздухе все же витало какое-то возбуждение и ожидание.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать